Что было дальше, я не знаю. Очнулся я уже на аэроносилках. Я чувствовал, Этта что-то добавила в мой разум, но что именно не понятно, словно она поставила блокировку. Вокруг всё словно в тумане. Тело онемело, шевелились только пальцы на руках. Я видел лишь расплывчатые очертания фигур. «Ну, вот и всё, вот и конец моей истории…» – пронеслось в сознании, пока меня куда-то несли. Я приподнял голову и краем глаза увидел, что моё тело крепко зафиксировано ремнями. Осталось только смириться и ждать своей участи, но я ощутил ещё одну вещь: в моём сознании возникло что-то новое, пока ещё неведомое для меня.
Последним воспоминанием было, как Этта взяла мою голову в ладони. Заглянув в глаза, она показала то, что нельзя описать словами. Она показала часть себя, частицу своего разума! Думаю, такое вообще невозможно передать человеческим языком. Мила оказалась права, когда предположила, что планета XL17e – это единый разумный организм.
Я попытался привстать, но не смог, фиксаторы крепко удерживали меня в лежачем положении. Я ещё раз огляделся, но кроме размытых пятен по-прежнему ничего не видел. Зрение до сих пор не могло сфокусироваться. Внезапно чья-то рука придавила меня к носилкам и знакомый голос резко произнёс:
– Лежи смирно и не дёргайся! Радуйся, что мы успели прилететь быстрее, чем Рамос. Сейчас донесём тебя до модуля, и на «Конунге» ты получишь «по полной программе».
Это был голос Милы. Но почему она говорит со мной таким тоном? Судя по интонации, она зла на меня. За что? Ведь я ничего плохого не сделал. Когда ко мне вернулось зрение, я увидел, что мы уже подошли к посадочному модулю с «Конунга». Внезапно дорогу преградили вооружённые десантники во главе с Рамосом. Он был вне себя:
– Давайте без глупостей! Ещё раз повторяю: Алекс Паркс официально арестован! Он лично дал мне слово, что сдастся, как только завершится операция по спасению разведчиков, – в этот момент десантники взяли каждого на прицел.
– Согласно положению о контрольных экспедициях, мы первые должны опросить и осмотреть его, – жёстко отрезала Мила. – Как только мы это сделаем, сразу же передадим его вам.
– Не забывайтесь! Паркс не просто арестован! На него заведено дело о нарушении устава при исполнении служебных обязанностей. Поверьте, это очень серьёзно – он без согласования вступал в контакт первого уровня. Я имею полное право применить против вас оружие!
– Знаю! Попробуйте, и у нас зубы есть, мы тоже вооружены. Лучше дайте пройти по-хорошему! – «зарычала тигрицей» Мила. – Паркса отстранили от руководства, но он всё ещё член контрольной экспедиции на XL17e. Нам нужно осмотреть, допросить его, и зафиксировать данные на нашем корабле.
Под напором Милы Рамос вынужденно отступил:
– Хорошо, я отправлю с вами нашего сотрудника для контроля за ситуацией. Поверьте, это необходимо,
И тут произошло то, чего от нашего экзобиолога никто не ожидал!
– Согласно пункту одиннадцать главы 29 устава космофлота, при экстренных ситуациях контрольная экспедиция вправе самостоятельно принимать решение о своих действиях, – отчеканила Мила. Нужно было видеть лицо Рамоса, удивлённого её словами, а она продолжила: – Мы обследуем Алекса Паркса и зафиксируем все данные на «Конунге», после этого передадим его вам для дальнейшего разбирательства. Это приказ нашего нового руководителя Марка Карлена. Все новые вопросы решайте через него.
«Молодец Мила!» – думал я, лёжа на аэроносилках и слушая их перепалку. Появился шанс сохранить данные, которые не должны достаться Рамосу прежде, чем они попадут на «Конунг». В моих руках была важная информация, которую я скопировал на базе разведчиков. Она станет главным козырем, который, возможно, исправит возникшую ситуацию. В блоке памяти своего «экзота» я сохранил данные о неоднократном проявлении на XL17e неизвестного разума, явившегося передо мной в облике Этты.
