- Вона как! А где ж ты свой крестьянский скот пасти будешь?
- А где его все пасут? Ты посмотри, батя, вокруг нас частники стада по сотне голов держат. Где они их пасут? Там и я пасти буду.
- А как же принципы твои – не бери чужого ?
- Когда жрать нечего… Принципы были хороши при прежней жизни. А сегодня их вместо хлеба на стол не положишь… НЕ бери чужого… Люди миллионами чужое гребут – и никто ещё не подавился. И я проживу.. пока.. Придет время – и с пастбищами всё утрясется… Да что ты меня с этими пастбищами… - Владимир встал и беспокойно заходил по выложенной кирпичом дорожке.
- Ну будет, будет… Ишь, расшумелся. Мать разбудишь. Устроит она нам головомойку. – Старик помолчал. – Ты вот говоришь, всё обдумал. А всё ли? Сдается мне, совесть в тебе бунтует.
- Бунтует, это ты в точку заметил. Мне из колхоза уходить … Столько лет!.. И от всего отвернуться? Одним словом, подлецом себя чувствую.
- Чувствуешь, а уходишь?
- А что делать? Смотреть, как его весь до косточки раздерут?
- А почему позволяете его раздирать? Прижмите воров.
-Бать, ты как с луны свалился. Кого прижать –то? Тащут все, от главного до последнего сторожа. Ты вот и то стожок себе с сенокоса потихоньку навозил. Сторож, называется.
- Это шабашка. Потому как в том стожке центнера три сена всего лишь.
- Это не меняет дела.
- Если не меняет, то с меня и начинай.
-Да брось ты , батя!
- Я вот что хочу сказать. Мужик ты башковитый, с образованием, работать умеешь. Вставай во главе колхоза и поднимайте его гуртом, со всеми ворами. Покупайте скот на те же ссуды и разводите на колхозных землях.
- Ну, бать, ты и даёшь! Кто ж меня поставит во главе?
- А ты не жди, чтоб тебя поставили. Езжай в управление, покажи свои расчеты, выкладки, как и почему. Если стоящее дело, тебя поддержат. Люди тебя знают, убеди их, что можно жить и работать по-другому, и беритесь за дело. Помнишь кино? Приходит там один молодяк, только из института и говорит: «Хочу быть председателем колхоза!» И рассказал, что и как будет делать. Ему и карты в руки дали.
- Нет, бать. Я так не могу.
- А ты подумай. А единоличником всегда успеешь стать. Ты еще не знаешь, что это такое.
Они, наконец, разошлись по домам. Василий Иванович улегся на диване, чтоб не тревожить старуху. Диван ещё долго поскрипывал под его щуплым телом. Думал он о Володьке. Беспокойство его охватило за сына. Впервые тот вставал перед таким важным выбором. Его готовность перешагнуть через совесть и принципы не на шутку расстроили старика, хотя совсем недавно он же сам ругал его за излишнюю совестливость. Но теперь он вдруг увидел другого Володьку, способного переступить… И ему стало не по себе. Сейчас он переступит через себя, завтра – через других… И это его сын? Что же с ним происходит? Жизнь заставляет, говорит он. Жестокая жизнь, если она творит такое с людьми. Точно, не наша жизнь.
А Володька… Что с ним будет? Чудно как-то получилось. Сам дед собирался надоумить сына фермером стать, а когда тот решил крестьянствовать, Василий Иванович стал отговаривать его. Почему? Кто тут разберёт? Привычка? Извечная крестьянская осторожность, осмотрительность? В это трудное время от народа отрываться нельзя, всем вместе держаться нужно. Правильно ли это на сегодня? Жизнь какая-то наступила, шут её разберёт! А Володька? Что он решит? Как всё будет?... Куда все это выведет? Раньше все понятно было, а теперь? Точно… не наша жизнь…
Много вопросов, а ответов почти нет!