Ноябрьский день клонился к закату, выплескивая на город тоскливую сырость. Антон Переделкин устало шагал по лужам, возвращаясь домой после тяжёлого рабочего дня. Дождь, нудный и неотвязный, расплескался по тротуарам, превратив их в зыбкое зеркало отражений. По пути он купил две бутылки крепкого пива «Охота». «Сегодня пятница, можно и выпить», — решил Переделкин.
Антон работал слесарем-сантехником в АО «ЖИЛУПРАВЛЕНИЕ». Работу свою он не любил, ибо каждый новый день был похож на предыдущий – бесконечная череда однообразных задач. Словно заезженная пластинка, судьба повторяла одно и то же. Особенно изматывали вызовы к дотошным старушкам, бдительно следящим за каждым движением, или в квартиры с дорогим ремонтом, где каждое неловкое движение грозило скандалом. Порой приходилось ютиться в тесных туалетах, меняя проклятую гофру на унитазе, ломая спину и проклиная всё на свете. Осенью наступала пора запускать отопление в многоэтажки на своём участке и стравливать воздушные пробки. В апреле, когда отопительный сезон завершался, сантехники закрывали задвижки до осени.
Был у Антона напарник, пенсионер Бахтин Юрий. Но он часто уходил на больничный по состоянию здоровья, и Переделкину приходилось всю работу выполнять в одиночку. Не любил он свою работу, но изменить что-то в жизни никогда не пытался. Найти хорошую работу в маленьком городке было невозможно. И учиться Антон не хотел.
Тридцатилетний Антон ничем в жизни не увлекался и не интересовался. На рыбалку не ходил, ибо считал это глупым занятием. Друзей и подруг не имел. Жил днём сегодняшним, не задумываясь о будущем. Раз в год он, бывало, ездил в туры выходного дня по горам Южного Урала. Но возвращаясь домой, снова садился за компьютерные игры и пиво. Мать мечтала женить сына и воспитать внуков. Но пьющий сантехник, которому в жизни ничего неинтересно, никому не был нужен. Антон по этому поводу не переживал, ему и одному жилось замечательно. В этом добровольном одиночестве он находил странное, умиротворяющее подобие счастья.
— Мама, ну женюсь я, и что дальше? — ворчал пьяный Антон, выпив водки, — жена захочет жить отдельно. Ипотеку что ли брать? На кой черт она нужна. Потом эта мартышка садовый участок пожелает, машину и детей этих сопливых капризных. Мне жена не нужна. Оставь меня в покое. Иди спать.
— Я болею, понимаешь, — горько отвечала мать, — мне недолго осталось жить, один же останешься, дубина.
— Одному жить хорошо, — расплылся в улыбке Антон, закусив селедкой, — никто не капает на мозги. Мам, ты ещё меня переживёшь.
Он налил водки и, осушив рюмку, съел куриную ножку.
— Сопьёшься и умрёшь, как отец, дурак ты, — утерла слезу старушка-мать, — ох, господи, дай мне силы. Хватит уже пить, сынок, прошу.
Пьяный Переделкин, попивая водку и ужиная, не обращал внимания на мольбы матери, словно она была для него пустым местом. Её слова Антон не воспринимал всерьёз, а только злился, что мать «грызет мозги», мешая ему утопать в алкогольном болоте.
Старушка, шаркая по полу, тихо уходила в свою комнату, ибо спорить с глупым сыном было бесполезно. После ужина и выпитой водки Антон открывал бутылку крепкого пива и продолжал пьянство за просмотром фантастического сериала «Звёздный путь» по компьютеру. Отучить сына от пагубной привычки мать никак не могла, как ни пыталась. Кодироваться Антон категорически отказывался. Мать молилась каждый день, и однажды свершилось чудо.
