Но кошмар… Уж больно достоверный. Чёткий и конкретный.
Словно это был и не сон…
На завтрак они решили идти в девять – когда основная масса работающих уже покинула Зал кормёжки. Столовую. Впрочем, в Нэшвилле он для разнообразия назывался Общинный зал трапез и песнопений. Хотя при Чистильщиках никто и никогда тут не «песнопел».
В три ряда шли столы с табуретами вокруг них. За некоторыми ещё оставались трапезничавшие. На Чистильщиков они почти не глядели – некогда. Нужно быстрее поесть, да заступать на работу. Тяжкую, однообразную, и муторную. Обрабатывать грядки с грибами и чаны с дрожжевой массой – «удовольствие» то ещё… А уж запах!..
Возле широкой раздаточной щели, шедшей сквозь одну из коротких сторон прямоугольной комнаты, почти никого не было: ну правильно, дневная вахта уже поела. И заступила. У щели-окна теперь с подносами толпились только старухи и женщины с детьми. Что характерно, стариков практически не было. Так же было, впрочем, и во многих других поселениях: наверное, в условиях постоянного стресса, темноты, и недоедания мрут эти самые мужики, аки мухи… а старухи…
Дуркуют.
Хорошо хоть, не все.
Хенрик и Тони встали в очередь. Которая, однако, тут же рассосалась: едва увидев Чистильщиков, все попритихли, и отошли.
Хенрик и Тони смущаться и не подумали: привыкли, что к ним практически везде такое отношение: как к зачумлённым. Да ещё маленькие дети, которые пугливо прятались за спины матерей, вечно тыкали пальцами, и шёпотом чего-то выспрашивали у родительниц… Боятся!
Впрочем, это логично, что их боятся и взрослые и дети: это всё происки подсознания: уж если убиваешь адептов «чёрного колдовства», наверняка и сам «нахватался»! Или, может, проклят уже давно! Убитыми Ведьмами. Следовательно, лучше держаться подальше. А уж разговаривать!..
Когда набрали на подносы мисок с кашей, ломтями дрожжевого выпеченного эрзац-хлеба, и мутным пойлом, заменявшим здесь компот, отошли к самому дальнему столу, за которым уже никого не было.
Ели дымящееся ещё варево молча. Под пристальными, или, чаще, исподлобья бросаемыми, взглядами. Испуганными или откровенно злобными и враждебными. И детей и взрослых. И тут не помогает то, что они этих самых злящихся – «спасают»! От заклятий, и болезней, сопровождающих их.
Тьфу!
Со «стандартной» порцией управились за десять минут. С киселём – за две. Хенрик откинулся бы на спинку, но спинок у табуретов не бывает.
Тони, похоже, тоже разочарованный отсутствием спинок, проворчал:
- Если бы был заказ, сейчас бы уже вышли.
- Ха! Не забывай: мы под землёй. А тут радио не ловит.
- Это ты «тонко» намекаешь, что нам пора двигать отсюда?
- А чего тут намекать? Ты и сам видишь: мы – не звёзды популярности. И чем быстрее отсюда уберёмся, тем целее и здоровее будем. И вообще: мы в какой-то степени сродни старинным театральным… Ну, или музыкальным труппам и группам. Постоянно на гастролях. То есть – без постоянного места проживания. Да, мы нужны, в наших услугах нуждаются, но чтобы особенно любили…
- Чего это тебя опять на философию потянуло? Устал?
- И это тоже. А, может, просто помыться пора. Всё так и липнет. Да и пованивает от нас. Противно! Это нас доконал чёртов бункер. С биноклями и стереотрубой. Я уж и забыл, когда мы так долбили – как два дебильных улившихся потом дятла.
- Но уж зато – набрали барахлишка на добрых сотню монет! И - да, помыться и я не против. Вот после завтрака и пойдём. Уж пятнадцать центов-то – найдём.
- Ага. Пошли.
Душевая в Нэшвилле работала исправно. Здесь даже вода была теплей обычной для других поселений: градусов двадцать. Ну правильно: натуральное же подземелье. То есть – на такой глубине царит всегда среднегодовая температура местности. И не той, что снаружи сейчас – а старой. До катастрофы.
Пока в тесной кабинке, в которой наверху имелся раструб от старинной лейки, растирался жёсткой изношенной мочалкой, без всякого мыла – это уж – забытая роскошь! – Тони, Хенрик охранял вещи. Через десять минут, когда брат решил, что смыл весь пот, они поменялись. Вытираться полотенцем после брата Хенрик не брезговал: они, вроде, ничем кожным не страдают.
Полотенце им выдала дежурная кастелянша: угрюмая седая женщина, еле передвигавшаяся по каптёрке – предбаннике «ванной» комнаты. Похоже – артроз. И радикулит. И – своё на «плантациях» явно отработала.
