Джебе

доби¬вается, и помогали во всю.
Несколько раз Чиркудай пробовал стрелять всей тысячей. Получалось так, что нукеры подлетая к границе, где до них не доставали вражеские стрелы, успевали сделать два выстрела.
Но что-то в этом действии было не так. Он не мог сообразить, что вои¬ны должны делать дальше, после выстрелов, и ухода в сторону. Понимал: неп¬риятельские укрепления нужно не только обстреливать, их еще необходимо бы¬ло брать! Но как? Не лезть же снова под стрелы противника, после того, как отряд ушёл из-под них. Поэтому Чиркудай на одном из вечерних заседаний в общей юрте высказал свои сомнения.
- Первые, ушедшие в сторону, должны объехать врагов и взять их в шашки сбоку,- авторитетно заявил Субудей.- Я тоже думал об этом и лучшего реше¬ния не нашел.
- Они их встретят стрелами с фланга,- возразил Чиркудай.- Это все рав¬но, что нападать в лоб.
Присутствующие командиры с надеждой повернулись к Темуджину, поняв - что хоть стреляй с хода, хоть не стреляй, все остается по-прежнему.
Темуджин покачал головой и с сожалением сказал:
- Я не знаю, как нужно дальше поступать. А вопрос правильный. И совет Бай Ли хорош. Думайте...
- А может быть, что-нибудь есть в китайских книгах?- с надеждой произ¬нес Тохучар.
- Мне кажется - нет!- вздохнув, заметил Субудей.- Мы уже два месяца слушаем, но я вижу, что в их книгах не очень-то много такого, что нам по¬надобится. Они совсем по-иному воюют.
- Мы должны знать, как они сражаются,- строго сказал Темуджин.- Нам необходимо знать, как ведут бой другие... Я тоже не очень-то верю книгам. Но, допустим, Ляо Шу не ошибается, и его заверения о том, что все происхо¬дит по одним венным законам, правда. Тогда нам без книжных наук не обойтись.
Однако одних книг мало. Да и противник, наверное, тоже изучает стратегию и тактику. Поэтому мы должны придумать что-то свое, неожиданное. Нам нужны только победы.  Хотя, если откровенно, я воевать с другими странами не хо¬чу,- и Темуджин сурово посмотрел на сотню притихших командиров.
- Мне достаточно племен в Великой степи. Создадим хорошее войско, чтобы никто не посмел напасть, даже чжурчжени, и будем жить в степи. Мне не нужны их города и их каменные дома,- он помедлил и добавил:- Да и вам тоже.
Заявление Темуджина озадачило Чиркудая. Он думал, что готовиться к войне, и нойон, обучив войско, нападет на Китай. Посмотрев на друзей и других присутствующих на совещании командиров, Чиркудай заметил, что и для них откровение Темуджина оказалось неожиданностью.

