«Такого не бывает» 2-й четвертьфинал

развязаны.

– В тот день мозг отказался смириться с травмой и придумал себе другую реальность, где сестра жива.
И тут Марк вспомнил.
Ему было лет десять. Он проснулся ночью от странного шума. Мальчик выбрался из кровати и пошёл к сестре. Мили всегда его успокаивала, когда ему снились кошмары, когда он боялся грозы, когда в голову лезли странные, пугающие мысли. Сестра была старше лет на восемь, почти взрослая, но ей часто приходилось отлучаться по здоровью, иногда она пропадала на недели, даже на месяцы. Но когда она оказывалась дома, это были лучшие времена. Марк был к ней привязан сильнее, чем к кому-либо на свете.
Он вошёл в её комнату.
Повсюду висели подвески из цветного стекла, сделанные руками Мили. Рыбки с длинными хвостами, птицы с расправленными крыльями. А ещё — витражи с самыми нереальными цветами и птицами.
Мир Мили, который она собирала по кусочкам. Сестра учила его работать со стеклорезом, шлифовать детали, и окрашивать патиной спаянные швы.
– Папа всегда говорит, что дочки – это птицы, и они когда-нибудь улетят, – вспомнил Марк, как она часто повторяла эту фразу и вдруг ощутил необъяснимую тревогу.
Окно было открыто. Сквозняк колыхал шторы, и в этом движении ткани Марк увидел силуэт, стоящий на подоконнике.
Он шагнул ближе.
— Мили?
Сестра обернулась и улыбнулась виновато:
— Прости меня, Марк, — сказала она. — Не забывай меня.
И вылетела из окна.
Мир завибрировал. Стены пошли рябью, стеклянные рыбки и птицы посыпались с ниток, разбились о пол, и превратились в звёздную пыль. Марк хотел закричать, но крик застыл в горле, так и не родившись.
А потом звёздная пыль обволокла пространство и мир погрузился во тьму.
***
– Но в этом придуманном мире, где он жил с сестрой, – продолжала профессор, – он не мог полностью абстрагироваться от реальности. И тогда Марк придумал пациента. Он стал его прототипом — заключённым в подвале, сломанным, страдающим. Но игры его собственного рассудка сделали пациента хрупкой девушкой. Он пожалел её. Но не мог спасти, не вернув память. А вместе с ней прожить болезненное событие, которое пугало, которое заставило скрываться все эти годы. И когда Мили погибла в выдуманном мире — это дало всплеск достаточной силы, чтобы вернуться.
Марк смотрел на Софи.
Она стояла напротив и улыбалась. Потом она виновато пожала плечами— и испарилась.
Марк заплакал.
Палата постепенно превращалась в его комнату из детства, такую какой он её запомнил. Знакомые детали выступали из стерильной пустоты: письменный стол у окна, стеллажи с книгами. А на стенах яркими пятнами висели витражи с самолётами и кораблями, которые для него сделала Мили.
В соседней комнате голоса не смолкали.
— Интересно какая она, эта пациентка? — спросил отец. – Похожа ли на кого-то из реальной жизни?
— Возможно, он мог смоделировать её по образу кого-то, кого когда-то видел, а может это мимолётный образ из детства, иллюстрация в книге. Марк нуждался в спасении. И он создал того, кого нужно спасти. И когда пришло время выбирать, остаться в иллюзии или вернуться в реальность, его собственное подсознание принесло эту жертву.
Марк закрыл глаза.

Тут в комнату вошла сиделка с рыжими волосами, собранными в высокий пучок.
— Вы на прогулку, Софи? – раздалось из-за двери.
– Да, сегодня мы гуляем по парку.
Она вывезла его в коридор. Марк проехал мимо отца и женщины, которая была похожа на Мэридит.
Когда они поравнялись с комнатой Мили, Марк резко притормозил коляску, схватив за колесо.
Все были ошарашены. Отец и профессор, переглянулись. Софи, словно поняв его желание, завела коляску в комнату.
Марк попытался встать. Сделал шаг, качнулся.
В комнате ничего не изменилось. Та же кровать, те же витражи и подвески. Всё, кроме одного.
Не было только Мили, и теперь Марк осознавал это. Её нет и не будет ни в этом мире, ни в том, который он сам для себя придумал. Потому что тот мир рассыпался вместе с ней.
Марк заплакал. Ноги подкосились, но его подхватила под локоть сиделка.
Марк посмотрел в глаза до боли знакомой рыжеволосой девушки.
Софи улыбалась ему.