момента, как я покинул ваш славный город, здесь всё-таки кое-что изменилось!
- Изменились мы сами! – довольно кивнула Арина. – Теперь мы ведём себя совсем иначе! Мы больше не безропотные забитые существа, которые не смеют голову поднять на хозяина! Властям теперь поневоле приходится считаться с нами! А кроме того, теперь у нас есть довольно влиятельные спонсоры, - такие же люди из народа, которым всё-таки волею судьбы удалось подняться, - и этот вертолёт – одно из доказательств того, что мы набираем силу!
Она говорила так решительно и пылко, с такой страстью, что мужчины, поражённые её словами, невольно переглянулись. Арина заметила это, но истолковала не совсем правильно.
- Я надеюсь, вас не обижают мои слова? – с несколько запоздалым смущением поинтересовалась она. – Я вовсе не хотела вас оскорбить!
- Не волнуйтесь, Арина! – успокоил её Влад. – Мы прекрасно понимаем ваши чувства! Мы все здесь тоже выходцы из самых обыкновенных небогатых семей, и своим нынешним положением обязаны только лишь своей работе и везению! Кстати, это ничего, что я называю вас просто по имени?
- Мне хотелось бы, чтобы вы называли меня именно так, - кивнула Арина.
- Тогда я – просто Влад, - предложил он. – А теперь, если вы, конечно, не против, мы пойдём в комнату, сядем за стол и немного побеседуем. Мне хотелось бы, чтобы вы подробно рассказали о том, что здесь происходит, и каково сейчас реальное положение вещей в вашем городе!
Арина снова кивнула. Владу нравилась её манера поведения: сдержанная, деловая, уверенная в себе и в своих силах женщина, далёкая о того, чтобы кокетничать или строить глазки, - а уж чего-чего, а привлекательности-то ей было, явно, не занимать, несмотря на то, что на вид ей было где-то в районе сорока. А может быть, именно благодаря этому. Владу всегда нравились такие женщины. Они невольно вызывали у него уважение. К сожалению, среди его знакомых было не так уж много женщин, к которым он мог так относиться.
Отвечая на его вопросы, Арина смотрела на него твёрдо и решительно. Влад тоже не мог от неё оторваться. У неё были очень красивые глаза… Огромные, светлые и очень смелые. У него ещё мелькнула мысль о том, что это, пожалуй, самая мужественная женщина, которую он когда-либо встречал.
А Арина в это же самое время думала о том, что он, без сомнения, самый привлекательный мужчина из всех, с кем когда-либо сталкивала её судьба.
Никто не решился бы назвать Арину Зеленову легкомысленной. Оставшись в двадцать лет одна с полуторагодовалым сыном, она прошла нелёгкий путь до того, пока не достигла своего нынешнего весьма почётного положения. И сейчас, в свои сорок лет, она обладала колоссальным влиянием среди народа, среди тех, кто по праву считал себя несправедливо униженными и угнетёнными, в первую очередь, потому, что она всю свою жизнь взвешивала каждое своё слово и не совершала ни одного опрометчивого поступка, о котором могла бы потом пожалеть. Она действительно всю свою сознательную жизнь боролась за справедливость, напрочь отрицая любые человеческие чувства и эмоции, кроме праведного гнева, возмущения и негодования.
Но сейчас, глядя в небесно-голубые глаза сидящего напротив неё тридцатидвухлетнего мужчины, такого красивого, такого безумно смелого и ещё такого молодого, Арина, впервые за свои сорок лет, почувствовала, что просто теряет голову.
Она поняла, что пойдёт за этим мужчиной хоть на край света.
Ради него она была готова на всё.
* * *
Эта передача изначально была задумана так, чтобы произвести фурор. Но реальность превзошла все ожидания. Это был настоящий документальный фильм, - первый фильм из серии «Борьба за права человека», который Влад назвал «Восставшие». Он начинался с эпизода посещения начальником службы безопасности мэрии их гостиничного номера и его угроз в их адрес, потом шли кадры интервью с Ариной Зеленовой, которая отвечала на вопросы репортёра ясно, чётко и с такой уничтожающей искренностью, что каждому, видевшему это интервью, уже становилось не по себе. Спокойно, ровно, голосом, лишённым всяческих эмоций, Арина рассказывала о том, как в начале двадцать первого века в одной из самых прогрессивных стран мира творится самое настоящее беззаконие по отношению к простым бедным рабочим людям, имеющим несчастье зарабатывать себе на жизнь честным трудом. От приводимых ею многочисленных примеров у зрителей мурашки пробегали по коже. Влад специально составлял вопросы таким образом, что каждый человек, слышавший это беспрецедентное интервью, понимал, что он – всего лишь пешка в игре сильных мира сего, и что у него, независимо от его положения в обществе и достатка, на самом деле нет никаких реальных прав. В любой момент его могут унизить, ограбить, растоптать, даже убить, и никто – совершенно никто – не встанет на его защиту.
Это было настолько неслыханно дерзкое интервью, так откровенно обличающее истинное положение вещей в стране, с недавних пор гордо именующей себя чуть ли не оплотом демократии, что невозможно было даже предсказать реакцию на него не только власть предержащих, но даже и простых рядовых граждан, которых оно, вроде бы, по задумке призвано было защищать. Шокирующая откровенность слов Арины и обличающе - язвительные реплики Влада Молотова не могли оставить равнодушным ни одного человека.
Уже само по себе это интервью было невиданным скандалом, способным вызвать небывалое возмущение общественности. Но то, что последовало за ним, вообще переходило всякие границы. Манифестация трудящихся, освещённая с такой стороны, с какой ещё никто до Молотова просто не решался это сделать, была просто вызовом общественности, вызовом власть имущим, вызовом всему этому миру, на который Влад Молотов плевал с высоты своей славы и популярности.