В юрте повисло молчание. Его нарушил один из новых командиров тысячи:
- Что делать с пьянством? Некоторые упиваются водкой вечером, и до половины дня от них нет никакого толку. Я и нагайкой стегал – ёжатся, и молчат.
- Да! Да! У всех такое творится,- поддержали командиры тысячника.
- Нужно запретить пить водку!- с негодованием бросил Субудей.
- Если не наказывать за пьянку, то запрет не поможет,- возразил тысяч¬ник и, усмехнувшись, дополнил:- То, что нельзя, всегда очень хочется.
Присутствующие поддержали его понимающим смехом.
- Значит, нужно придумать наказание!- зло сказал Субудей, погасив сво¬им напором смех.
- Субудей прав,- веско, словно отрубил, заметил Темуджин.- Я прикажу всем прекратить пьянку.
- Не пойдет,- отрицательно замотал головой Джелме. Его поддержал Бель¬гутей.
- Все равно будут пить,- вздохнув, сокрушенно произнес Джелме, добавив с огорчением:- Да и как жить-то без архи?..
Командиры опять хихикнули. Но Темуджин не разъярился. Он покивал голо¬вой и согласился с Джелме:
- Очевидно, и ты прав. Если я прикажу уничтожить всю водку в курене, они станут её делать в распадке между сопок,- подумав, он твердо сказал:- Я разрешу пить водку один раз в месяц.
- Мало,- опять подал голос Джелме.
- Ты, как купец с товаром,- усмехнулся Темуджин, но, снова помолчав, согласил¬ся:- Да, мало.
- Три раза в месяц достаточно,- вставил слово Субудей.
Его сразу же поддержали почти все, а Тохучар дополнил:
- И чтобы пили только дома, накрывшись кошмой. А если попадутся пьяные на улице - сразу секир-башка.
Командиры прыснули от смеха. Но Темуджин серьезно предупредил:
- Так всё и будет: если кто попадет пьяный на улице - сразу вон из ку¬реня. А командиры должны следить и считать, сколько раз и кто приходит с похмелья. Если с ним такое будет четвертый раз - командир сам должен выг¬нать его.
- А если кто-то напьется три раза подряд, а потом месяц будет ходить трезвый?- поинтересовался Субудей.
- Это тоже правильный вопрос,- согласился Темуджин.- Я приказываю вы¬пивать всем лишь три раза в месяц, не чаще, чем раз в десять дней,- и строго посмотрев на командиров, потребовал:- Расскажите о моем приказе всем, завтра же.
Они решили еще несколько насущных вопросов, и Темуджин отпустил коман¬диров по домам. Но как обычно, в конце, добавил:
- Тохучар, останься.
Субудей топал с Чиркудаем по ночной улице между юрт и гадал:
- Для чего он оставил Тохучара?- его любопытные глаза блестели под светом полной луны.
- Не знаю,- задумчиво ответил Чиркудай.- Задание, наверное, какое-ни¬будь даст.
- Угу,- подтвердил Субудей, подходя к их общей юрте.
- А где меркитка?- поинтересовался Чиркудай.
Субудей тяжело вздохнул и тихо сказал:
- Умерла,- помедлив, он добавил:- Я её похоронил недавно,- и нырнул в геру. Чиркудай последовал за ним.
В юрте огонь не горел. Они не стали его разводить, поели холодного, оставшегося от завтрака, мяса, запили кумысом и свалились на кошмы, ожидая Тохучара. Друга не было около часа. Наконец он подбежал к входу и, войдя в геру, сварливо спросил:
- Все подобрали?
- Ты с этого не начинай,- оборвал его Субудей.- Перестань заговаривать зубы, а говори сразу всё.
- Ну что говорить,- негромко начал Тохучар, выловив из котла холодное мясо:- Послезавтра я иду со своей тысячей к уйгурам, сопровождать караван с железом для кузницы городка китайцев.
- Вот теперь понятно,- сонно пробормотал Субудей, поворачиваясь на бок.
- Сам пойдешь?- спросил Чиркудай.
- Нет,- пробурчал Тохучар, пытаясь одновременно говорить жевать.- По¬ведут китайцы, которые знают дорогу.
Поев, Тохучар улегся у стены и негромко поинтересовался у Чиркудая:
- Думаешь, что делать после выстрелов из луков? Как нападать?

- Угу,- подтвердил Чиркудай.
- Я тоже ломаю себе над этим голову,- уже сонным голосом сказал Тоху¬чар.- Но если хвост вытащишь, то нос завязнет, а если нос вытащишь, то хвост завязнет,- и он понес околесицу, засыпая от усталости. Но вскоре ус¬покоился, неразборчиво бормоча что-то во сне.
                                                             Глава шестнадцатая
                                                                  ПЕРВАЯ КАЗНЬ
Три недели Чиркудай гонял свою тысячу по степи, и своего добился - все нукеры, как один, научились неплохо стрелять с хода вперёд. Воины трениро¬вались под пристальным вниманием зрителей - командиров и нукеров из других отрядов. У них пока что стрельба с хода хромала.
Темуджин тоже подъезжал к краю плаца, но ни о чём не спрашивал, ни во что не вмешивался. Он появлялся один, без сопровождения. Долго стоял и смотрел на пролетающую мимо него тысячу.
Занятия в поле перемежались со слушанием чтецов в китайском городке. Уже не только Темуджин, но и у тысячников, и у сотников возникали ин¬тересные вопросы. А книгочеи искали ответы к следующим занятиям. На учебу в городок стали ездить и заместители командиров.
Вышедший как-то вечером из своего дома Ляо Шу, с усталой улыбкой на болезненном лице, приветливо кивнул головой Темуджину, повторив ещё раз, что не ошибся в выборе. В этот день им прочли трактат по этикету и приему иностранных представителей. Наверное, поэтому Темуджин, немного скривив рот, неожиданно для себя, вежливо сказал:
- Желаю выздоровления Его Императорскому Величеству,- на что Ляо Шу хитро усмехнулся и погрозил Темуджину пальцем, мол, рано его так величать.
Чиркудай обратил внимание на посеревшее лицо Ляо Шу. Он еще подумал, что даже такие хорошие китайские лекари не могут ему помочь. Однажды вечером, всезнающий Субудей, оглядываясь, шепотом рассказал, что Ляо Шу отравили чжурчжени. Он случайно подслушал, как Бай Ли поведал об этом по секрету Темуджину.

