В потаённом саду моей души, скрытый от посторонних глаз, но неустанно отравляющий её изнутри, распустился цветок. Он обладает невыносимо горьким ароматом и совершенно неприглядным видом — это моя пагубная слабость, с которой я веду изнурительную, выматывающую все силы борьбу на протяжении последних лет. Это неумение произнести короткое, но твёрдое и категоричное слово «нет». Будь то искренняя просьба самого близкого человека или незначительная услуга для простого знакомого — в этот момент мой язык немеет, отказываясь повиноваться, а горло перехватывает мучительный спазм, делая невозможным любой протест. Эта безмолвная капитуляция, данное по умолчанию согласие не раз оборачивались для меня тяжким, неподъёмным бременем. Оно влекло за собой самые разнообразные невзгоды: от потери драгоценного времени и душевных сил до полного эмоционального истощения. И даже когда головой я абсолютно ясно понимала все возможные последствия этого опрометчивого «да», моё тело всё равно оказывалось бессильно перед этой внутренней установкой. Виной тому — всепоглощающий, панический страх. Я боюсь не столько самого отказа, сколько того, что за ним последует: неизбежный конфликт, ссора, гнетущее напряжение в отношениях. Мне всегда было несоизмеримо проще пойти на компромисс с самой собой, пожертвовать собственным комфортом, чем ранить другого человека резким звуком отказа, который может показаться ему грубым или обидным. О чём я очень сожалею. Всё-таки сейчас я понимаю, что в первую очередь и о себе тоже нужно думать.
Но даже так, в бесконечной череде жизненных бурь и штормов, всегда существовал один-единственный, нерушимый островок абсолютной, безусловной свободы. Это человек, с которым я могу позволить себе величайшую роскошь — роскошь быть собой. Только рядом с ним я могу без страха и оглядки на чужое мнение спорить до хрипоты, выплёскивать накипевшее, не стесняясь в выражениях и не заботясь о приличиях. Я могу говорить твёрдое и непреклонное «нет», не страшась никаких последствий для наших отношений.
Точнее будет сказать иначе: я абсолютно уверена в том, что даже если мои резкие, необдуманные слова случайно его заденут и он на меня обидится, это состояние не продлится долго. Мы поиграем в эту молчаливую, немного напряжённую игру, когда каждый занят своим делом, но эта тишина никогда не была гнетущей. И я знаю, что уже к следующему утру всё обязательно вернётся на круги своя. Вся эта мимолётная обида растворится без следа в привычном, уютном тепле нашего взаимопонимания. Я люблю его всем сердцем и бесконечно уважаю как личность. Я знаю, что эти глубокие чувства абсолютно взаимны. В нас обоих живёт одно и то же упрямство и несгибаемый характер. Именно эти черты делают нас такими похожими и позволяют понимать друг друга без слов. Только с ним я чувствую себя по-настоящему спокойно и уверенно. Он — та самая надёжная скала, тот несокрушимый утёс, на который можно без колебаний опереться в любой, даже самый страшный жизненный шторм. Мой папа.
И если отец для меня — это нерушимая крепость, то мама — тихая гавань моей души. С ней я могу позволить себе сбросить все доспехи и просто быть уставшей или расстроенной. Рядом с мамой мне не нужно кричать, чтобы быть услышанной. Только с ней я могу поговорить по-настоящему откровенно, зная, что каждое моё слово будет принято с пониманием и нежностью. Её поддержка всегда со мной, она окутывает мягким пледом, согревая изнутри. Но именно потому, что она человек мягкий, чуткий и ранимый, я не могу позволить себе той же свободы в высказываниях, что и с отцом. Мне нужно контролировать свой язык и тщательно подбирать слова, чтобы случайно не задеть её своей резкостью. Поэтому моя откровенность с ней имеет другие границы — они очерчены заботой о её покое.
