2. Борис Иванович Салтыков
Изба воеводы Ивана Михайловича СалтЫкова, в Замоскворечье, добротная, просторная, со светелкой наверху. Двор с хозяйственными пристройками, с конюшней, небольшой кузницей, амбарами и прочими надобностями. Прошлогодний пожар не коснулся его, стороной обошел. А сгоревшие царские да боярские хоромы в кремле после пожара за год отстроили наново…
Старший сын Борис только вернулся из похода, едва успел отмыться от дорожной пыли, переодеться, как пришел за ним дворовый малец немой Прошка и жестами показал, что отец, мол, требует его придти немедля в гридню. Борис поморщился, «не дает хоть чуток отдохнуть, даже к женушке зайти», пошел, зная наперед, что будет ему взбучка…
В гридне стол накрыт для двоих. Иван Михайлович сидит во главе стола, для Бориса же накрыто в другом конце. Иван Михайлович встретил сына неприветливо, глядя из-под густых седых бровей. Был он уже в изрядном подпитии, а это предвещало ураган. Борис, поклонился, молча сел к столу и тоже нахмурился. Помолчали, зыркая друг на друга. Отец вдруг откинулся в своем кресле и уже с усмешкой начал:
- Ну, будь здрав, сынок.
- И вам здоровья, батюшка…
- Что, догадался, за что буду тебя… разными словами… не угадал, я седни добрый, радый, что живой вернулся.
- Воля ваша, батюшка…
- Воля наша… ты давай, ешь, да вина хлебного чарку прими, да и я с тобой…
Молча, выпили. Борис жадно принялся за еду. Иван ухмыльнулся в бороду…
- Что, с самого Владимира на одной походной каше? За первый поход, когда в Волге утопили… сколь ты моих лучших дружинников в тяжелых доспехах, которые ковал еще мой дед…
- Двоих только, да одну пушку…
- Ну, за них я тебя оглоблей уже опоясывал… это ж надо, весной по льду. Куда воеводы смотрели?
- Советовали не ходить, да только…
- Да, знаю я все. Царь приказал, умри да дай Казань… Молод еще… Сидел бы у себя в кремле, книжками баловался, да с женой молодой миловался… Тоже вот еще… три дня тому из Ромеи целый воз книг навезли.
- Царь хочет все знать…
- По книжкам всего знать нельзя… Старых людей слушать надо, они по жизнь все знают. Сильвестра да Адашева слушал бы.
- Так они ему тож советовали не ходить… да разве ж он…
- Вырос волчонок, в силу вошел. Я с понятием, детство досталось, врагу не пожелаешь. Всех обидчиков запомнил, мстить начал… скольких бояр извел. Да, ладно бы в Тайнинской башне, а то… сколь ему годков было когда боярина знатного, из Рюриковичей Андрея Шуйского собаками порвал, а сам глядел и усмехался… поди двенадцати не было…
- Он за Воронцова тогда заступился…
- Да, и это через год Шуйскому припомнил…
- Батюшка, это он со своими врагами лют, а с близкими так очень даже… брата своего шибко любит…
- Это кто ж, ему близкие. Вроде тебя штоль? Или этот выскочка Алешка Басманов да и кто там еще? Курбский да Адашев? Дружина горлопанов да безобразников, готовых по его слову хошь по срамным девкам, аль побезобразить спьяну, они и рады…
- Я, батюшка в этом не участвую. Да и Адашев…
- Хватило ума… Ладно… выдохся я… теперь ответь, почто в другой раз от Дмитрова, в день пути по дороге на Казань стали да обратно пошли?
- Даже нам не сказал, батюшка. Приказал домой идти, а сам вперед ускакал
- Видать донос какой получил… то ладно… не нашего ума, значит. Ну, а на этот-то раз, что опять обделались?
- Две недели пушками долбили стены, пока припасы не закончились, а стены так и не проломили…
- А нельзя наперед было узнать? Много дружинников потеряли?
- До десяти в каждой сотне…
- Многовато. Это вам не Псков, одной только угрозой ворота открывать…
- У меня батюшка новость…
- Говори
- Батюшка, царь наш, Иван Васильевич, повелел мне, недолече от Казани, верстах в двадцати свою крепость поставить.
