АНДРЕЙ. Как я понимаю, сущность Бориса переселилась в это полотно, поскольку на момент написания "Поцелуя" состояние автора было чрезмерно эмоциональным (в силу сложившихся причин).
ВАДИМ. Энергетически запредельным.
АЛЕКСАНДР. Борис как бы создал себе новую плоть, понимаете. И... возможно... живет в ней по сей день...
ВАДИМ. Если такое состояние можно обозвать жизнью.
Само собой, даже самое знаменитое полотно в истории живописи я не отнес бы к живой материи. Но... Обратите внимание, -- чем больше мы восхищаемся произведением искусства, чем больше сопереживаем его героям, тем большим менталом накачаны они. А ментал -- это, как вы понимаете, и есть духовная материя.
АНДРЕЙ. Понятно. Пример -- чудотворные иконы. Только... "Поцелуй" -- произведение далеко не гениальное! Так мне, во всяком случае, кажется!
ВАДИМ. В данном случае это не обязательно. Клавдия сама питает духовной энергией картину.
КЛАВА. Вот до чего договорились! Значит, я -- причина всех несчастий, связанных с картиной Бориса?!
ВАДИМ. И да, и нет! Но, обратите внимание, вы ничего поделать с этим не можете.
АЛЕКСАНДР. Где же выход?
ВАДИМ. Пока я установлю свою систему, которая гармонизирует энергетические потоки. Но по большому счету...
АНДРЕЙ. Я бы просто сжег ее.
КЛАВА. Пытались...
АЛЕКСАНДР. На мой взгляд, нужно попытаться найти место захоронения Бориса и вернуть ему то, чем он не успел насладиться.
ЯНА. Пожалуй, это будет невероятно сложно!
КЛАВА. У нас нет ничего, кроме единственной справки из Большого дома о посмертной реабилитации незаконно осужденного.
Мама всю жизнь ждала известия. ...Да. Я вам еще не успела рассказать. Она, когда умирала, наказывала мне строго-настрого: "Избавься от этой проклятой картины, не будет тебе с ней жизни..."
Вот видите, какая я! Все понимала и страдала... Память...
Теперь мой Роман Николаевич в больнице через эту картину. Два ребра и ногу сломал. Вчера...
ЯНА. Ужасно! Извините...
КЛАВА. Меня простите... За выходку брата...
АЛЕКСАНДР. Теперь будет все по-другому. И закончится счастливо, уверяю вас, Клавдия Егоровна.
Для начала мы попросим нашего Юрия Васильевича порыться в архивах. Возможно, ему удастся кое-что выяснить.
КЛАВА. Вашими бы устами... Дай Бог вам здоровья. Спасибо. (Яне.) И извините...
ВАДИМ. Клавдия...
КЛАВА. Егоровна...
ВАДИМ. Не убирайте моих приборов, даже если они вам покажутся несерьезными. Я за ними зайду в четверг. Если случится нечто неординарное, срочно звоните. Вот мой телефон. В любое время. (Протягивает ей записочку.)
Редакция журнала.
Часы отбивают полдень.
Мать Гены Гостюхина, Гена и председатель колхоза Юрий Петрович сидят перед Яной. Она в редакторском кресле.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОЛХОЗА. Где же ваш главный редактор? Уже полдень, понимаешь.
ЯНА. Да не беспокойтесь вы так. У нас издание частное. Распорядка рабочей смены нет. Я за него сегодня. Я его жена, наконец.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОЛХОЗА. Это что получается?! Ко мне, председателю колхоза, люди по делам приехали, а их моя жена вместо меня принимает? Смешно.
МАТЬ ГЕНЫ. Извините, а что же это он на такой молоденькой женился?!
ЯНА. Мне тридцать скоро.
МАТЬ ГЕНЫ. Я и говорю -- совсем еще девочка. Он почитай пенсионного возраста. Солидный такой.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОЛХОЗА. Нам главный редактор нужен.
ЯНА (соображая). Так бы и сказали. Вы Юрия Васильевича за редактора приняли. Понятно.
МАТЬ ГЕНЫ. Точно, он Юрием Васильевичем представился, да я карточку его потеряла.
ЯНА. Скоропад Юрий Васильевич -- это наш сотрудник. Самый лучший. Но он не главный редактор, поверьте.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОЛХОЗА. Понимаете, девушка, мы ему одному доверяем. Честный, добросовестный товарищ. Ничего не придумал в своей статье.
МАТЬ ГЕНЫ. Мы его поблагодарить решили. Вот яблок с картошкой привезли.
В кабинете стоят два тугих мешка.
ЯНА. Напрасно вы тащили эти подарки.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОЛХОЗА (заговорщицки прикрыл шляпой телефонный аппарат, говорит шепотом). Это повод. Нас тут, не поверите, затаскали по инстанциям. Военные.
МАТЬ ГЕНЫ (тихо). Тсс! Вам точно можно говорить?
ЯНА. Как хотите, в самом деле.
МАТЬ ГЕНЫ. Из Москвы даже приезжали.
ЯНА. Ничего удивительного. Наш журнал читают повсюду. Даже Библиотека Конгресса США выписывает пять экземпляров.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОЛХОЗА. Бросьте... Эти люди про ваш журнал даже не заикаются. Оказывается, следили они за тем НЛО, на котором ребята наши летали.
