сатиновых трусах, матросской тельняшке, в обрезанных валенках на босу ногу, с топором в руках.
В доме загорается свет во многих окнах.
СОСЕД. Стреляли?!..
ЯНА. Ушел!
В коридоре, в луже, лежит женское белье. От лужи на лестничную клетку идут следы голых ступней.
Яна с интересом рассматривает следы.
СОСЕД. Да это мои, наверное.
ЛЕНА. Совсем не похожи.
Мы видим, что сосед в суматохе не забыл надеть дедушкины валенки.
Редакция журнала "Невероятный мир". Кабинет редактора.
Скоропад и Александр играют в шахматы.
СКОРОПАД. Интересно девки пляшут!
...А вы?
АЛЕКСАНДР. "...Плохо пишут из деревни"! -- как вы изволите частенько выражаться! Шах вам, Юрий Васильевич!..
Наипротивнейшая вещь, я вам доложу, этот газ! Спасибо нашей доблестной милиции: так и не приехали! (Задумался в очередной раз над шахматной доской.) ...Однако жалко, протоколов никто не составлял... Официальная бумага, хоть такая... А может, и хорошо, что не приехали! Объясняй, с какой такой стати мы весь дом разбудили своей стрельбой?!
СКОРОПАД. Следы! Следы сфотографировать успели?.. Вот сюда, с вашего позволения!.. (Уводит шахматную фигуру.)
АЛЕКСАНДР. Следы... Обычные следы... Босых ног... Мужицкие... Успели, пока не высохли... Мат вам, уважаемый!..
Да, кстати, этот некто больше не звонит! Как рукой сняло!
В кабинет редактора входит Оля с двумя чашками кофе.
ОЛЯ. Ваш кофе.
Я нечаянно подслушала.
Нам бы отдел по борьбе с привидениями при редакции открыть! Со временем я могла бы стать его заведующей. Мне это очень интересно.
СКОРОПАД. Стать заведующей или?..
(Берет чашку, принюхивается.)
...Кофе должен быть черным, как южная ночь, и сладким, как поцелуй юной девушки. Спасибо, Оленька. Отличный аромат!
А... борьба с привидениями...
Насмотрелись мультяшек, юная девушка!
АЛЕКСАНДР (отпивая). Отдел?! ...Он уже существует! Де-факто! Завтра к Клавдии Егоровне, хозяйке странной картины, пойдем в гости. "Поцелуй волны" картина, кстати, называется.
Хотите с нами? Вам ведь интересно...
ОЛЯ. Нет, что вы! Я боюсь, пока... Лучше секретарем еще поработаю.
СКОРОПАД (разглядывая загубленную партию). Завтра?.. Нет, завтра не могу... (Озабоченно.) Что-то Андрюши давно не видать...
Квартира Клавы.
Клава суетится по дому. Муж Клавы Роман смотрит телевизор. Поднимает ноги в тапочках, когда та вытирает пол возле него.
РОМАН. Клавдия, что уборку на ночь глядя затеяла?! Дочка с зятем прибудут завтра? Опять денежки кончились? Они без этого не приходят, не посещают родителей, паразиты. Пора бы им уже своим трудом жить! Как думаешь, мать?!
КЛАВА. Жадный ты, Рома! Всю жизнь про деньги! Постеснялся бы! Сейчас так трудно! Везде зарплату задерживают. Внучка, твоя любимица, что такое конфеты забыла! Учебники... Знаешь, сколько теперь ребенка в школу снарядить?.. Никакой зарплаты не хватит! А в институт?! Пусть хоть Миша -- внук -- спокойно учится! Высшее образование получает. За нас хотя бы! Меня-то изгнали из института. Забыл?!..
РОМАН. Время было такое... Что с тобой церемониться?! Дочь врага народа! ...Извини, Клава!
КЛАВА (дотирает пол). Ничего! Привыкла! Сам такую дефективную взял в жены!
РОМАН. Что оставалось делать? ...Молодому солдатику демобилизованному... Влюбился... Женился! ...Любовь зла!
...Пивка завтра тогда купим. Пусть зятюшка расслабится!
КЛАВА. Какой ты добренький, как речь о пиве заходит...
Успокойся, не придут они.
В редакцию я ходила, насчет картины нашей! Вот и жду журналистов с учеными.
РОМАН. Дура, прости Господи! Какая же ты дура!
Журналистов только нам не хватало! Им что?!.. Сенсацию подавай! А тут вопрос практический! Вопрос жизни и смерти, можно сказать.
КЛАВА. Потому и пригласила. Это журнал специальный, про чудеса и все такое... Только они и присоветуют, что делать. Сами-то не можем с ней справиться. Полвека... Больше!
РОМАН. Справиться, справиться! Если бы моя воля!..
КЛАВА. Пустомеля...
Кто заболел неизвестной болезнью, когда запаковали ее в мешки целлофановые и в чулан на даче запрятали?! Забыл, как ночью такси ловили: никто не хотел везти, когда назад тащить ее приспичило!..
Забыл, как приняли нас за воров, когда в другой раз тащили ее по городу от Зины Малышевой?! Та полгода потом лечилась! Вся пятнами пошла. Удружили подруге! Всегда картина возвращалась на место! Даже когда трое батюшек из монастыря над нею читали и водой святой кропили, не помогло.
