что случайно принял ее за Алесю. Вышло глупо, но я понял, что хочу ее видеть. Я даже не собирался искать предлог. Решил, что просто после карамболя зайду к Алесе.
Глупое сравнение, но остаток дня я чувствовал себя ребенком, который в ожидании Рождества считает часы, и ему кажется, что стрелки не двигаются вовсе. Встреча с Алесей была для меня таким же "рождественским подарком", "сказкой", которую я хотел приблизить. Я был уверен в успехе, почти видел предстоящую встречу, как мы поговорим, как обниму ее, почувствую запах ее кожи, и мы оставим позади это недоразумение...
***
В табачной гостиной по Людвигштрассе было как всегда многолюдно. Доктор, с которым мы сцепились во время последней встречи, тепло поприветствовал отца, затем спросил меня, где я так долго пропадал. Показалось, он обрадовался мне. Как позже пояснил отец, доктор хорошо выдал дочку замуж и теперь сиял. Я тоже не стал ворошить прошлое и пожал его сухую холодную руку.
Хорст, как обычно, делал шоу из каждой партии. Вокруг стола, за которым он играл, сомкнулись зрители. Я не стал пробиваться сквозь плотное кольцо и нашел партнера для игры за дальним столом — милый старичок, бывший банковский служащий, с кем мы приятно побеседовали о житейских пустяках. Играл старик хорошо. С незначительным перевесом, но он выиграл. Я пожал сопернику руку, поблагодарил за игру.
Через полчаса, я вышел из табачной гостиной, чтобы покурить. Из зала доносились аплодисменты, остроты и выкрики «мастера Майера». Я подумал, что было плохой идеей вытянуть на разговор Хорста здесь, где он находился в центре внимания и ходил от стола к столу в окружении свиты.
Я почти докурил, когда Хорст спиной вышел из зала, на ходу кому-то обещая игру через пять минут.
— Уф! Вот это была драка сейчас… Как я его, через мой фирменный закрытый мост!..– выдохнул Хорст. – Играл бы с этим полковником на деньги, оставил бы его без штанов! Ха-ха!.. Здесь недалеко есть ломбард, там он заложил бы все свои кресты и дубовые листочки!..
— Только идиот решится с тобой играть в карамболь на деньги, — ответил я.
— Почему же? Недавно я познакомился с одним дипломатом, крепкий игрок, ничего не скажу. Он так завелся обыграть меня, что пригласил к себе на ужин. Азартный, оказался, дядька… А какой у него дом. М-м-м, клубника со сливками, — и Хорст сладко прищелкнул.
— Я думал, ты осваиваешь книги по садоводству, а ты болтаешься по особнякам дипломатов? – спросил я, поднес к сигарете Хорста зажигалку.
Хорст кивнул в знак благодарности, выдохнул дым, почесал наморщенный лоб:
— Насколько мне известно, вредные привычки нужно оставлять постепенно. Как входить в холодную воду. Медленно, шажок, еще один… Тем более, мне жаль их, — Хорст кивнул на двери ферейна, — Без меня эта публика заплесневеет и сгниет. А потом, полезные знакомства никогда не бывают лишними.
— Вот как? Например, если начнутся проблемы с тираном-мужем Флори...
— Каким мужем? — уставился Хорст.
Я в общих чертах напомнил наш разговор накануне операции, когда он был прерван появлением Флори.
— Харди, ты что-то путаешь! Ни про какого мужа я не говорил. Ха-ха! – хохотал Хорст. – Ну ты фантазер!.. Флори вроде заходила, но после того, как ты ушел. А может и… Вот черт!
И Хорст снова захохотал, а потом рассказал недавнюю историю своего знакомого, который попал в забавное положение вот так же, из-за забывчивости. Он говорил необыкновенно быстро и возбужденно.
— Хосси, мне кажется, что ты водишь меня за нос, — улыбнулся я. — Обманывать друга — это некрасиво, согласись. Разумеется, если ты считаешь меня таковым.
— Ой, вот не надо этого! — поморщился Хорст, но, осмотревшись по сторонам, все-таки пояснил: — Что рассказывать... Когда познакомился с Флори я не думал, что все зайдет так далеко. Думал, как обычно. Однажды она приходит и говорит, что "похоже беременна". А в мои планы это вообще не входило, ты понимаешь. Я и отправил ее куда следует, дал денег.
