sans-serif, Arial, Verdana, Tahoma]- Крестным буду, слыхали все?
- Не мог и помечтать, велика милость твоя, государь. Благодарствую.
- Вот за него и выпьем. А потом ты нам на радостях и почитаешь. Больно мне любо как ты… красно с напевом таким…
В шатер вошел рында в изрядно промокшем кафтане
- Чего тебе? Говори.
- Государь-батюшка, С Москвы прискакал Боярин Солтык.
- Который?
- Младший, Борис
- Зови. Да достань ему мой сухой кафтан, небось сырой весь.
Рында вышел, а Иван Васильевич добавил
- Я уж было подумал, что старик прибыл. Ворчлив больно, но славный воевода был. А Борька тож в него, все дело просит, бражничать-то не любит, брезгует… Ну, мы ему… кравчий, большой кубок зелена вина готовь.
Борис вошел в шатер уже в сухом кафтане, который ему был великоват. Поклонился сначала государю, потом кивнул боярам
- Здоровья тебе, государь.
- И тебе как бы не захворать. Накося, прими кубок вина, для сугрева, да чтобы до дна… Пей.
Делать нечего – царь повелел, Борис выпил, сразу в жар бросило.
- Вот, други мои, теперь наша «дружина» в полном сборе. Не сказывал я вам, как этот воевода пытался меня высечь?
- Так не высек же… и хотел вроде бы за дело…
- Вишь ты… помнит. Ну, садись, мил друг, молви, зачем пожаловал? Ведь ты должен быть в вотчине бояр Ушастых, крепость ладить?
- С жалобой на бояр… не только Ушастый, иные есть…
Царь помрачнел
- Как же они мне надоели… Кругом одни враги. Вот на охоту из Москвы сбежал, так и здесь достали… Говори, в чем их вина?
- Так государь, не дают лес валить, до зимы, мол, еще далеко, а к зиме, царь может еще и передумает…
- Ах, ироды! Сам пороть буду… прелюдно…
- Нам сейчас лес нужен, осенью начнем крепость рубить, до весны можем не поспеть.
- Дале…
- Людишек не дают, жатва, мол, скоро, самим нужны. То, что грубят, это ничего, привыкший, а вот… за дело…
- Ладно. Ты, Боря, вон как раскраснелся, пить так и не научился… закусывай… вон пироги… ешь, что хочешь, отдыхай. А с делом твоим… как там Выродков?
- Дьяк славный зодчий. План крепости сделал. Любо-дорого… Ладим…
- Хорошо. А мы поступим так… чьи там вотчины соседние… не помню..
- Дед мой по дядькиной жены, Оболенский-Белый…
- Сам поеду, и тебя с собой возьму, нивы несжатые пожгу…
- Как так можно, государь? Чем работников кормить будут?
- Ничего, откроют свои закрома, что на продажу лежат, год кормить всех будут. Иначе, сгною… паскудников… всех…
Алексей Басманов попытался остудить гнев царя
- Государь, да не серчай ты так… может и не надо тебе ехать, мало тебе дел на Москве? Меня пошли с полсотни стрельцов, на коленях будут ползать… кровушкой умоются, уж потешусь.
- Может ты и прав, Алешка… вот окрещу твоего Федора, тогда поедешь.
- Алешка, у тебя что, еще сын?
- Вероятно уже поскребыш, Настасия моя больше не сможет.
Борис, уже сильно захмелевший полез обниматься. Надо же, у меня Авдотьюшка тоже может уж сейчас и родит. Так спешил, что мимо дома проскакал сюда.
- Эй, «дружинники», вы что, сговорились? Ну, и дела… мои поздравления. И за твоего… надеюсь мальца, кравчий наливай всем.
Благодарствую, государь, Иван Василь… - не договорил Борис, повалился на кошму и сразу уснул…
Царь усмехнулся
- Да, с дороги, да с устатку… всегда пить не умел… может и хорошо, меньше грехов накопит… Пусть проспится, а мы согрешим тихонько, поднимем за всех нас чарки… и будем здравы… апосля будем молиться да каяться…
- Будь здрав государь наш!
