устойчивые отношения с Вселенским духом. Индивиды шептали какие-то слова, делали крестообразные манипуляции руками, кланялись в угол помещения, и связь становилась всё недоступнее.
– Конечно, любопытно пронаблюдать жизнь этих особей, но сами понимаете, что проникнуть мы можем совершенно беспрепятственно только в тела несмышлёных тварей, и наблюдать за разумными существами со стороны, – подвёл итог Мирро. – Кстати, они здесь тоже имеются.
– Что ж, сразу и приступим? Кто у нас тут?
Альен первым заявил:
– Моё животное вот это, большое, с рогами, – и проник в корову.
Мирро решительно вошёл в свинью.
– А это, вероятно, сидит на шесте птица, – Суно соединился с петухом.
О! Оказывается, прекрасно находиться в теле зверей, осязать, обонять, испытывать вкусовые ощущения! Вот это называете жить! А спать тоже замечательно и орать во всю глотку также хорошо.
Духи упивались блаженством телесного существования и, не переставая, делились друг с другом приобретёнными ощущениями, совершенно подавив примитивные потуги на желания у тварей, ставших для них телами. Особенно был доволен Альен. Его восхищали чувства, которые он испытывал при его дойке, а в бабку Лукерью был просто влюблён.
Мирро наслаждался тёплым пойлом, которое поглощал в огромных количествах, до коликов в животе.
Суно открыл для себя очень сильные ощущения, которые можно охарактеризовать как половое влечение. Это для петуха оно было на уровне инстинкта. А дух – сущность разумная, а теперь ещё и во плоти. Куры шарахались от него, от силы его любовного огня…
Старики заметили, что некоторых пор в их дворе стала твориться какая-то дьявольщина.
После утренней кормёжки на скотном дворе, под навесом, где хранилось сено для коровы, собиралась вся их живность, удобно устраивалась кружком и…. беседовала…. А как иначе можно было это назвать!? Несмотря на то, что корова мычала, свинья хрюкала, а петух кукарекал, со стороны это всё выглядело так, как будто они разговаривали, если не как люди, то вполне как разумные существа. Иногда свинья визжала от удовольствия, петух гордо вышагивал перед «обществом», потряхивая бородой, а в чёрных с поволокой глазах коровы читалась блаженная истома.
Куры, которые до этих пор исправно несли яйца и славились круглыми боками и жирной гузкой, – Серафиму ли не знать, большому любителю этой части куриной тушки, – сильно похудели. Шеи неестественно вытянулись из-за отсутствия пуха и перьев на них, которые в порыве страсти выдернул петух. Птицы стали напоминать журавлей, только очень уродливых, и несли мелкие яйца, зато довольный пеун, которому полюбилось постоянно их топтать, становился всё краше и толще.
Для Лукерьи и Серафима эти события были ничем иным, как проявлением нечистой силы. Сначала они читали молитвы и обрызгивали животных и их жилища святой водой, но это не помогало. Животные с удивлёнными мордами наблюдали за деятельностью стариков, да так, что несчастным ветеранам колхозного труда становилось страшно. Иной раз им казалось, что свинья умнее их, другой раз – корова.
Тогда они стали принимать карательные меры: запирали каждого в своём сарае и не выпускали во двор.
Стало ещё страшнее – старики поняли что корова, свинья и петух общаются на расстоянии. Уму непостижимо…. И тогда Серафим запил. Приняв на грудь граммов триста, он заходил в свинарник, курятник или в коровник и начинал беседовать с «безмозглой скотиной». Животные понимающе трясли головами и, если бы не принятая доза самогона, старик бы, наверное, от этих бесед сошёл с ума.
Воспринимать речь и мысли людей для духов не вызвало трудностей, другое дело, они не могли оказывать влияние на их мышление. А с ним происходило что-то неладное. Старик щупал бока свиньи и представлял розоватое сало, засыпанное солью. Опять же поглядывал и на разъевшегося петуха с такими же чёрными мыслями. А однажды старуха вовсе заявила:
– Всё, хватит кормить этих дармоедов. К Рождеству забьём свинью, а на Масленую – петуха. Ишь, какой нагулял курдюк!
– А корову? Что будем с ней делать? – вскинул просительный взгляд на старуху Серафим.
– Корову жалко резать, – вздохнула старуха, – мы её продадим и купим тёлочку.
Решение стариков не устраивало духов: расстаться с телами, когда они ощутили все прелести тварного существования?! Нет – это выше их сил!
Первым нашёл выход из сложившегося положения Альен. Он предложил вселиться в новорождённых человеческих детёнышей, у которых по их неразумию слаба связь с Вселенским духом, и триединство личности ещё не сформировано.
– А что? Попробуем?! – поддержал его Мирро, – не понравиться – выйдем из тел.
Однако Суно засомневался:
– Нисхождение духа в тело определяется его природой. Но мы не знаем, что произойдёт при соединении? Дух, приобретя сущность, может утратить память.
– Но мы уже входили в тварей и оставались сами собой, – уверенно возразил Альен.
***
Едва роженица вытолкнула плод из себя и акушерка даже не успела перевязать пуповину, как Альен вошёл в тело младенца.
Холодно!
Акушерка омыла его тёплой водой и слегка шлёпнула по мягкому месту.
– У-а, у-а-а-а! – открыл миру глаза младенец, и тут же дух утратил все свои преимущества, превратился в чистую душу и подчинился первородным инстинктам. Навряд ли, этот новый человек когда-нибудь в своей земной жизни вспомнит о прежнем нетварном существовании.