— Аборт? — уточнил я.
Хорст кивнул.
— Она должна была позвонить, — продолжил он, бегая глазами. — А прибежала ко мне, вся трясется. В клинике каких-то знакомых встретила, прихожан ее этой церкви, те стали ее расспрашивать, она стала врать, запуталась, испугалась... В общем ничего она не сделала. Меня такое зло взяло. Да еще ты сидел. Не хотел, чтобы ты ее видел, о чем-нибудь догадался...
— Ты решил, что я тебя могу сдать?
Хорст дернул плечами:
— Черт знает... Извини, но я не питаю любви к гестапо!.. Тогда такая каша в голове была. Лора опять объявилась. Довела очередного любовника, что он ее выкинул, и ей было грустно. Она даже намекнула на свадьбу...
— Так это с ней ты собирался "причаливать в гавань"? С Лорой? — я был готов рассмеяться.
— Не зубоскаль, не тебе меня судить! — отмахнулся Хорст. — Лора — это женщина-праздник. Иногда в жизни столько дерьма, что очень хочется этого праздника. Правда, он быстро в глотке поперек встает своими капризами и истериками.
— Танцовщица оперетты. Что ты хотел, — ответил я. Дальнейшие подробности меня не интересовали. История Хорста звучала убедительно. К тому же Флори тоже как-то обмолвилась, что пыталась избавиться от ребенка.
— ... А потом, когда ты валялся в Берлине, я тоже немного расклеился, — продолжал Хорст. — Лора посочувствовала, по телефону. Сожалела, что не может приехать, потому что боится заразится. Гастроли, дело такое... Ну, сука, одним словом. Потом, когда встал на ноги, пошел к Флори. Мириться. Там нарвался на твою Алис. Ух, она меня отчитала, как родная мать! Что я не мужчина, что ребенка они сами воспитают, лучше уж вообще без папаши, чем с таким, как я, бабником. Ха-ха! Швырнула мне в физиономию мои деньги — сотню рейсмарок между прочим! Чуть с лестницы не спустила! Представляешь?! Меня, Хорста Майера!.. Дракон, а не женщина. А я еще так деньги поднимаю и думаю, кому же такая мегера достанется, вот несчастный! Ха-ха!
Я ничего не ответил. Хорст перестал смеяться, внимательно присмотрелся ко мне:
— Слушай, — спросил он. – А что ты здесь вообще делаешь? Я думал, ты сегодня на «Луне».
— На луне? — не понял я.
— «Луна», опера Орфа. Алис говорила, ее сегодня пригласили в Баварскую оперу. Я думал, что… — начал было Хорст, но запнулся: - что ты...
— Нет, — ответил я с некоторым усилием, улыбнулся.
— М-м-м. Что, поцапались?
— С чего ты взял?
— Флори заметила, что перестало пахнуть твоим одеколоном в их квартире. Она от тебя в восторге. Говорит, какой мужчина! Дверь им починил... Так что ты давай не теряйся.
— Глупости. Все хорошо, — заверил я.
Наконец из зала выглянул какой-то господин и напомнил Хорсту об обещанной партии. Хорст извинился – я и не думал задерживать его – и скрылся за дверьми табачной гостиной…
Оставшись один, я не мог не думать о том, что сказал Хорст. Алеся мечтала побывать в Баварской опере и про "Луну" говорила часто. Черт, как я сам не догадался пригласить ее? Была бы отличная артподготовка для дальнейшего наступления...
Что ж, «сказка» с примирением немного поблекла, но отступать я не собирался. Посмотрел на часы — представление наверняка уже закончилось.
3
В подъезде воняло подгоревшей рыбой. Под крышей громко ворковали голуби — отлив был забрызган их помётом.
Впрочем, ждать мне пришлось недолго. Увидев Алесю в окно, я испытал приятное волнение. К слову, одета она была довольно буднично. Скорее всего Хорст что-то напутал с театром.
Громко хлопнула тяжелая дверь, затем на лестнице послышался легкий стук каблучков. Алеся остановилась на ступеньке.
