Джебе

остановились. И тут же на другом конце плоскогорья показалась возбужденно визжащая орда тайджиутов. Они мчались, вертя сверкающими саб¬лями над головами, безо всякого намека на строй. Их было много, но каждый был сам себе хозяин. Орда шла полукольцом, стараясь взять в клещи тысячу.
Чиркудай окинул взглядом это дикое войско, которое разметалось далеко в стороны, подождал немного и, подняв вверх руку, дал команду к атаке.
Сотни двинулись разом, навстречу бешеным тайджиутам, всё ускоряя и ус¬коряя ход. Чиркудай летел на левом крыле во главе первой сотни.
Когда до самых ближних тайджиутов, осталось не более трех полётов стрелы, Чиркудай резко отдал команду рукой - совершать стрельбу с хода - и сам, быстро вытащив лук из колчана и положив стрелу, выстрелил. Он успел выпустить две стрелы, как и его воины. Передние ряды, ничего не понявших тайджиутов, смялись, всадники стали падать десятками, вместе с конями, загора¬живая дорогу задним.
Сунув лук в колчан, Чиркудай выхватил из хурджуна кистень, отодвинул его немного в сторону, и выбрал в толпе свои жертвы. Все воины тысячи тоже взяли кистени. А движение тайджиутов застопорилось.

Некоторые из упавших вскочили на ноги, поймали коней, взобрались на них и, яростно нахлёстывая обезумевших животных, удирали прочь, от непо¬нятно как, с большого расстояния, сразивших их бандитов.
Вскоре и задние тайджиуты заметили что-то неладное. А, рассмотрев десятки своих соплеменников, корчившихся на земле, и жалобно ржущих раненых коней, торопли¬во поворачивали, чтобы уйти назад. Но только мешали друг другу, сталкивались и падали.
Для тайджиутов, молчаливо надвигающийся полк, превратился в страшную силу, пугая своей чёткой организованностью и слаженностью. Никто из напа¬давших не кричал, чтобы запугать противника. В воздухе висели лишь удаляю¬щиеся выкрики удиравших во все лопатки «храбрецов», стоны раненых и грохот копыт полка Чиркудая.
Чиркудай на это и рассчитывал. Сотни поделились на десятки и охватили мечущихся в свалке тайджиутов со всех сторон. Они почти замкнули кольцо, когда Чиркудай врезался во главе первой сотни в ряды отступавших и стал махать кистенем направо и налево, выбивая неумех из седла. За его спиной с бешеным азартом работали нукеры.
Они не убивали тайджиутов, потому что тысяча Чиркудая еще не получила настоящие, боевые кистени. Они использовали учебные, у которых камни были завернуты в войлок. Но удары самодельных булав оглушали не хуже железных, вышибая из седла, почти не калеча.
Ничего не понимающие тайджиуты пытались уйти в сторону, как попало ма¬хали короткими саблями, бестолково защищаясь. При этом они иногда задевали своих, отчего в их рядах возникла еще большая паника. Наконец они стали сбиваться в неуправляемую кучу. Крики их командиров утонули в отчаянном рёве толпы, стремившейся убежать отсюда подальше. Полк Чиркудая лишь пу¬гал, не очень сильно наседая на противника. Нукеры сплоченными десятками скакали по кругу, выводя толпу тайджиутов в сторону их куреня. И когда между десятками образовался большой проход, тайджиуты ринулись в него, бешено нахлестывая коней. Они рванули в сторону своего куреня, думая найти там спасение.
Ссадив с коней пятерых, Чиркудай приподнялся на стременах, и прикинул, сколько от них улепетывает противников. Уходило больше половины. Он свист¬нул в уйгурский свисток, давая команду к преследованию тайджиутов полови¬ной тысячи. А пятьсот нукеров должны были отобрать коней у поверженных, взять их оружие и, оставив для конвоя две-три сотни, в зависимости от обс¬тоятельств, скакать за ними следом.

