Общественный строй – чёткая сословная организация. Партикулярная система правовых статусов. Для каждого сословия свой. Наибольший объём прав у наследственного дворянства, оно замкнуто, доступ в него для представителей других сословий почти невозможен. У дворянства монопольное право состоять на государственной службе, право владеть имениями, крепостными, которые платят оброк и отрабатывают барщину. Автор-депутат Уложенной комиссии так и не поднялся над сословными предрассудками. Хотя в молодые годы и признавал равенство между людьми в объёме естественных прав, а крепостное состояние большинства своих соотечественников считал случайным состоянием дел, не обусловленным «природными» задатками человека. Но «Путешествие» – позднее произведение Михаила Михайловича.
Верховная власть у императора, но его права которого ограничены дворянскими учреждениями и принципом законности. Законы готовит и принимает высшее правительство, разделенное на пять департаментов. Каждый департамент имеет в своем составе председателя, шесть судей, назначенных императором, девять земских судей, избранных дворянами от губерний. При императоре образуется Верховный совет, состоящих из представителей дворянской знати.
B департаментах дела решаются в строгом соответствии с законом судьями и неким «законником», который наблюдает за тем, чтобы не было принято противоправное решение. B случае отклонения судей от требований закона «законник» должен убедить их исправить допущенную ошибку. Если разногласия между «законником» и судьями не будут преодолены, вопрос рассматривается императором или Верховным советом.
Увы! – перед нами очередной проект полицейского государства. Только в данном случае власть не у абсолютного монарха и бюрократии «среднего звена» (как будет при Николае Первом), а у узкого круга аристократии и высших бюрократов. И для исключения произвола со стороны должностных лиц автор наивно полагает, что будет достаточно чётко определить пределы их служебных полномочий, установить строгую ответственность за нарушение законодательства, но главное – верно воспитать, научить уважать людей. Старая конфуцианская ставка на мораль «цзюньцзы» («благородных мужей»), на меритократию.
Первый роман-утопия русской литературы несёт на себе немало «родимых пятен» XVIII века, одно из которых – добросовестное заблуждение автора, считающего, что духовных усилий «лучших людей» достаточно для направления в нужное русло социальных процессов, что общество можно изменить одним интеллектуальным трудом (и в этой идее универсализации образования для дворян больше от древнего конфуцианства, чем от попыток прозревать будущее).
5. «Живыми» по языку, слогу, речи в «Путешествии» является не то, на что делал ставку автор, а всё остальное, что «обрамляет» это скучное назидательное «главное» – описание, подробности, детали, позволяющие поверить в предметность пространства Офира. Хорош зачин, повествующий о детских и молодых годах главного героя (из которого, между прочим, можно узнать о событиях политической истории Швеции середины XVIII века). Хороша супруга офирского чиновника, «женщина молодая и прекрасная…, которая одета была в белом камлотовом платье, голова её была повязана родом ленты пунсового цвета, и волосы её черные, косами сплетенные, лежали по плечам». Психологически верны действия команды в критической ситуации в море и во время драки в городе. Забавна дискуссия о пользе и вреде алкоголя, потребление которого якобы сознательно напрочь искоренено офирцами (ни один народ в мире ещё не обошёлся без своего наркотического вещества: алкоголь германцев и славян, опиум китайцев, гашиш арабского мира, бетель Индии и т. п. ) «Вкусно» описана кухня офирцев, веришь деталям их быта.
Но прелесть сохраняется ровно до тех многочисленных мест книги, которые призваны показать и научить, «как надо». Назидание. Слишком много пафоса. Самая древняя литература – дидактическая, начиная с «Поучений Ахтоя».
Свифт намного смелее. Его острая сатира оказалась живее и бессмертнее благостных картин идеального общества. Последователь Руссо Радищев более дерзок в политической составляющей своего «Путешествия». Если же сравнивать Щербатова именно с «бытописателями» русской литературы XVIII века – сейчас интереснее читается даже Андрей Тимофеевич Болотов – его «Жизнь и приключения».
И всё же, есть в «Земле Офирской» что-то такое, что заставляет добро улыбаться при чтении и прощать автору путаность и неряшливость слога. И это «что-то» неожиданно не имеет отношения к назойливо утверждаемому проекту «прогрессивной» конституционной дворянской монархии.
Русская тоска по устроенности жизни и быта. Не только для себя, но и для других, ибо даже князю-мыслителю не хватает ощущения полноты бытия без «счастья всем даром». Западноевропейский индивидуализм неприятен нашему сознанию.
Русский человек всегда был и будет ориентирован социально.
Источники и литература:
1. Азаркин Н. М. История юридической мысли России: курс лекций. – М. : Юрид. лит., 1999 – 528 с.
2. «Взгляд сквозь столетия", антология русской фантастики XVIII и первой половины XIX века, авт. -сост. В. Гуминский, М., «Молодая гвардия», 1977 – 333с.
3. Рассадин С. Б. Русская литература: от Фонвизина до Бродского. – М. : «СЛОВО/SLOVO», 2001 – 288 с.
4. «Русская литературная утопия», авт. -сост. В. Шестаков; М., Издательство МГУ, 1986 г. – 320 с.
5. Терениченко А. А. Становление русской правовой мысли во второй половине XVIII века / Современный юрист/Международный научно-практический журнал // М. : 2013, № 3, С. 26 – 35.
6. Фёдоров В. И. История русской литературы XVIII века»: учебник. – М. : Просвещение, 1982. – 335 с.
7. Щербатов M. М. Избранные труды / M. М. Щербатов; [сост., Щб1 автор вступ. ст. и коммент. С. Г. Калинина]. — М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010 – 632 с.