Там было всё: и чудовищная боль, и безграничное отчаянье, и леденящая душу решимость всё изменить, - Влад, ни капли не приукрашивая, показывал людей, доведённых до грани, до последней черты; людей, действительно готовых на всё, если их не услышат. Он открыто дал понять, что весь этот народ просто одержим манией бунта, революции, свержения, убийства. В фильме были такие кадры: обезумевшая беснующаяся толпа, изрыгающая угрозы и проклятия, которые Влад не потрудился даже вымазать из фонограммы, качается на фоне Белого дома, на фоне сытых и благополучных депутатов Государственной Думы, пожимающих по очереди руку улыбающемуся пьяной улыбкой первому президенту России, на фоне многочисленных иностранных делегаций и прочих картин благоустроенной, мирной и красивой жизни власть предержащих. Влад Молотов и сам раскачивался вместе с ними, поставив себя на одну ступень с обезумевшим, доведённым до отчаянья народом, как бы бросая тем самым вызов всему этому сытому благополучному миру, не желающему замечать чужие страдания. Влад сам был частью этой толпы, и это стало одним их самых поворотных моментов его карьеры, наложившим отпечаток на всю его дальнейшую жизнь.
На фоне всего этого последующие кадры поспешного бегства съёмочной группы на ожидавшем их вертолёте под аккомпанемент пистолетных выстрелов уже почти догнавшего их небольшого отряда спецназовцев, - причём, впереди, нелепо размахивая пистолетом и непрерывно стреляя на ходу, бежал их старый знакомый, бывший участковый, а ныне начальник службы безопасности мэрии, - казались уже совершенно невинными и лишь добавляли дополнительные штрихи к уже готовой картине.
Когда Влад после эфира вышел из студии, его встретило гробовое молчание. Два десятка людей, до сих пор беспрекословно внимавших каждому его слову, смотрели сейчас на него с открытыми ртами, и в их глазах он увидел различную гамму чувств, - от непонимания и страха до раздражения и возмущения. И лишь глаза Арины Зеленовой светились искренним восхищением. Она едва не бросилась к нему на шею, - в то время, как все остальные взирали на него с немым осуждением. И Влад невольно проникся к ней благодарностью за её поддержку.
- В чём дело? – холодно спросил он, медленно оглядывая собравшихся и не без тайного удовлетворения отмечая, что все они в растерянности отводят глаза.
Вперёд вышел Эдуард Топорков, продюсер передачи, а также самый близкий друг Молотова.
- Влад, ты сошёл с ума! – сказал он, глядя ему прямо в глаза. Он был единственным, кто почти всегда мог выдержать его взгляд.
Лицо Влада словно окаменело. Голубые глаза сузились и вспыхнули мрачным огнём.
- Что-то не так? – спросил он опасно спокойным голосом.
- Ты хоть сам-то понимаешь, что за передачу ты сегодня сделал? – дрожа от возмущения, проговорил Эдуард.
- Сегодня я сделал лучшую передачу в своей жизни! – отрезал Влад.
- Возможно, - нехотя вынужден был согласиться Эдуард. – Но теперь у нас всех точно будут неприятности!
- С чего это ты взял? – нахмурился Молотов.
- Послушай, Влад, мы все знаем, что ты – невероятно смелый человек! – заявил Топорков. – Но говорить с экрана телевизора то, что говорил сегодня ты, - это просто безумие! Ты подставил не только себя, - ты подставил нас всех! Да на нас в суд подадут после такой передачи!
- Кто? – тихо переспросил Влад.
Не обращая внимания на опасный блеск в глазах своего друга, Эдуард пожал плечами.
- Кто конкретно? – уже более резко спросил его Влад. Он едва сдерживал свой гнев. А ведь он-то по глупости считал этих ничтожных людишек своими единомышленниками, соратниками, боевыми товарищами!.. Какое жестокое разочарование!.. Он всегда был готов на всё ради своей передачи, ради этого своего любимого детища, и ошибочно полагал, что и они тоже солидарны с ним. И вдруг сейчас, когда ему, наконец-то, удалось сделать такую передачу, к которой не сможет остаться равнодушным ни один человек в этой проклятой коррумпированной стране, теперь, когда о них заговорят, возможно, во всём мире, эти жалкие людишки струсили, попросту испугавшись за свою шкуру.
И при одной только мысли об этом Влада охватило такое отвращение, что ему захотелось попросту выгнать всех этих мелких ничтожеств, выставить их за дверь и запретить им когда-либо ещё возвращаться сюда. Но он сдержался, хотя и не без труда. Эти люди, какими бы жалкими и мерзкими они ни были, пока ещё были ему нужны. Без них он не смог бы делать свою передачу. А это было для него сейчас самым главным.
Поэтому Влад, переведя дыхание, опасно мягким голосом проговорил:
- Не переживай, Эдик! Если у кого и будут теперь неприятности, то только у меня!
- Да, конечно! – язвительно кивнул Топорков. – А мы все просто останемся без работы!
Глаза Молотова снова мрачно заблестели, и Эдуард понял, что перегнул палку.
- Я сказал, что ни у кого из вас проблем не возникнет! – отрывисто бросил Влад. – Я делаю свою работу так, как считаю нужным её делать! А если это кого-то не устраивает, - то я здесь силой никого не держу! Всем ясно?
Люди молчали. Влад поочерёдно переводил взгляд с одного на другого, снова с презрением отмечая, что все они отводят глаза. Одна только Арина смело смотрела на него, и в её глазах светилось нескрываемое восхищение. Видя, что никто больше не смеет противостоять ему, Влад констатировал:
- Всем ясно! А теперь занимайтесь своим делом и не мешайте мне делать своё!
Он повернулся и