Половина тысячи ворвалась в стойбище на плечах потерявших разум от страха чабанов. Всё получилось так, как  предполагал Чиркудай со своими командирами. Но, увидев родные юрты, тайджиуты остановились и попытались развер¬нуться, чтобы атаковать полутысячу. Однако нукеры Чиркудая не позволили им это сделать. На полном ходу, они врезались в попытавшихся возобновить атаку тайджиутов, хладнокровно ссаживая их с коней, стараясь не убить. К неописуемому шуму, крикам людей, ржанию лошадей и топоту копыт, прибавился дикий женский визг насмерть перепуганных обитателей куреня.
Тайджиуты так ничего и не смогли предпринять - почти все оказались на земле. И в этот момент воины Чиркудая, повыбивав из рук, вконец растеряв¬шихся противников, сабли, взяли их в нагайки, сгоняя в толпу за околицей поселения. Полторы тысячи коней, убежавшие в степь, скучковались в табун, и подоспевшие на подмогу две сотни нукеров Чиркудая, отогнали их подальше от поля битвы. Всё это происходило в бешеном темпе, без переходов от одного действия к другому, без пауз.
Увидев две сотни своих, Чиркудай понял, что оставшаяся полутысяча справилась с заданием. Первые из захваченных тайджиутов должны были сейчас хоронить павших товарищей в степи и поджидать остальных жителей куреня.
- Три сотни тайджиутов уходят!- крикнул Чиркудаю командир первой сот¬ни, показав камчой в степь.
Чиркудай уже и сам заметил, что к далеким горам, мчится отряд тайджиу¬тов. Он отдал рукой команду - преследовать убегающих первой сотней - и сам ринулся в погоню.
Через двадцать минут их тренированные кони нагнали беглецов. Во главе сотни Чиркудай сходу врезался в задних, молотя кистенём направо и налево. За считанные минуты они спешили почти всех беглецов. Но тридцать тайджиутов всё же ушли на отличных конях.
Остановившись, Чиркудай осмотрелся, и дал команду прекратить преследо¬вание,  заняться теми, кого сумели остановить.
Но не все тайджиуты приземлились удачно, некоторые хрипели, лежа на земле с неестественно подвернувшейся шеей, ногой или рукой. Нукеры Чирку¬дая воинственно махали кистенями, разъезжая сквозь толпу устоявших на но¬гах и шарахающихся от них испуганных пленников.
Внезапно, где-то посреди этой толпы, Чиркудай услышал дикий рёв и кри¬ки. Он быстро направил Чёрного прямо на шум. Верный конь послушно растал¬кивал мощной грудью не успевших отскочить пленников. Через некоторых Чёр¬ный перепрыгивал, больно ударяя копытами, задних зло лягал, ещё не остыв от драки. Чиркудай поглаживал его по шее, успокаивая, быстро приближаясь к кучке дерущихся, окруженных плотной толпой, людей.
Махнув рукой, он приказал едущим за ним нукерам разогнать эту сцепив¬шуюся человеческую массу. Нукеры вломились в свалку, стегая нагайками нап¬раво и налево, пока не расчистили площадку, в центре которой стоял толс¬тый, могучего вида тайджиут, свирепо размахивающий странным тёмным клинком.
Чиркудай узнал Агучу. Он остановил жестом всех и, соскользнув с Чёрно¬го, мягко пошел к богатуру, который, заметив его, бешено завертел саблей. Чиркудай моментально отметил, что Агучу левша и неплохо умеет владеть саб¬лей. Толпа из пеших и конных притихла, предвидя поединок.
Агучу сделал рывок вперед, рассчитывая напугать противника. Однако, поняв, что это у него не получилось, попытался развалить его одним махом, сверху - от плеча до пояса. Но Чиркудай не отскочил, как это сделал бы лю¬бой человек, а нырнул под клинок, оказавшись нос к носу с ни¬чего не понявшим, Агучу. Чиркудай еще не вытаскивал свою саблю. Он молча смотрел в глаза неприятного ему человека, хотя ненависти к нему не испыты¬вал. Неторопливо раздумывал: убить Агучу или только покалечить?
Немного замешкавшись, Агучу шагнул назад и снова взмахнул клинком для следующего удара. Но, подняв руку, неожиданно замер, узнав Чиркудая по се¬дому клоку волос на непокрытой голове. Толстяк колебался всего секунду, однако именно за это мгновение Чиркудай заметил, что в глазах Агучу родил¬ся страх.