…Немного подумав, Антон решил сократить путь через дворы. «Так гораздо быстрее, чем плестись до перекрёстка добрых полчаса», – подумал он, краем глаза отмечая тишину двора. «Что может случиться за какие-то пару минут? Собак вроде не видно и не слышно». Обычно он избегал этих мрачных закоулков, особенно с наступлением сумерек. Антон, по натуре робкий, панически боялся встретить здесь пьяниц, хулиганов и, хуже всего, стаю бездомных псов, чьи силуэты мерещились ему в каждом тёмном углу. Переделкин направился к арочному проходу в девятиэтажном жилом доме. «Десять минут – и я буду дома», – предвкушал предстоящий вечер парень, ускоряя шаг: «сяду в своё любимое кресло, буду пить пиво и играть в игру Fallout 4». Ночью, словно подрубленное дерево, пьяный Антон рушился на пол, находя беспробудный покой на грязном ковре. Мать, утирая слезу, выключала компьютер и убирала в мусорное ведро пустые бутылки. Субботним утром, с мутной головой и дрожащими руками, Антон вновь шагал в магазин – за новой порцией забвения. Бессмысленная пьянка в одиночестве продолжалась до ночи. В понедельник Переделкин с похмелья и перегаром устало шагал на работу. Так проходили все его выходные и вся жизнь: одиночество, пьянство, компьютерные игры и ненавистная работа сантехником. Никаких перспектив. Никакого будущего. Ничего.
Стемнело. Уличные фонари ещё не зажгли. Стоял вечерний сумрак, моросил дождь, ветер качал ветви тополя. Потревоженные вороны с криком разлетелись в разные стороны. Что могло их вспугнуть? Было тихо и подозрительно спокойно. На лавочке сидели две девицы и что-то с интересом, хихикая, разглядывали в телефоне. Они не обратили внимания на худого невзрачного парня в куртке, кепке и очках. Возле второго подъезда стоял пьяница и мутным взглядом проводил незнакомца. В каждом дворе своя жизнь; своя судьба, свой маленький мир, где каждый жилец знал соседа в лицо. Антон поспешил. Он словно очутился в чужом городе, и места эти были ему незнакомы. Не любил он дворы. Антон был здесь чужой и не нужный никому. Тьма нагнетала. Тишина внушала ему страхи; вроде собака залаяла, и пьяница его окликнул, попросив сигаретку. «Просто показалось», — успокоил себя Переделкин. В кармане у него были деньги (сегодня дали зарплату) и телефон. Антон вдруг испугался грабежа в тёмном переулке. Как будто мелькнула тень позади и послышались шаги. Антон обернулся. Двор был пустынен и одинок. В окнах зажигался свет. Каждый жил в своём мире, и никто не обращал внимания на мрачного прохожего.
Тьма глядела на него из арочного перехода. Завывал ветер. «Только пройти этот переход, и я буду дома», — думал Антон, — «пару минут ходьбы, и всё». Подойдя ближе, он внезапно услышал детский плач и мольбы о спасении. Антон остановился. Сердце его сжалось. Он пожалел, что свернул в этот злосчастный двор. В переходе кто-то плакал. Он замер в нерешительности. Идти назад было лень, а вперёд страшно. В полумраке арочного перехода Переделкин увидел, как трое подростков обижали своего сверстника. Они смеялись, дразнили его и били кулаками, требуя отдать телефон и деньги.
В этот момент что-то колыхнулось в Антоне, давно забытые чувства пробудились в его сердце и встревожили душу. Воспоминания вернули его в далёкое детство, в тот злосчастный день, когда хулиганы поймали его в этом переходе двадцать лет назад. Тогда его избили, отобрали деньги, которые мать дала на карманные расходы и новенький кнопочный телефон Nokia. В тот день Антон вернулся домой хмурый и скрыл от матери, что его ограбили и он не смог постоять за себя. Он долго винил себя за свою слабость и испытывал чувство обиды и стыда. С той поры Переделкин ещё долго обходил этот двор стороной, боясь нарваться на хулиганов. Но став взрослее, он позабыл обо всём. Сколько он себя помнил, он всегда был слаб и беспомощен. Издевки от сверстников не прекратились и в училище, куда его мать отдала на учёбу по профессии монтажник по монтажу сантехнического оборудования. Потому что мать растила сына одна, и у неё не было денег на техникум, чтобы платить за учёбу. И сам Антон не желал идти в высшие учебные заведения, ибо был двоечником, балбесом и плохо учился.
