ответила она, разваливаясь на скамейке.
В тот момент я показалась себе ужасно глупой, ведь так ничего и не понимала.
— Но ведь бывает же, что дружба перерастает в любовь. Ты не подумай: нет, так нет. Я просто спросила.
Девушка снова наклонила голову и посмотрела на меня.
— Ты когда-нибудь поймёшь. Мне пора. До завтра.
Я шла домой в раздумьях. Она всё время оставляла какую-то недосказанность. Причём, было ощущение, что разгадка на поверхности, и все всё знают, и одна я ничего не понимаю.
В школе, как я уже говорила, никто особо не распространялся о травле Воробушка: она просто была. А причины никто особо не знал, да и, собственно, никто не желал знать.
Дома, как обычно, тихо: папа на работе, мама, наверное, на выставке или в мастерской.
— Бабуль, я дома, — крикнула я.
— Нюта, — она вышла из гостиной, — не топчи грязными ботинками здесь. Что за девочка с тобой была? Подружка? Я наблюдала из окна, как вы шли вместе.
— Да, так, — уклончиво ответила я, снимая куртку.
— Пригласила бы её в выходные на чай. Я с ней познакомлюсь. И ещё того мальчика.
— Откуда ты знаешь? — я нервно теребила ремешок сумки.
— Он звонил тебе вчера, пока ты мыла посуду, и я подняла трубку.
— Ты не говорила.
— Ну, забыла. Зови их в выходные, — она вновь вернулась в гостиную, оставив меня стоять в коридоре.
Так вот о каком звонке говорил мне Матвей утром, а я даже не посмотрела! Впрочем, это было в стиле моей бабушки, так что я не удивлена.
Я знала, что теперь, рано или поздно, мне придётся их познакомить, ведь бабушка всё решила, а значит, пути назад нет. Но ещё я знала, что она не одобрит ни Воробушка, ни тем более Сашку.
Бабушка имела определённые взгляды на жизнь и считала, что они и только они являются истинными и правильными, и весь мир должен жить только по этим принципам и следуя только этим убеждениям. И если ей встречался человек с другими взглядами на что бы то ни было, то он попадал в чёрный список. И никто не был исключением: в нашей семье «правильным» считался только отец. Я была в списке «одобрения», но не «правильности».
Я уже с ужасом представляла эту встречу. С Воробушком было как-то проще: если сказать ему, что делать, то особого шума не будет. А вот Грачёва обязательно поступит так, как сама считает нужным. И грянет скандал. Потом мне целый вечер будут читать лекции на тему «правильных» друзей с «правильными» мыслями и так далее.
С тяжёлой головой я легла спать. Проворочавшись примерно час, я погрузилась в сон.