С Чистильщиками она обменялась минимумом слов:
- Полотенце нужно?
- Да.
- Тогда – пятнадцать центов.
Впрочем, в прошлый свой визит сюда, четыре года назад, Хенрик и Тони тоже имели «счастье» пообщаться с ней же… Теми же словами.
Стабильность – признак «класса»!
Но вот они и относительно чисты. В отличии от одежды. Но её стирать пока недосуг – а сменная от стирки практически разлезлась. Истончилась.
Общаться начали в коридоре:
- Когда за расчётом двинем?
- С чего бы это мы – «двинем»? Ты иди в комнату, укладывай барахлишко в рюкзаки, а я, - Хенрик вздохнул, - приму на себя бремя получения наших грошей.
- Ага. Не забудь после получения спросить про чёртову стереотрубу.
- Не забуду. Но шансов – ноль.
- Это почему?
- Николсон тогда сказал, что в их казне – ноль целых хрен десятых. А им ещё еду покупать.
- Но ты всё равно спроси. Может, начальник охраны захочет выложить свои кровные. В эту-то штуку – видно в три раза лучше! И дальше.
Хенрик на брата посмотрел. Но только вздохнул.
При расчёте здесь присутствовали четверо: Бургомистр, Советник Николсон, и мужчина, который действительно руководил охраной и гарнизоном: Питер. Плюс сам Хенрик.
Спрятав в кошелёк сто монет, Хенрик сказал:
- У нас есть целое и работающее чисто механически, устройство. Стереотруба с увеличением тридцать два. С просветлённой оптикой. Видно всё даже в кромешной тьме. Поскольку нам стало тяжеловато её таскать, мы можем предложить вам купить её.
Похоже, именно для этого Питер и пришёл:
- Да, мы про эту трубу слышали. Сколько вы хотите?
Подумав, что не иначе, как Бенни донёс, да и сам Питер наверняка заходил на устройство взглянуть, Хенрик сказал:
- Ещё сто монет. Да, мы понимаем, что дорого, но эта штука реально – уникальна сейчас. Второй такой даже мы не встречали ни разу. Ну, такой, чтоб была в рабочем состоянии. И не нуждалась в электрических батареях.
Сразу нахмурившийся Бургомистр выпалил:
- Это… э-э… Очень дорого для нас! У нас…
- Да, мы в курсе. Проблема с закупкой питания. Но! Питание нужно закупать только раз в год, и то не всегда, а труба останется в вашем распоряжении – на всю оставшуюся жизнь. Вашего Нэшвилла.
В диалог вклинился Советник Николсон:
- Да, это верно. Но всё же для нашего бюджета это – многовато.
Хенрик пожал плечами:
- Если б эта штука не весила так много, я бы мог сказать, что, скажем, в Оклахома-сити нам отвалили бы за неё столько, сколько просим. Но я готов пойти на уступки. Восемьдесят пять.
Наконец влез и Питер:
- Уважаемый Хенрик… А не согласились бы вы с братом уступить её нам… За пятьдесят? – наверняка между собой эта троица уже обсудила окончательную сумму. И теперь Хенрику нужно постараться чуть превысить её. Не капитально, а – чуть-чуть. Чтоб и Совету было не так обидно, и он не слишком проиграл.
- Пятьдесят за трубу в отличном состоянии, да ещё с неиспорченным штативом – маловато. Семьдесят пять.
Через пару минут сторговались на шестидесяти пяти.
Когда Хенрик предложил Питеру пройти с ним и посмотреть, как работает штуковина, выяснилось, что этого не требуется, и тот уже всё видел и ознакомился.
Вот же поганец Бенни!
Наверняка он и на шкуру облизывался!
Но Питер всё равно прошёл с Хенриком, чтобы забрать трубу. С ними Бургомистр отправил и своего очередного мальца на побегушках. Хенрик, оглянувшись на отъевшегося полуидиота, вовсю ковырявшего двумя мизинцами в двух ноздрях, уже в коридоре буркнул Питеру:
- Как мне кажется, будет лучше и надёжней, Советник Питер, если вы сами понесёте оптическую часть. А вот штатив – можно вашему помощнику доверить.
Питер, бросив ещё взгляд на «помощника», топавшего позади них, вздохнул:
- Согласен. Собственно, я сразу так и наметил.
Хенрик подумал, что Бургомистр в действительности направляет с ними этого проныру, чтоб проверить, куда Питер перенесёт устройство.
Ну, на то и шпионы. И осведомители.
Обедать не стали.
Вместо этого зашли на кухню, и лично пообщались с отцом пацана, притащившего им в прошлый раз кастрюлю с герметичной крышкой. С тем, что они оплатили эту самую кастрюлю угрюмого вида толстячок, которого звали Орландо, согласился. Но о том, чтоб каши наложить снова – бесплатно, «И речи быть
