настоящее, большое семейное счастье и, несмотря, казалось бы, на свой довольно крутой характер, несгибаемую волю и пережитые несчастья, Вера Порфирьевна, по рассказам дочери, всегда оставалась в первую очередь женщиной, любящей, заботливой матерью и верной, чуткой женой, а муж не просто любил - он боготворил её и очень уважал. Она весьма следила за своим внешним видом, и до глубокой старости (здесь, наверное, неуместно это выражение), проживая в Горбатове, носила модную причёску и даже в магазин за хлебом выходила в начищенных туфлях на каблуке, подкрасив губы.
Всегда ухоженная, опрятно одетая, прибранная и аккуратная, неизменно строгая, справедливая и выдержанная - она, тем не менее, не была ханжой или "железной леди", и не хотелось бы мне, чтобы создалось впечатление о её какой-то исключительности или особенности. Нет, она была по тем временам обычной, одной из многих, с неповторимой, правда, как, впрочем, у любого человека - судьбой. Однако, вот нюанс, характеризующий Веру Коротину.
Уже в постсоветское время, когда Вера Порфирьевна работала в Мурманске секретарём у председателя горсовета, ей предложили приватизировать свою квартиру, на что она, в свойственной ей бескомпромиссной манере, и не особо подбирая выражения, заметила, что квартиру ей дала Советская власть и будет вполне справедливо, если она ей и останется.
Даже мне, более или менее не понаслышке знакомому с тем поколением, разумом трудно осмыслить этот шаг, хотя где-то в глубине души я очень всё понимаю.
Кто-то скажет: блажь, бравада, широкий жест. Нет, это - поступок! И в нём вся снайпер Вера.
Уцелев в той страшной войне, пройдя лишения, несчастья и испытания, которых с лихвой хватило бы не на одну судьбу, она до последних минут своей непростой и нелёгкой жизни оставалась человеком, которому не будет впоследствии стыдно за свои действия, никогда не предававшим своих принципов и не менявшим раз и навсегда принятых решений.
Я всё чаще ловлю себя на мысли, что искренне завидую людям, наперёд знающим как поступить в той или иной ситуации, до конца идущим выбранной для себя прямой дорогой, как бы трудна она ни была. Очень много соблазнов встречается на жизненном пути каждого человека, да и вообще: сама по себе жизнь - непрерывная череда проб и ошибок, потому как "нам не дано предугадать". Так устроен Мир, что познаётся через правильные или неправильные поступки. Выйти сухим из воды удаётся немногим и любой, даже самый праведник, перелистав страницы своей жизни, завсегда отыщет не один эпизод, который, если не вычеркнуть и навсегда забыть как страшный сон, то хотя бы вернуться и исправить - желал бы очень. Поскользнутся всегда легче: тут не нужно прилагать никаких усилий. Зато сделать всё возможное, сводя к минимуму проступки, чтобы не было потом "мучительно больно", преодолевая все препятствия - для достижения высшей цели: остаться человеком - это, доложу вам, хотя вполне посильный, но тяжкий ежедневный труд.
Настоящий рассказ для меня больше исследование с единственной целью: разобраться где находятся глубинные корни самосознания, откуда берутся такие малопонятные для нас стоики, как Вера Порфирьевна Коротина, и как воспитывается то, что мы называем силой духа и железной волей.
Описывая необычную судьбу или человека, говорят: прошёл огонь, воду и медные трубы, а ещё - коня на скаку остановит, в горящую избу войдет. Всё это про неё. Один эпизод, рассказанный внучкой Ольгой, убедил меня в том, что (не знаю про коня) - но Вера Порфирьевна вполне могла остановить одним только словом или даже взглядом.
Возможно, у неё с детства был пример или эталон, по которому она всегда себя сверяла.
Лариса объясняет, что матери повезло: в начале жизненного пути у неё были хорошие учителя из ещё той, русской, дореволюционной интеллигенции, которую, кстати, так усердно на протяжении многих лет вытравляла советская власть. Мать одной из одноклассниц, будучи учительницей, учила её (по сути чужую, детдомовскую девочку) хорошим манерам, этикету и немецкому языку. Кроме того, в те приснопамятные времена существовали институты октябрят, пионеров, комсомол в конце концов. Кто-то, усмехнувшись, скажет, что это было промывание мозгов - ничего подобного: назовите мне хоть один постулат из тех университетов, который бы шёл вразрез с человеческим достоинством или моралью. То были настоящие школы, в которых учили только хорошему: непреложным истинам, истокам и устоям нравственности. Основными столпами формирования личности были, как сейчас помню - беззаветная любовь к Родине и уважение к старшим. Учили на добротных примерах Аркадия Гайдара, Павла Корчагина, позже (после войны) Зои Космодемьянской, Александра Матросова, Алексея Мересьева и других. Кто из нынешних школьников знает эти имена, если они сейчас уже путают Великую Отечественную с войной 1812 года? Что тут скажешь... Другие школы, другое общество. Только вот пробелы в обучении и воспитании - обратная сторона пресловутой палки: недополученные в детстве - они невосполнимы, без них не вырастить человека с крепким внутренним стержнем в душе, а душа и совесть, как известно - наши неизменные контролёры и спутники по жизни и зеркальные отражения для определения сути конкретного человека, его жизненной и гражданской позиции.