— Привет, — сказала она. Не знаю, чего было больше в ее глазах: удивления или настороженности.
— Ты опять опаздываешь, — я шагнул ближе. — Написал, что приду в девять.
— Извини. Были дела.
— Теперь, надеюсь, их нет?
Алеся кивнула и, подойдя к двери, достала из сумочки ключи.
Так получилось, что она вошла первой, а я чуть позже — забыл сигареты на подоконнике. Флори буквально бросилась к Алесе с порога. Ее взволнованный голос эхом разнёсся по лестничной площадке.
— Алис, слава Богу! — оправдывалась она. — Прости, я не хотела, чтобы он узнал! Сама не знаю, как сболтнула. Но, клянусь, что не нарочно!
Флори заметила меня и отступила. Она испуганно кивнула мне в знак приветствия и как-то странно посмотрела на Алесю – не то с жалостью, не то с пониманием. Алеся же с каменным лицом прошла мимо, даже не взглянув на подругу.
Алеся зажгла на кухне свет, прикрыла за мной дверь и предложила сесть. Затем намочила платок и приложила ко лбу.
— Голова болит? — спросил я.
— Немного.
— У меня на днях тоже сильно болела голова. Наверное, это из-за погоды. С возрастом мы все сильнее зависим от ее капризов. Моя мать страдала мигренью. Приступы продолжались по нескольку дней.
— Да, помню. Твой отец винил во всем ее пристрастие к кофе... Кстати, как он? Я обещала ему жаркое, но так и не приготовила. Некрасиво... — сказала Алеся вполне буднично. Словно не было этих долгих двух недель друг без друга.
Я вкратце рассказал об отце. Что он в порядке, о жарком не забыл, а на выходных мы хотим заказать бильярдный стол.
— Хорошо. Я рада, что у вас все хорошо.
Голос Алеси был, как обычно, мягким. Но вид измученным. Она время от времени меняла мокрый платок сторонами. Щурилась. Свет, должно быть, резал ей глаза.
— Прими таблетку, — посоветовал я. — Есть аспирин?
— Нет. Не люблю таблетки. Они горькие.
— Что значит, не люблю? Это лекарство. Боль нельзя терпеть, — настаивал я. Ее детские суждения вызвали улыбку.
— Чая крепкого сладкого сейчас выпью и все пройдет. Хочешь? Или сварить кофе.
— Нет, уже слишком поздно. Я не пью на ночь, ты же знаешь.
Алеся тяжело поднялась, поставила чайник на плиту. Из старинного дубового буфета с деревянными птицами и цветами на дверцах достала салфетки, заварочный чайник, чашку, сахар.
Вдруг вскрикнула. Краем глаза я заметил, как что-то красное сорвалось с верхней полки и полетело вниз. Я едва успел подхватить банку.
— Спасибо... — ответила Алеся и зло посмотрела на дверь. — Сказала же, убери, убери. А потом еще будут рассказывать, что немки все поголовно такие аккуратные!
— Поссорились? — спросил я. Так понял, речь шла о Флори.
Не то чтобы мне была интересна история ссоры. Нет. Но я хотел, чтобы Алеся продолжала говорить. Мне приятно было снова слушать ее голос. Сейчас нравилось даже, как Алеся ворчит. А еще появилась надежда, что все образуется само собой. Что мы просто переступим через то, что произошло. Не станем ворошить прошлое и оставим позади без обсуждения.
Я помог Алесе взобраться на стул, чтобы поставить банку на верхнюю полку, и обнял ее за талию, помогая спуститься обратно.
— Ко мне мальчишка приходит, ученик, — сказала Алеся. — Пришел, ждет. Флори собиралась печенье испечь. А в муке такие, жучки маленькие оказались. Флори стала все из шкафов доставать, сетовать, что они по всем полкам расползлись... Мальчишка это подсмотрел или послушал, не знаю, но после занятия прямо при мне у матери спрашивает: "У нас дома есть букашки?" А мать у него такая немка-немка. Ходит хрустит вся. Отвечает: "Конечно нет!" А он ей с такой гордостью: "А у фройляйн Алис есть!.."
Я не сдержал улыбки.
— Смешно? Знаешь, какой она скандал устроила?