РОМАН. Надоела ты мне вместе со своей картиной! Суета сует! Давай телефон, позвоню, чтобы не приезжали! Нечего людей посторонних сюда втягивать! Не хочу, чтобы чужие люди в нашу жизнь вмешивались! Им рекламу подавай! Нам новая суета.
КЛАВА. Не буду звонить. Поздно... Пусть приходят!
Пожалела, что сказала. Надо было по-тихому...
РОМАН (взбесился). По-тихому!.. Черта лысого! Я вам дам -- по-тихому! Я вам устрою... вальпургиеву ночь! Тебе и... этому, нарисованному! Я покажу вам, кто в доме хозяин!
Роман вбегает в темную комнату, где висит картина "Поцелуй волны", и срывает ее со стены. В темноте блеснули глаза нарисованного юноши.
В комнате появился зыбкий туман.
Роман вытаскивает картину на лестничную клетку. Клава не препятствует ему. Из окна парадной видно, что во дворе дети жгут большой костер.
Роман, наверное, туда и решил тащить картину, но...
Он поскользнулся и загремел по лестнице. Картина заскользила по ступенькам и накрыла собой Романа.
Квартира Клавы. День.
В дверь звонят Александр и Яна. Долго не открывают.
Соседка Клавы появляется на площадке.
СОСЕДКА КЛАВЫ. Вы к Клавдии Егоровне?! Ее, наверное, нет дома. Вчера с Ромой -- мужем ее -- такое несчастье приключилось! На "скорой" в больницу увезли.
КЛАВА (открывает, заспанное лицо). Ох, это вы?! Совсем забыла, старая! Здравствуйте. Извините. Заснула. Всю ночь куролесили. Как назло, перед вашим приездом муж упал неудачно. Ничего, ничего, на вашем визите это не отразится!
Проходите, проходите. Можете не раздеваться. Пожалуйста, сразу в зал. Она там висит.
АЛЕКСАНДР. Простите нас, ради Бога. Но раз уж мы здесь, Клавдия Егоровна, можно мы все-таки разденемся и побудем немного подольше?!
КЛАВА. Пожалуйста. Как хотите. Еще подумаете, что я не гостеприимная хозяйка. Она, картина, чужих просто не выносит. Зачем подвергать себя опасности?!
ЯНА. Так серьезно?
КЛАВА. Если бы не так...
АЛЕКСАНДР. Не беспокойтесь вы... Риск оправдан. Работа у нас такая.
Ну-с! Где она? Показывайте!
Входят в зал. На центральном месте висит довольно большое темное полотно в хорошей резной золотой раме.
На ней изображен бушующий шторм, обломки корабля. Юноша с черными, полными скорби и отчаянья глазами, из последних сил борется за свою жизнь. Неуклюже выписана фигура девушки, увлекающей свою жертву в пучину волн. Она наслаждается последним поцелуем, исполненным ужаса смерти.
На лицах вошедших небольшое разочарование, вызванное невысоким мастерством художника.
АЛЕКСАНДР. Так вот он какой, поцелуй смерти! Волны то бишь.
ЯНА (Клаве). Простите, но... что в ней такого необычного?
КЛАВА. Ему, однако, удалось только собственное изображение. Все, кто знал Бориса, утверждают, что он здесь лучше, чем на фотографиях. (Берет с серванта старые фотографии.) Убедитесь сами.
На снимках Борис со своей сестренкой Клавой. В разное время.
ЯНА (рассматривая фото). Видный парень. А это, рядом, наверное, вы?
КЛАВА. Двойняшки! Мы были с ним не разлей вода. Всегда вместе, всегда делом одним заняты.
(Камера показывает печальные глаза Бориса на картине; в них словно появилась живинка.)
Люди завидовали родителям. Настоящая братская любовь. Редко так бывает. Со временем папа с мамой тревожиться стали: вырастут дети, как им личные судьбы устроить? Не смогут друг без друга жить -- две половинки -- сросшиеся души. Не приведи Господь!
ЯНА. Надо же!
КЛАВА. Печаль их оказалась напрасной.
Однажды мы гуляли с ним у моря. Он сильно заинтересовался работой художника, который тут же, не берегу, писал свой шторм. Мне тоже понравилась картинка. А Борю словно подменили. Заболел, просто забредил живописью. Купили краски ему, кисти. Он все больше стал отдаляться от меня. От родителей и друзей. ...Вскоре я брата потеряла...
ЯНА. Удивительно... Разве так бывает?
КЛАВА. По-всякому бывает, оказывается. Стал нервным каким-то. Одержимым! И не Божья искра засветилась в его глазах, а дьявольское пламя!
АЛЕКСАНДР. Зачем вы так?! Искусство от Бога!
КЛАВА. Ой, не знаю, не знаю! Не все искусство! Наверное!
Камера подробно рассматривает тонущего юношу на картине.
ТИТРЫ. 1938 год.
В комнате сидит за мольбертом заросший щетиной юноша. Пишет. Неистово машет кистями по полотну.
В соседней комнате обедают Клава с отцом и матерью. На столе стоит один лишний прибор.
ОТЕЦ