Громко рявкнув, Агучу полоснул саблей, намереваясь опять развалить Чиркудая надвое, и снова промазал. Чиркудай был уже слева от него. Немного помедлив, пока Агучу поднимет руку с оружием на нужную ему высоту, Чирку¬дай стремительно выдернул свой клинок из ножен на спине, и молниеносно от¬сек левую кисть врага, вместе с оружием. Пока рука богатура летела с клин¬ком вниз, Чиркудай моментально переместился и рубанул по правой руке, от¬секая вторую кисть. Обе руки противника неестественно лежали на вытоптан¬ной траве. По рядам зрителей прокатился восторженный вздох.
И только после этого Агучу ощутил боль. Он громко заорал, и безумными глазами посмотрел на свои култышки, выставив их перед собой. Из них брыз¬гали фонтанчики алой крови. Вид богатура был ужасен. Чиркудай воткнул свою саблю в землю и, быстро присев, стремительной подсечкой сбил с ног Агучу, который хекнулся спиной так, что у него перехватило дыхание и что-то зах¬рипело внутри.
Чиркудай быстро оседлал противника, умело, захватом за предплечье, пе¬ревернул его на живот, а затем кивком головы подозвал ближнего нукера. К нему сразу подбежали трое. Один выхватил кривой нож и вопросительно пос¬мотрел на командира. Чиркудай отрицательно качнул головой, прижимая бьюще¬гося Агучу к земле и показал глазами на ремень от ножен, которым был пере¬поясан толстяк. Воин понял и тут же срезал портупею.
При помощи своих воинов, удерживая ревущего и вырывающегося, словно сбесившийся бык, Агучу, Чиркудай стянул ремнём его култышки, перетянув вены и уняв кровь. Затем спокойно слез с врага и шагнул в сторону.
Продолжая сипло кричать, тайджиут кое-как поднялся на колени, затем на ноги. Его качало из стороны в сторону от слабости из-за потери крови. Он топтался на месте, словно в пьяном танце, пытаясь удержать равновесие. И как только его голос сел совсем, превратившись в утробный сип, Чиркудай выдернул из земли свою саблю и подобрал клинок врага, стряхнув с рукоятки вялые посиневшие пальцы.
Взглянув на темное лезвие, Чиркудай увидел под эфесом то, что искал - клеймо, изображающее раскрытую ладонь с ударяющим по ней кулаком. Да, это был тот самый клинок, который сделал Линь в кузнице Джарчи.
Вставив добытую в схватке саблю в ножны, он не повесил ее за спину, а сунул в левый хурджун на своём коне, и одним махом взлетел в седло. Агучу уже не орал: он едва слышно хрипел, продолжая покачиваться посреди площадки, в круге, образованном нукерами и испуган¬ными пешими и безоружными тайджиутами. Подозвав к себе гонца с тонкой пи¬кой, Чиркудай взял оружие из рук нукера, и, по очереди, зло наколол на неё фиолетовые кисти Агучу. Отдав пику с жутким трофеем гонцу, приказал:
- Храни.
Гонец важно кивнул и отъехал к своей десятке.
- Гоните всех в курень!- скомандовал Чиркудай и взмахнул в воздухе на¬гайкой над головами присевших тайджиутов. Оглянулся на Агучу и нег¬ромко бросил:- Его, не трогайте.
Часть воинов выхватила плётки, и погнали пешую толпу в сторону куреня, объезжая хрипящего и качающегося Агучу. Другая часть полка уже пригнала больше двух сотен пасущихся неподалеку коней тайджиутов.
Посреди бескрайней степи остался лишь один, стоящий на неверных ногах, багатур.

В курене вовсю кипела работа: воины окриками и нагайками заставляли жителей стойбища разбирать юрты и грузить их на арбы. За горизонт потяну¬лись первые табуны коней и отары с овцами, угоняемые нукерами. Две сотни пригнанных жителей, тоже отведав нагаек, стали суетиться и хватать всё подряд, закидывая добро в повозки.
Чиркудай неторопливо ехал мимо