Я говорю это к тому, что нельзя огульно плевать сейчас в прошлое, каким бы оно ни было и бережнее нужно относиться к старшему поколению. Нам, нынешним, ох как многому следовало бы у него поучиться. Мне возразят, дескать, времена и условия были другими.
Это так, но моральных устоев никто не отменял. Они складывались и оттачивались веками, вошли в традиции и подсознание русского народа; просто перед каждой новой формацией стоит нелёгкая задача следовать этим устоям и истинам, помня об истоках, и от того насколько успешно она будет выполнена - напрямую зависит в каком обществе мы будем жить.
Заигрывание нынешних правителей с молодёжью, сюсюканье и всепрощение порождает в молодых, неокрепших умах вседозволенность, а там и до греха недалеко. Детей, понятно, нужно любить, однако, воспитывать в справедливой, но максимальной строгости.
В юности, помнится: если взрослый человек делал замечание - ты готов был сквозь землю провалиться от стыда, а так как старшие люди были везде, то и мы - дети были под неусыпным надзором этого (я бы назвал его коллективным), разума. Не то, чтобы они следили за нами - нет, но предостерегали от ошибок и неблаговидных поступков. И это правильный уклад, ведь старики опытнее и мудрее молодых. Недаром на Востоке всё ещё живы советы старейшин. Как бы в подтверждение моих слов, в недавней передаче по телевидению сказали, что по мнению учёных отсутствие моральных принципов и гуманизма погубило все, предшествующие нашей, цивилизации.
Признаться, рассказ получился не совсем такой, каким задумывался. Завершая трилогию о Муста-Тунтури и описывая конкретный яркий пример представителя того поколения, я хотел провести сравнительный анализ морального и духовного состояния социалистического и современного общества с целью понять, смогли бы мы такие вот, как есть сейчас или, допустим, случись в 1917 году вместо социалистической - буржуазная революция, выстоять в Великой Отечественной войне? Или взять наоборот: смогли бы наши родители, дедушки и бабушки остановить и разгромить врага, будь они такими, как мы теперь? Я не могу однозначно ответить на этот вопрос, но точно знаю: они были именно такими, какими нужно было быть тогда, и в этом смысле нам, потомкам, по большому счёту очень крупно повезло. Всё-таки какие-то, видимо, закономерности в истории развития нашей страны есть.
Поэтому, а также, предвидя неоднозначное отношение к социализму, когда рассказ был уже закончен я изъял пару листов, предоставив читателю самому анализировать и додумывать недосказанное. Слишком много вопросов возникало по ходу чтения неопубликованного материала и это отвлекало бы от основной темы, в центре которой обычный человек того времени. Замечу только, что ещё совсем в недавние годы были конкретные планы развития страны и общества, ясные цели, а умение партии и правительства (при всех прошлых ошибках и перегибах), поднять народ на выполнение поставленных задач - было удивительным. В целом же, люди социалистической формации были намного лучше нас, помыслы и действия чище, а общество намного сплочённее, гуманнее и порядочнее нынешнего. Это моё глубокое убеждение и, отчасти, факт от которого никуда не денешься.
Чего скрывать: были и тогда предатели, наветчики и просто нечистоплотные индивидуумы. Оно понятно - подлецов и негодяев во все времена хватало в любом государстве (наше, к сожалению, в этом смысле - отнюдь не исключение), но вот такими, как Вера Коротина, в основном, и были тогда наши советские люди, которые после разрухи, оставленной Гражданской войной с тачками в руках возвели нам, теперь уже прихватизированные прохиндеями и проходимцами, но действующие до сих пор электростанции, фабрики, заводы. Это они, живя в бараках, халупах и коммуналках, недосыпая и недоедая - растили для страны по десять детей. Низкий поклон и благодарность им, защитившим Отчизну и мирное небо над головой в ужасной Великой Отечественной войне, а затем заново отстроившим всё, что по большому счёту нам теперь и не принадлежит...
Но это уже не столько их, сколько наша общая вина и беда.
Ну, просто фатально не везёт стране. В очередной раз мы профукали Россею и все прежние свершения, достижения и победы, доставшиеся многолетним тяжким трудом и немыслимыми лишениями нашего народа - пошли под хвост оборотистым и ловким делягам, или как сейчас принято культурно их называть: олигархам и иже с ними.
Как в этой связи не вспомнить поэта Геннадия Чистякова одним четверостишием в стихотворении "Романтики" описавшим то, что случилось со страной и её людьми в 20 веке:
Но, пока мы с тобой колобродили,
Да свершали большие дела,
Ничего не осталось от Родины –
Ни избы, ни двора, ни кола…
Горько? Да. Но справедливо.
Пользуясь случаем, хочу особо поблагодарить С. М. Львович и Ларису за то, что они помогли мне хотя бы чуть - лишь прикоснуться к судьбе такого человека, каким была Вера Порфирьевна Коротина. Остаётся только сожалеть, что не был знаком с ней лично.
Лариса как-то проговорилась мне, что мама понемногу писала мемуары о войне на Севере. Они бы дорогого стоили сейчас, и любой, думаю, с огромным, неподдельным интересом ознакомился бы с этими записями прямого свидетеля, изнутри знавшем и видевшем всё, о чём сейчас мы узнаём через десятые руки. Но дело в том, что после смерти матери, в мурманской квартире Лариса никаких следов этих воспоминаний не нашла, хотя квартира была опечатана. Кто знает,
