дереве.
Главное оружие: мощный центральный пучок из 9 длинных, изогнутых зубных лезвий с зазубринами-пилами по типу аристотелева фонаря у морских ежей. Лезвия постоянно растут и затачиваются по мере роста.
Поведение и охота: он выбирает самые высокие точки на острове (выступы скал, крупные старые растения-подушки или нагромождения камней), прижимается к вершине и замирает, становясь неотличимым от камня. Он ждёт, пока жертва (скребун, костюмер или другой мелкий обитатель суши) пройдёт прямо под ним. В момент атаки бурит вмиг бросается вниз всем своим плотным телом. Благодаря высокой гравитации удар получается коротким, но чрезвычайно точным. Зубные лезвия с силой пробивают верхнюю часть панциря жертвы, раскрываются внутри как якорь, и бурит полностью проваливается внутрь тела жертвы. Оказавшись внутри, он медленно и методично выедает жертву живьём, используя мощные энзимы. Даже крупного костюмера бурит может полностью опустошить за 40-80 минут.
Неуязвимость взрослого: скребуны не могут его соскрести - корка у бурита слишком твёрдая. Костюмер не может нормально проколоть его стилетами - лезвия просто скользят по толстой броне и даже порой ломаются. Поэтому, достигнув определённого возраста и размера, он становится одним из «королей» локальной экосистемы острова.
Слабости: старые шипастые скребуны ему не по зубам в буквальном смысле, а ветвистые зазубренные шипы «стариков» могут убить его самого. В этом случае мёртвого бурита, нанизанного на манер шашлыка на шипы старого скребуна и прочую мелкую фауну-паразитов съедают его молодые скребуны (других «старики» просто отгоняют и убивают шипастыми щупальцами), в этом случае служащие «дедушкам» симбионтами-чистильщиками, как земные рыбки на рифе.
Размножение: вегетативное (меньше) и откладывание яиц (больше). После того, как жертва наполовину съедена, взрослый бурит иногда оставляет внутри пустого панциря 100-200 крупных шершавых яиц серого цвета. Молодые буриты вылупляются через несколько дней и первое время живут внутри панциря, питаясь остатками мяса убитого. Пустые панцири с потомством часто становятся столовой для костюмеров: если костюмер надевает такой панцирь, то молодые буриты становятся его дополнительным десертом. Это регулирует численность буритов.
Типичная сцена: на «хвосте» запятой стоит крупное и совсем старое растение-подушка, высотой почти в два метра. На её вершине неподвижно лежит маленький «камень» - взрослый бурит. Внизу проходит костюмер, высматривающий отбившегося давеча молодого скребуна. Внезапно «камень» срывается вниз. Раздаётся тяжёлый хруст пробиваемой корки. Бурит полностью исчезает внутри панциря костюмера с чавкающим хрустом. Тот дёргается, пытается сбросить нападающего, но через несколько минут затихает. Через час на поверхности остаётся только пустой панцирь. Внутри него уже лежат свежие яйца, готовые превратиться в новую партию маленьких, но смертельно опасных хищников. К слову, тот скребун также стал едой, но собрата первого бурита. И так же точно тело убитого стало инкубатором потомству второго «камня».
Но, попав в воду, бурит может трансформироваться один раз в жизни в главного хищника океана - купол. Он напоминает 3-5-метровый, плотный купол (с возрастом таких куполов, сросшихся боками, становится много, до 50) из толстой сложной решётки с «пищеварительными» шипами вовнутрь, а кольца из газовых (водород) пузырей сверху поддерживают его на плаву. Он может нападать сверху вниз, и только так. Опустившиеся в воду на «нерест» диски и водные скребуны - его пища.
Размножение: вегетативное (часто) и плотные шипастые яйца-икринки (тоже часто). Последних часто едят водные скребуны. Яйцо вылупляется в виде маленького купола, и он растёт без особых изменений облика всю жизнь.
Так как шторма часто смывают всё живое с островов, такой вот метаморфоз в несколько разных жизненных форм у буритов и скребунов - ещё одна адаптация.
Водные «саргассы», попадая на сушу, имеют защиту от молодых скребунов - сернистый газ им ядовит, старые же особи более устойчивы к нему.
Главным фактором, предотвращающим вымирание видов на Квартха, является их способность к стремительному и глобальному расселению. Это работает как гигантский эволюционный страховой полис. Любая локальная катастрофа - извержение подводного вулкана, падение крупного метеорита, вспышка болезни или резкое изменение химии в одном регионе океана - может уничтожить всю экосистему в этой точке планеты. И это бывает часто, планета тектонически вчетверо активнее земли (отсюда и имя планеты «Квартха», от единицы измерения «кварта», только наоборот). Благодаря механизмам распространения каждый вид сохраняется на остальной части планеты и со временем колонизирует опустевшую территорию.
Экосистема Квартха не полагается на «запасы» генетического разнообразия в одном месте. Её устойчивость - в непрерывном движении и колонизации. Пока вид распространяется быстрее, чем локальные факторы его уничтожают, он будет успешно существовать. Это делает всю биосферу планеты единым, взаимосвязанным организмом, где локальная гибель является лишь временной неудачей, а не концом истории.
В агрессивной среде Квартха, где все хищники вроде бурита и купола обладают молниеносной атакой, а концентрация кислорода создаёт постоянную угрозу, выживание зависело и зависит от фактора скорости реакции.
Нервная система «насекомого»: фауна планеты пошла по пути минимизации числа и воздействия нейромедиаторов с целью максимизации скорости проведения импульса. Это позволило довести все рефлексы до молниеносного автоматизма. Организм не тратит драгоценные миллисекунды на «обдумывание», а просто реагирует. Это эффективно для охоты и самозащиты.
Радиальная симметрия только усилила этот эффект. Организм готов к атаке с любой стороны, что исключает время на разворот и переориентацию.
Однако за эту скорость была заплачена цена, а именно отсутствие нестереотипных реакций. Эволюция нашла идеальное решение для выживания «здесь и сейчас». Любое отклонение от этой программы, любая попытка «поэкспериментировать» с поведением, скорее всего, закончилась бы гибелью особи из-за замедления реакций в суровой боевой обстановке. Поэтому естественный отбор безжалостно отсекал любые зачатки сложного и «медленного» поведения, закрепляя только самые быстрые и автоматические рефлексы.
Жители Квартха - это биологические машины невероятной эффективности. Они идеально приспособлены к своей среде. Но эта идеальность стала их клеткой. Их нервная система - это не мозг, а скорее очень сложный и быстрый контроллер, настроенный на выполнение узкого круга задач. Для развития разума, который по своей природе является инструментом для решения нестандартных проблем, в этом мире просто не было ни эволюционного давления, ни «свободного времени». Выживали не умные, а быстрые.
