Волнуюсь потому, что все, что здесь представлено, очень хорошо известно всем селянам, каждый день своими глазами видят эту натуру.
Наплыва зрителей что-то не наблюдалось. Наконец, Матвей догадался
- Елы-палы… надо было часам к двенадцати созывать народ. Из Будановки наши богомольцы после всеношной, или как там это зовется, тока к шести утра пришли. Чай утомились. Попозжа повалят. Верно, говорю.
И точно. К полудню потянулись бабки нарядные, многие с веточками вербы. Мужики сапоги до блеска начистили, пиджаки надели и даже кое-кто «по-городскому» галстук нацепил. Перед входом цигарки да сигареты свои затушили, бороды пригладили.
Одним словом, набилось порядочно народу.
В зале все скамейки сдвинуты, освободив пространство. По стенам висят картины в несколько рядов, чуть не до потолка.
Долго в полной тишине, слышно только шарканье ног, «зрители» переходили от картины к картине. Пока, наконец, кто-то из баб воскликнул
- Батюшки, это я штоль? А я ишо ничего, ишо можно деда свого бросить да молоденького завлечь…
- Ага, а твой дед-то в портрете тож кращий молодец, от тебя не отстанет.
И понеслось… Пошли разговоры с шутками да прибаутками. Каждый, чей портрет здесь висел, старался стать рядышком, чтобы услышать «о похожести изображения с оригиналом». Только и слышно было тут и там «Ну, прям как живой».
У Христофорыча, до той поры стоящий у окна и теребящий свою бородку, отлегло, «приняли, значит».
Помалу успокоились и вдруг обратили внимание на Любовь Михайловну, тихо плачущую возле портрета «Лесовика» Николая Васильевича.
- Любань, ну ты чего? – Вера Марковна подошла и обняла ее за плечи – сколь лет прошло…
На портрете сидел у открытой печки, «Лесовик». И не важно, что он был в выцветшей тельняшке, все равно это был «Дух Леса». Подсвеченные огнем из печи, лицо и глаза на портрете излучали столько печали, доброты и любви, что невольно заставляли волноваться сердца зрителей.
Неизвестно сколько бы стояли все, молча у этого портрета, да только вдруг в дверях показался сам «Лесовик» Николай в привычном для всех одеянии, в ватнике да в кирзачах. Зашел и сразу пошел к своему портрету. Все расступились.
Николай подошел к картине, придирчиво ее осмотрел, чуть не уткнувшись носом. Потом повернулся к заплаканной Любовь Михайловне, ласково улыбнулся
- Михайловна… Люба… это всего лишь портрет. Будем жить дальше, да? - нашел глазами Матвея – Иваныч, я там доски привез дубовые для крыши часовенки да для луковки, распорядись.
Потом подошел к Хрестофорычу
- Что могу сказать, молодца, неплохой портрет. Помнишь уговор, на заимку поведу, как обещал?
Уже темнело, когда действительный Член-корреспондент Академии Художеств России Долгов Дмитрий Христофорыч медленно шел к себе, вдыхая всей грудью запахи деревни – дымка от печей, навоза, первой скошенной травы и еще чего-то совсем уж непонятного, но отчего у него начинала кружилась голова. Шел, широко улыбался и шептал про себя - «надо же… это надо же…»
Гранат
Море
Она сидела у моря, любуясь восходящим солнцем. Был конец октября. Прекрасное осеннее утро. Легкий ветерок играл в ее волосах. Голубой воздух был чист и прозрачен, по-утреннему свеж. Солнце не так высоко стояло на горизонте, но лучи были настолько теплыми, что Регина с удовольствием подставляла свое лицо. Из-под навесов выскочил старый пятнистый пес, зевая и вытягивая передние лапы, лениво направился вдоль берега. Рядом на небольшом столике из ротанга лежали маленький перочинный нож и большой гранат. Она, вдохнув глубоко воздух, улыбнулась. Он был другим, не пахло грибами и сброшенной рыжей листвой, как на подмосковной даче, здесь он был неповторимым и уникальным, так не пахнет ничто. А еще он обладал запахом мечты. Мечты ее были невнятного облика, не зная, о чем думать, она просто наслаждалась морем, излучающим своей огромной душой какое-то волшебство и, поддаваясь природе, она отдавала себя морю. Женщина будто растворилась в огромной стихии еще до того, как теплые волны коснулись ее бедер.