- Вот это умно, ничего не скажу. Справишься?
- Надо справиться. Царь как на дружбу, так и на расправу… Да не один же буду, дьяка Выродкова дал, толковый говорят строитель. Мне только командовать. За зиму надо будет собрать крепость далече в лесах бояр Ушастых под Угличем
- Далековато… и накой?
- Хитро замыслено. По весне, разобрать, плотами спустить к устью Свияги, да за месяц на месте и собрать, под носом татар.
- Ну, Господь вам в помощь. Риск велик… надо же, в книжках своих такую затею нашел, видно… Да-а… выходит, доверяет он тебе такую работу.
- Я с малолетства с ним рядом, вместе росли… Пока возвращались, еще замыслил царь… посмотрел на орду нашу пеструю... говорит, хочу вкруг Москвы поселения создать больше тысячи, да раздать своим дворянам и детям боярским, с тем, чтобы создать единое стрелецкое войско…
- Да-а… пошли дела, не успеваешь проморгаться. Может и тебе пора книжки начинать почитывать?
- Не, батюшка, лучше буду умных людей слушать, да на ус мотать… Сильвестрова «Домостроя» мне хватает.
- Ну, смотри… Совет дам – близко к себе Государя не подпускай, но и слишком далеко не держись… целее будешь. А то, дружба дружбой…
- Благодарствую, батюшка.
Помолчали. Иван Михайлович еще себе чарку налил, но пить не стал, решил, что хватит. Тяжело из-за стола поднялся.
- Иди ко мне, благословлять буду. На добрые дела.
Борис подошел, отец перекрестил его. Обнялись.
- А я вот что решил… стар я стал, вон руки начали трястись… через пару недель уеду в свою вотчину, в Переславль… не хочу здесь помирать. Душно мне здесь. Кресты Салтыков моих предков там…
- Долгих лет тебе, батюшка.
- Это как Бог даст. Но внуков дождусь. Все, беги, к женушке, поди заждалась. Поаккуратнее там… на сносях всеж.
***
С утра самого охота не заладилась. Да и какая может быть охота в середине страдника, так одно баловство. К полудню набежали тучи, пошел теплый мелкий дождь. Пришлось срочно поставить большой шатер, распрячь коней, да пустить их на выпас. Сами «охотники» средь которых: Андрей Воротынский, Алексей Адашев, Дмитрий Оболенский, Андрей Курбский и Алексей Басманов, расселись вкруг небольшого костерка в шатре, пируют и уже давненько, а вокруг шатра в саженях пятидесяти мокнут под дождем стрельцы.
- А спрошу я тебя Алексей Данилович, помнишь ли ты еще, как угощал меня пирогом с визигой?
- Полноте, государь, когда это было… с той поры сколь воды утекло, да в той «дружине» еще прибавлений сколь стало, почитай все русское воинство.
- А я Лешка вот не забыл… Семен, подавай.
Кравчий Семен Шеремет кинулся было к большой корзине с припасами, по пути споткнулся о подставленную ногу Воротынского, растянулся на кошме, чем вызвал общий смех.
- Экий ты, неловкий, братец – молвил Алексей Адашев, помогая ему подняться, смотри аккуратней с корзиной, не побей кувшины с вином, государь может тебя и простит, а мы тумаков навесим, точно…
Наконец, на ковер были высыпаны пироги.
- Разбирайте пироги да наливайте из братины большие чарки. Под пироги с визигой не грех выпить.
- Не грех, государь наш, Иван Васильевич, не грех… за царя нашего выпьем други!
- Ты, Лешка не части, тебе еще читать нам предстоит… захватил ли нам про Магомеда?
- Да чуял я, что прихватить с собой надобно.
- Ой ли? А ежлив я спросил бы о «Человеколюбии», тогда как?
- И о «Сказание о Петре, Волоском воеводе», тож… что ж будтать я вас, государь, не знаю…
- Добре… еще скажи, Настасьюшка твоя, родила ли?
- Да, государь, сын у меня, третьего дня…
- Чего молчал? Как назвал?
- Федором, государь…
[font=PTSerif, Georgia,