- А теперь Алешка, читай…
Алексей неведомо откуда книгу писанную. Кашлянул в кулак и начал:
«Царь турской Магмет-салтан сам был философ мудрый по своим книгам по турским, а се греческия книги прочел, и написав слово в слово по-турски, ино великия мудрости прибыло у царя Магметя. Да рек тако сеитам своим, и пашам, и молнам, и абызам: «Пишется великия мудрости о благоверном царе Констянтине. Вы естя сами мудрыя философы, да смотрите то в книги своя мудрыя, как о великом царе Констянтине пишет: он же родился источник мудрости воинския; пишется: от меча его вся подсолнечная не могла сохранитися. Да он же на царстве своем отца своего остался млад, трех лет от рода своего»…
Царь еще испросил чарку наполнить и прервал чтение
- Это обо мне, не иначе. Алешка, далее пропусти… а начни-ка…
- Как скажешь, государь. Откель продолжить?
- А начни же… «В лето 6960 перваго царь…
- Изволь, вот только горло промочу… «В лето 6960 перваго царь Магмет-салтан турской велел со всего царьства все доходы к собе в казну имати, а никому ни в котором городе наместничества не дал велможам своим для того, чтобы не прелщалися, неправдою бы не судили, и оброчил вельмож своих из казны своея, царския, кто чего достоит. И дал суд во все царство, и велел присуд имати к собе в казну для того, чтобы судьи не искушалися и неправдою бы не судили. Да приказал судиям: «Не дружитеся с неправдою, да не гневити Бога да держитеся правды, что Бог любит». Да послал по градом судии свои, паши верныя и кадыи и шибошии и амини, и велел судити прямо. И рек тако Магмет-салтан: «Братия моя любимая, верная, судити прямо и воздадите богу сердечную радость…»
Увидал краем глаза Басманов, что голова царя клониться стала, затих.
Но Иван Васильевич вдруг встрепенулся и громко крикнул
- Вот, и мы властию своей так поступим… про янычар моих верных… «не мочно царю без грозы быти; как конь под царем без узды, тако и царство без грозы»…
***
- Ты, что творишь, дурья твоя башка, велено же тебе в косую лапу заруб делать…
- Дык, пряма лапа сподручней, все одно под засып пойдет…
- Сподручней? А ну как угол треснет? Я тебя самого в этот засып закопаю… но сейчас запорю, вымесок!
- Иван Григорьевич, ты чего разбушевался? Остынь. – Борис вмешался вовремя, Выродков уже и плеть начал доставать
- Борис Иванович сам глянь, этот дуботолк бревно спортил…
- Велика беда, другое сделает. Я мало что смыслю в вашем деле, только и дивлюсь, как у вас все любо выходит.
Дьяк разрядного приказа Выродков Иван Григорьевич, Мужик крепкий, жилистый, бороду стрижет коротко.
- Вот и дивись на здоровье, и не мешай… работников ежлив не пороть, такое наработают, Твое дело, с бояр три шкуры драть, чтоб вовремя лес везли, чтоб не пришлось Басманова со стрельцами снова звать. Вон, середка грудня, а у нас… не успеем до весны…
Конец осени выдался сухим и ветреным. По ночам уже подмораживало. Работники из шалашей перебрались в большие землянки, до трех десятков человек в каждой. Ночью надышат, согреются, вот и ладно. У входа костерок небольшой, малек согревает
Иван Григорьевич с Борисом Ивановичем, да еще с десятком мастеровых Выродкова, у каждого из них своя артель и свой участок работы, поселились в усадьбе боярина Петра Ушастого, которого самого летом увез на правеж в Москву Алексей Басманов.
После каждого ужина Иван Григорьевич устраивает совет с мастеровыми, сыплет диковинными словами, а Борис в сторонке сидит «разинув рот», пытаясь за теми словами, уловить смысл… иногда получается.
Сегодня после совета Иван Григорьевич отпустил мастеровых, Борис только задержался. Сам же он достал доску, и начал что-то чертить… Борис не удержался, спросил
- А скажи, Иван Григорьевич, неужто план крепости переначиваешь?
Выродков ухмыльнулся и отложил доску.
[font=PTSerif, Georgia, sans-serif, Arial,