Регина выросла на берегу моря и с детства хорошо плавала, поэтому заплыть за буёк ей не представляло труда. Вода ласково, словно шелком, обволакивала ее тело.
- Господи, как давно я плавала, - сердце ее наполнилось печалью и сладкой истомой. На какую-то долю секунд она зависла в воде солдатиком и громко крикнула:
- Ты - мой мир, море. Несравнимый, манимый, родимый, любимый…
Как я жила все эти годы без тебя, я не знаю. Я люблю тебя, МО-РЕ...
Она тоскливо окинула взглядом бесконечный водный простор и резко поплыла назад к берегу, где уже появилось движение. Ей, конечно, не хотелось делить свое одиночество, к которому она уже привыкла с годами, с другими людьми. Но, что поделаешь, это городской пляж. Подплывая, она обратила внимание, что на берегу стоит молодой человек. Его статная атлетическая фигура ей сразу бросилась в глаза. Черный, как линь, волос блестел на солнце.
- На кого он похож? - задала она себе вопрос, проходя мимо. И почему у такого молодого человека такие грустные глаза. - И на второй вопрос ответа не поступило.
Но аромат его парфюма ей очень понравился. Чувствовались небольшие аккорды амбры с уносимым шлейфом древесным бризом. Смешанный с морским, он создавал очарование и таинственность. Регина хорошо разбиралась и ощущала мужские духи. Раньше ей часто приходилось покупать их для своего супруга. Мужа она глубоко уважала, благотворила, но не любила. Она была обязана ему жизнью, если бы не его божественный дар, именно божественный, ее давно не было бы в живых. Много лет назад он сделал ей операцию, на которую не решались даже заграничные врачи, считающие, что время упущено. А он пошел на это, сделав в медицине прорыв, разработав свой хирургический метод и метод реабилитации. Тогда она была его ученицей, он преподавал у нее на кафедре хирургию. Три года под его бдительным надзором, а потом загс. Поэтому она всегда покупала ему тот парфюм, который нравился именно ей. Видимо, делала она это неспроста, а для того, чтобы привлечь к себе его внимание. Тогда она этого не понимала, а спустя годы все встало на свои места. Данила, супруг ее, обожал свою жену и полностью доверял ее вкусу. Он не только предпочитал купленные ее духи, но и одевался так, как хотела его "прелесть", - так он называл Рину. Прожили они совместно более пяти лет и были счастливы, настолько, насколько могли. Это было счастье интереса, счастье, полное вовлеченности в любимое дело. Хирургия стала для них всем, в самом высоком смысле этого слова. Они были единомышленниками и разделяли свои ценности на двоих. Но этот тандем одним ударом разбила авария, в которую Данила, спеша на очередную операцию, случайно попал.
Незнакомец
- Так где же я могла видеть этого черноволосого красавца? - продолжала ковыряться в памяти женщина. - Стоп, он похож на одного актера. Точно, на него. - Она вспомнила лицо и фигуру актера. - Да, точно это он.
Фамилию она не знала, да и не могла знать, потому что телевизор смотрела редко, только для того, чтобы узнать последние новости и быть в курсе событий, происходящих в мире. И только если случайно, включая его, она натыкалась на фильм, всегда задерживала свой взгляд на этом актере. А фильмы с его участием, словно нарочно, часто крутили.
- Но это актер, а я видела именно этого мужчину. Где? - Вопрос завис в воздухе. Рина завернулась в большое полотенце и села на шезлонг. Взгляд ее устремился на море, где молодой человек заплыл далеко за буёк и постепенно его очертания исчезали.