ГЕНА. Регрессивным гипнозом своим уморили. Уколами закололи. (Показывает на следы от инъекций на руке.)
ЯНА. Насколько мне известно, военные давно не занимаются подобными исследованиями. То ли денег нет, то ли интереса.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОЛХОЗА. В этом и суть!
Они... как бы это вам сказать?.. Не совсем военные.
ЯНА. Кто же?
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОЛХОЗА. Лейтенанта, который наших пацанов привез с места посадки объекта, самого не раз допрашивали. Так тот ничего не видел даже!
Он у нас в деревне вчера был. Собственное расследование начал. (Юрий Петрович еще раз осмотрелся.) Вот некоторые документы просил нас вам передать. Не вам, конечно, главному редактору.
В кабинет входит Оля.
ОЛЯ. Юрий Васильевич из архива приехал. Срочная информация. (Незаметно для посетителей подмигивает Яне.)
МАТЬ ГЕНЫ. Просите сюда!
ЯНА. Пусть войдет.
Входит Скоропад.
СКОРОПАД (игнорируя посетителей). Поздравьте меня, Яна. Немедленно поздравьте! Я нашел списки расстрелянных 12 декабря тридцать восьмого года. Пятьдесят восьмая, десятый пункт. Все сходится. Стандарт. Борис, брат Клавдии Егоровны, среди них. (Достает бумаги из бокового кармана пиджака.)
Место захоронения -- Левашовская пустынь. Табу с нее снято всего год назад.
ЯНА. Какой вы молодец!
Юрий Васильевич, к вам гости! С гостинцами.
СКОРОПАД. Бог ты мой! Герои моего романа! Со свету не разглядел.
Ну, здравствуйте, здравствуйте!
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОЛХОЗА. Мы вас, товарищ Скоропад, ждем. Какая удача! (Протягивает ему документы.)
Это вам от лейтенанта, который мальчишек наших возле Белоруссии обнаружил.
МАТЬ ГЕНЫ. В тот день, когда вы уехали, Юрий Васильевич, к нам большая летающая тарелка прилетала.
СКОРОПАД (принимает бумаги от председателя, бегло прочитывает заголовки каких-то инструкций). За пацанами?!
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОЛХОЗА. Кто его знает?! Мы их теперь не отпустим просто так. Больно морока потом большая.
ГЕНА. На этот раз никто не смеялся.
Юрий Петрович куда надо позвонил. Группа захвата по тревоге приезжала. Автоматчики -- на пяти машинах. Оцепили все...
МАТЬ ГЕНЫ (председателю колхоза). Ты, Юрок, мне не говорил, что звонил "куда надо". Выходит, после твоего звонка эта катавасия с допросами началась?
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОЛХОЗА. Как не звонить, слушай, соседка! Когда в небе такое творится.
МАТЬ ГЕНЫ. Паразит! Зачем наших ребят под эксперименты подставил?!
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОЛХОЗА. Извините... Это они сами раскопали. Все село трясли. Что да как?!
Они про зонд разведывательный выспрашивали.
СКОРОПАД. Какой зонд?
ГЕНА. Разведчик. От большого объекта маленький отделился. А приземлился возле Алешни. Там с неделю оцепление стояло.
Чуть Женьку с братом не застрелили!
СКОРОПАД (председателю). Спасибо. Что с этими бумагами делать?..
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОЛХОЗА. Я их не читал. Но лейтенант говорит, что они проливают кое-какой свет по вопросу отношения военных к проблеме НЛО.
СКОРОПАД. Спасибо, друзья!
ЯНА. Александр сейчас в Мексике. Но, поверьте, он был бы счастлив поблагодарить вас за сотрудничество в поисках истины.
Левашовская пустынь.
Яна, Александр, Скоропад, Клавдия и Роман (последний на костылях), идут между деревьев с табличками.
Поодаль Вадим с биолокатором в руке.
У Клавы в руках рулон.
На табличках имена расстрелянных здесь людей.
Множество деревьев с табличками.
К одному из деревьев Клава привязывает свою, с именем своего брата.
КЛАВА. Прости нас, Борис!
Прости меня, твою сестру, за все те неприятности, которые я тебе доставила своим непониманием.
Роман кланяется дереву и помогает привязать табличку.
Вадим подходит со своей спицей.
ВАДИМ. Смотрите сюда! (Громко спрашивает у спицы.) Борис, ты здесь? (Рамка резко уходит в сторону.)
КЛАВА. Дайте мне задать вопрос. (Наклоняется к рамке. Говорит, словно в микрофон.) Боря, дорогой, как тебе там, братушка мой ненаглядный?! За что тебя обидели?! За что ты мучаешь нас?! Ведь скоро встретимся с тобой! Скоро настанет час! (Плачет.)
РОМАН (удерживает ее за плечи). Что ты бубнишь? Помянуть надо. По-христиански. Теперь Борька, поди, услышал. Смотри, как локатор крутится. (Спица крутится в руках Вадима, как вентилятор. Вадим утвердительно кивает.)
КЛАВА (продолжает). Картина твоя любимая с нами... Через нее ты к нам приходишь, через нее хулиганишь?!.. Почему такой
