Кентавр

насмотревшись вволю на него, когда он с наглой мордой ржал по жеребиному на неё, будто зажрать её тогда хотел. Терпела  хамство «любимого» зятя, только ради Светки и детей. Теперь же, она думала, этого дурака видеть не придётся никогда.  Изредка на денёк, два в выходной или в отпуск на протяжении этих лет, Светка навещала её,  всегда говорила ей, что у них с Мишкой теперь всё хорошо, добро. Мать, слыша его имя, морщилась, становилась ещё строже, ничего не говорила, что-то нехорошее думала лишь про себя, будто чувствовала, что придётся ещё свидеться с ним. Ну, а Мишка, всё это время жил так, будто,  нет, и никогда не было его «любимой» тёщи. Так вот,  не видясь с «любимой» тёщей с того времени, он    вновь напомнил ей о себе, явившись на этот раз, уже  в новой ипостаси – ипостаси тяжёлого инвалида. Снова, в столь удручающем состоянии Мишка свиделся с «любимой» тёщей.  Прямо так ворвался, будто заскучавши, в жизнь своей «любимой» тёщи, правда, уже не ржал по жеребиному, и сожрать её не хотел. Она же, всё сокрушалась и причитала, когда всё узнала, что вытворил он на этот раз. – Когда  же этот дурак уймётся и прекратит вытворять и учинять всякие беды, доставляющие столько хлопот ни в чём неповинным людям, и никуда не деться от этого мучителя, – думала и выговаривала теперь она  Светке. Она видела в Мишке,  в отличие от Светки, большого злодея и тирана, так беспощадно угнетающего не только её дочь, но и помимо её воли и желания, и её самою – так этот тиран добрался и до неё. Это  последнее происшествие с Мишкой привело её в сильное раздражение и злость, но сделать она, ничего не могла, и вымещала свою нелюбовь к зятю, лишь постоянными упрёками и укорами Светке, подчёркивающими её, всё большее нерасположение, и даже ненависть к нему.

    Так трагично, закончился последний Мишкин кураж. Увидел я его года полтора спустя, после того,  случая, бледного, ещё более растолстевшего, едва передвигающегося на костылях и непонятно на кого ругающегося, видимо, на потусторонние, демонические силы, так часто вмешивающиеся в его жизнь. Слишком невзлюбили его потусторонние силы. Не только врачи, но и во многом старания и упорство Светки,  по уходу за ним, пусть не так прочно, но всё же, поставили его на ноги. Хотя ещё совсем не уверенно, зыбко, шатко он стоял и передвигался на ногах с помощью костылей, но это уже, стало большим облегчением  для Светки по уходу  за ним, по сравнению с тем, когда, года полтора Мишка был лежачим больным.
[/justify]