РОЖДЁННЫЙ ПОЛЗАТЬ ЛЕТАТЬ… НЕ ДОЛЖЕН!.. Часть 1. Глава 10. Гадания на кофейной гуще.

напечатана её первая статья, Олеся попросила маму купить газету. Ей тогда ещё не приходило в голову ни стесняться её, ни скрывать от неё свои опусы.

В тот день Олеся ждала маму с работы, как второго пришествия Христа на Землю. И вот она возвратилась. У Олеськи на языке вертелись тысячи вопросов, но она старалась сдерживаться, надеясь, что мама сама заговорит об этом первая. Но та упорно молчала. В конце концов, через пару часов Олеська не выдержала и спросила у неё:

- А ты купила газету?

- Да, купила, - равнодушно ответила мама.

Она достала, наконец, газету из сумки и протянула Олеське. Та схватила её и торопливо начала листать, разыскивая свою фамилию. Газета была не очень большой, так что ей это быстро удалось. Олеся стала читать СВОЮ статью, и у неё даже дыхание перехватило при мысли о том, что это она её написала… Она была так увлечена этим, что смысл последующих маминых слов не сразу дошёл до неё.

- Я прочитала твою статью на работе, - сказала мама. – Знаешь, честно говоря, мне не слишком понравилось!

Если бы она просто окатила дочь ушатом холодной воды, Олеся и то, наверное, не была бы в таком шоке, как после этих её слов. Оглушённая, ослеплённая, ошарашенная до такой степени, что почти утратила способность соображать, Олеся смотрела на маму с ощущением дикой беспомощности и никчёмности, а та спокойным ровным голосом перечисляла ей недостатки её статьи, сразу же бросившиеся ей в глаза.

- Честно говоря, я думала, то ты лучше пишешь! – закончила она свой монолог, из которого Олеська, признаться честно, не поняла и не запомнила ни слова. Она была способна осознать сейчас только то, что она снова, как всегда, совершила что-то неудачное, и её мама, вместо того, чтобы гордиться своей дочерью, очень сильно разочарована ею и сейчас высказывает ей это. Олеська помнила лишь, как изо всех сил пыталась удержать улыбку на своих дрожащих губах и не показать, насколько ей больно, страшно больно, потому что она просто не смела обидеться на свою маму или каким-либо другим способом показать ей своё состояние. Иначе, в конечном итоге, получилось бы ещё хуже…

- Я, конечно же, понимаю, что тебе неприятно всё это слушать! – по-прежнему спокойным ровным голосом продолжала отчитывать её мама. – Ты, наверное, ожидала, что я буду тебя хвалить! Но я не умею лицемерить! Я всегда говорю только то, что думаю! В конце концов, кто же ещё скажет тебе правду, если не мама?..

О Господи, помилуй!.. – Олеська не хотела такой правды!.. Она-то, по простоте душевной, мечтала, что её оценят и похвалят!.. Эти слова мамы показались ей настолько жестокими, что она была просто убита морально без надежды когда-либо воскреснуть. Они нанесли ей такую мучительную рану, от которой Олеська так и не смогла никогда до конца оправиться. Но она была настолько вымуштрована, что не смела даже обидеться на свою маму, потому что знала, что если она хотя бы попытается возразить, - или как-то иначе защититься, - на неё тут же хлынет новый поток недовольства. Её дорогая мамочка всегда говорила только правду… А на правду нельзя обижаться… Олеся вообще по жизни не имела права на такую вольность, как обиды…

- Правда, у меня на работе твоя статья всем понравилась, - продолжала мама. – Все её очень хвалили и сказали, что ты молодец. Но я ожидала от тебя чего-то большего! Мне всегда казалось, что ты хорошо пишешь… Но твоя статья мне, к сожалению, совсем не понравилась! Я и не ожидала, что это будет так… Я ждала чего-то совсем другого!

Эта мамина критика просто что-то убила в Олеськиной душе. Ей и так нелегко далась эта её первая попытка приобщиться к миру журналистики, и когда, вместо хоть какого-то поощрения, она, в который уже раз, узнала о том, что она – беспутная неудачница, сил продолжать дерзать дальше у неё как-то совсем не осталось. И она решила, что, раз она не способна писать, значит, лучше ей пока этим не заниматься. Чтобы лишний раз не разочаровывать маму, мнение которой было для неё всем…

Эта первая неудача расстроила Олеську, но пока ещё не настолько сильно, чтобы всерьёз сломать. Ей не было ещё даже пятнадцати лет; она только что окончила школу и поступила в техникум, и в душе она была на все сто процентов уверена в том, что у неё всё ещё впереди. Удача ждёт её, - где-то там, за очередным жизненным поворотом, - и стоит только лишь протянуть руку и ухватить её покрепче…

Она не стала отчаиваться и сдаваться. Она решила жить дальше и получать удовольствие от этой жизни.

Тогда она ещё не понимала, что жестокие слова мамы окажутся приговором, поставившим на этой её прекрасной и полной обещаний жизни жирную точку.