— Дяденька, помоги, — крикнул мальчишка из темноты перехода.
Зов о помощи был столь жалок и пронзителен, что Антону стало не по себе. Он снова испугался, струсил. Взрослый мужчина побоялся дворовых хулиганов. Детские страхи жили в его душе и преследовали всю жизнь. «Снова как в тот день» — подумал Переделкин. Он не мог совладать с собою и повернулся, чтобы бежать прочь, оставив мальчишку в тёмном переулке.
— Дядя, не уходите, — вопил мальчик, — мне так больно. Позовите полицию.
Переделкин поколебался, потом резко направился к переходу и робко крикнул:
— А ну прочь, пацаны! Не трогайте его.
Подростки рассмеялись и убежали, тьма перехода поглотила их, и Антон больше их не видел. Будто призраки из прошлого, они ушли в никуда. Переделкин помог мальчишке встать и стряхнул с него пыль. Зажглись уличные фонари, осветив двор. Тусклый свет упал на лицо мальчика, и Переделкин вздрогнул. Он был так похож на него самого в детстве, даже та самая демисезонная тёплая куртка красная в белую полоску, серая вязаная шапочка и резиновые сапожки. Он будто увидел себя в зеркале. «Наваждение какое-то» — подумал Переделкин и вздрогнул от неприятного ощущения.
— Далеко живёшь, пацан? — спросил он.
— Во втором подъезде, дядя, — ответил мальчишка, утирая нос.
Он чихнул.
— Будь здоров, братишка. А как звать?
— Антон. Спасибо, дяденька, — поблагодарил мальчик и убежал прочь.
Переделкин проводил его взглядом и направился к выходу, на улицу Свердлова. Уходя, он услышал за спиной:
— До свидания, дядя Антон!
Переделкин обернулся и увидел в переходе тёмный силуэт мальчика с портфелем в руке. Мальчик хихикнул и исчез.
— Здорово, Антоша! — сказал наглый голос с усмешкой, - давно не виделись.
Путь к выходу преградили трое подвыпивших мужчин. В полумраке Переделкин узнал тех самых пацанов, которые двадцать лет назад избили его в этом же тёмном переулке. Словно он попал в капкан времени, и какая-то неведомая сила повторяла событие давно ушедших дней. Он хотел бежать, но что-то удерживало его. Худой, невысокий и невзрачный Антон стоял в нерешительности, сжимая в кармане телефон и деньги.
— Пошёл прочь, Аркадий, — пробубнил робко он, поправив очки, — мы давно взрослые люди.
Мужчины окружили его, закурили. Высокий и здоровый Аркадий, пыхая в лицо дымом, обратился к трясущемуся от страха Переделкину:
— Как дела, очкарик?
Переделкин оробел. Сердце его бешено колотилось. Ладони вспотели. Он дрожал как кролик перед тигром и не мог противостоять этим отморозкам. Антон сожалел, что свернул во двор. Мужчины были пьяны и в дурном настроении. И тут им попался Переделкин «под горячую руку».
— А в пакете что? Пиво? Я видел, как ты из магазина вышел, — сказал один из пьяниц, щупая пакет, — точно пивасик, два баллона, мужики. О, вот мы сейчас напьемся!
— Че молчишь, очкарик, выпьем за встречу, а?
— Дай я пройду, Аркадий, — пролепетал Антон, — прошу вас, мужики...
— Давай деньги, лошара…
Один из отморозков ударил Переделкина в челюсть. Хлынула кровь из носа. Пакет выпал из рук. Полетела на землю кепка. Антон пошатнулся и упал спиной на асфальт, сильно ударив локоть. Трое пьяных мужчин, словно великаны, возвышались над ним. Как тогда, двадцать лет назад, он был в их власти и ничего не мог поделать.