Тохучара не было. Он пропадал в Уйгурии уже четвертую неделю. Очевидно, возникли трудности с покупкой железа. Но Чиркудай не сидел сложа руки, не ждал, когда китайские кузнецы наделают кистеней для нукеров. Велел всем своим воинам вырезать крепкие ручки из дерева, привязать к ним волосяную веревку, а на конце подвесить камень.
Однако первые тренировки заставили его отказаться от камней - нес¬колько нукеров, не сообразив, как крутить кистенем, поранились. Темуджин сделал Чиркудаю выговор, но продолжать обучение разрешил. И Чиркудай велел привязать к веревкам небольшие камни, обёрнутые войлоком. Дела сразу пош¬ли лучше - воины перестали бояться непослушного оружия.
Чиркудай имел некоторый опыт с подобным оружием, освоив гибкое китайское копье. Знал, ка¬кая отдача может быть от камня. А гибкое копье представляло из себя ту же веревку, но на конце у неё был привязан самый настоящий наконечник копья. Если хорошо попадёшь в противника, то сильно его поранишь, а если сыграет в тебя, то... ясно, что случается при этом.
Примеру Чиркудая последовали все тысячники, включая Темуджина. Они наделали себе учебных кистеней и с гиком носились по степи, стукая по дере¬вяным головам чучел, вкопанным на плацу. Но не каждый мог научиться ладно махать колотушкой - некоторые совсем не понимали, куда мотанёт камень в войлоке. Поэтому были воины, всё время получавшие синяки и шишки.
Во время одного из совещаний Темуджин велел командирам отобрать тех, кто научился владеть кистенем, и собрать их в отдельные сотни.
- Они будут проломные,- заявил Темуджин.- Наша верная сабля короче и слабее этой булавы.
Командиры поддержали нойона, сказав, что кистень хорошая штука, но попросили не унижать саблю. Темуджин внимательно посмотрел на заступников клинка, среди которых особенно выделялся Джелме, и кивнул головой:
- Я принимаю ваши возражения. Вы, правы,- согласился он.
Чиркудай сразу заметил, что после таких согласий, Темуджина начинают не просто слушаться, но уважать. И он подумал: наверное, Темуджин будет хоро¬шим ханом. И сам себе удивился - оказывается, он до сих пор сомневался: будет ли ханом Темуджин? А сейчас поверил - будет!

В это же время Субудей принес в юрту из городка широкую доску, разри¬сованную китайской тушью на белые и черные клеточки. Положив ее на кошму, он зажег светильник и высыпал горку деревянных фигурок, сказав, что это интересная игра, похожая на сражение воинов. Называется: индийские шахма¬ты, потому что есть еще китайские, с названием - Го.

Пять дней Чиркудай никак не мог понять, что и как ходит, и что из этого получается. Но он был упорный и внезапно, будто сверху упало откровение, осознал смысл игры. Но ему не понравилось, что жена хана сильнее правителя. Из-за этого поспорил с Субудеем.
На следующих занятиях в городке, они зашли в библиотеку, и потребовали у чтецов объяснения. Старик, с седой бородой, терпеливо рассказал об истории шахмат, которые попали в Китай из далёкой Индии. Он подытожил, что законы игры уже устоялись и их нельзя менять, но все же добавил:
- Раньше не было жены, вместо нее был визирь, первый министр хана. Од¬нако кто-то решил, что жена -