- Боже, куда же он так далеко заплыл?
Она даже привстала и, приложив ладонь ко лбу, устремила свой взгляд вдаль.
- Не волнуйтесь, - услышала она приятный женский голос позади, - это мой сын. Он чемпион по плаванию, так он старается утихомирить свою боль.
- Боль? - с удивлением переспросила Рина.
- Да, боль. Он болен. И только один человек мог бы ему помочь, профессор Львов, но он погиб два года назад. Я молюсь Богу каждый день, чтобы свершилось чудо. Но чудес не бывает. Боли стали его теперь постоянными спутниками.
Внутри у Регины все сжалось, она даже слегка согнулась. Ком в горле перехватил дыхание, ей стало приятно, что есть еще люди, сожалеющие о смерти ее супруга. Она взяла себя в руки и тихо сказала:
- Я врач, хирург той клиники, в которой работал Даниил Львов. Я его ученица и часто ассистировала ему на операциях. Вы могли бы мне принести последние снимки и анализы сына? Я хочу посмотреть. Только огромная просьба: ничего пока не говорите ему.
- Да, да, конечно, - сказала уже немолодая, но еще красивая женщина, рассматривая ее пугливо-внимательным взглядом.
- Хорошо, завтра, когда он заплывет, я все вам принесу. Он не должен меня видеть. Я всегда его провожаю до пляжа, прячусь, пока он не заплывет далеко, а когда он возвращается, я ухожу.
Женщина стала торопливо удаляться. Рина посмотрела на море и увидела, что молодой человек уже приближается к берегу. Ей было тревожно, но она решила, что нет в мире безвыходных ситуаций, выход будет найден.
- Все будет хорошо, - сказала она себе, села поудобней и ловкими движениями разрезала гранат вдоль и поперек, а он, подчиняясь человеческим рукам, сбросил неприглядную кожицу, оголяя сочные красные рубины с ярким ароматом, уложенные в ряд. Она с удовольствием поглощала блестящие и гладкие, с кислинкой, сладкие зерна.
Чуть дальше от нее остановился он, незнакомец, наблюдая за этой картиной и удивляясь, как ловко женщина справляется с ягодой. Эта брюнетка с большими миндалевидными зелеными глазами ему очень понравилась. Он понимал, что она старше него приблизительно лет на пять. В ее красивой, чуть полноватой фигуре с упругой грудью и длинными ногами было что-то притягивающее. Что за чувства вспыхнули в нем, ему было пока неведомо.
В последнее время ему не нравилась ни одна девушка, да он и думать о них не мог: его беспокоили собственное состояние здоровья и боль, которую ему предсказывал московский светила, ушедший в мир иной и оставивший своего пациента на произвол судьбы. А ему так хотелось жить и просто, а не через призму мучительных болей, наслаждаться жизнью!.. Но сейчас, на берегу моря, любуясь восхитительной женщиной, он на время забыл о своем недуге и боль как будто покинула его.
Знакомство
Рина уловила его изучающий взгляд и постаралась отвести свой. Стал усиливаться ветер. Она засобиралась, а когда повернулась, увидела, что парня уже нет.
Назавтра все повторилось, она раньше всех пришла на пляж и заплыла далеко, а возвратившись, увидела своего незнакомца, который ей уже казался давно знакомым, только вот имени она пока не могла вспомнить. На берегу ее ждала его мама с голубой огромной папкой. Когда молодой человек заплыл подальше, женщина передала папку и сказала:
- Возьмите и в отеле спокойно рассмотрите, а завтра я заберу ее у вас.
Она не сводила глаз с горизонта. Фигура пловца быстро приближалась. Руки ее механически запрятали папку в большой, принесенный специально пакет.
Гранат, лежащий на столе, ждал своей очереди. С детства Регина любила этот фрукт, он всегда доставлял ей наслаждение и какое-то умиротворение. В этом фрукте, как и в море, было для нее что-то магическое. В нем сочетались сок жизни и цвет любви, как, впрочем, и на