– Напрасно вы так, мисс, контакт первого уровня – не игрушки. Возможно, вы сами не знаете, кого несёте на свой корабль, – разочаровано произнёс Рамос.
Мила отрезала:
– Знаем, мы несём Алекса Паркса, и пока не снимем с него показания, можете о нём забыть.
В этот момент зрение окончательно вернулось, и я увидел, как десантники расступились. Меня на аэроносилках загрузили в посадочный модуль. Удерживающие крепления сняли, и я попытался встать с носилок, но сразу же упал. Чьи-то руки заботливо подняли меня, и я увидел Милу. Она смотрела на меня то ли с упрёком, то ли с радостью.
– Вкатите ему половину дозы транквилизатора, а то он, не дай Бог, в полёте откроет шлюз и выйдет в открытый космос, – попросила она, обращаясь к сопровождающим.
Я попытался возразить, но всё ещё не мог привести сознание в норму. В ответ получилось лишь что-то пробубнить. Мне сделали инъекцию успокоительного, и я сразу же уснул.
Меня разбудил знакомый голос:
– Просыпайся и приходи в себя, времени у нас и так почти нет. Вы ему точно небольшую дозу поставили?
– Конечно, он мне тоже нужен, у меня с ним свои счёты, – ответила Мила.
Я открыл глаза. Рядом стояли Марк Карлен и Мила Чер, позади них стоял Николай Берзин. В горле пересохло.
– Дайте воды, – попросил я.
В моих руках оказался стакан, заботливо наполненный наполовину водой. Сделав пару глотков, я осмотрелся по сторонам и узнал свою каюту на «Конунге». Часть воспоминаний, начиная с момента, как Этта взяла мою голову в ладони, до сих пор была словно в густом тумане. Но я знал: что-то новое вошло в моё сознание, но что именно – так и не мог понять. Мне принесли воды, я пил так, как будто долгое время страдал от жажды, и не мог напиться.
Как только я закончил, мои товарищи перешли к делу. Карлен начал первым:
– Ну, расскажи, что произошло на базе разведчиков и в квадрате М11?
Мила стояла в стороне и, словно пытаясь прожечь дыру, буровила меня изучающим взглядом. Я, наконец-то, окончательно пришёл в себя и телом, и разумом.
– На блоке памяти моего "экзота" я сохранил данные, где они?
– Не волнуйся, они уже у нас. Спасибо, что включил маяк. Тебе повезло, кстати, в отличие от Богданова, которого ты подговорил пойти на преступление!
– Что с ним?
– Ранен. Теперь его ждёт трибунал. Ты хоть понимаешь, что вы наделали?
Я не ответил на заданный вопрос.
– Вы данные, которые я принёс, просмотрели?
– Да, это абсолютно новое явление в планетологии. Данные по XL17e могут изменить подход к изучению экзопланет, – ответил Карлен и, словно угадав мои мысли, продолжил: – С Сергеем всё в порядке. Жить будет, сейчас он во сне и постоянно ругается, вспоминая какую-то Этту.
Его ответ придал уверенности.
– На базе косморазведчиков мы и в самом деле вступили в контакт первого уровня, контакт с иным разумом, который предстал в облике нашей общей знакомой – Этты Варшавской. Два года назад она погибла у нас с Сергеем на глазах на Ириде. XL17e – это не просто планета, она – живое разумное существо, которое превосходит нас, людей, на несколько порядков! Кёртнин передавал в Центр не все данные. Из-за его ошибки погибли косморазведчики, могут погибнуть и другие. Этот разум неоднократно подавал знаки, но они не воспринимали их всерьёз и списывали на природные явления! – я посмотрел на Николая, который внимательно слушал мой рассказ. – Кстати, ты правильно сделал, что доложил службе безопасности о нашем контакте. Несмотря на то, что меня ждут неприятности, я тебя не виню.
– Спасибо за понимание, – он улыбнулся в ответ.
– Предатель! – тихо вырвалось у Милы, и она зло посмотрела на Николая.
– Нет, он не предатель, мы все должны соблюдать инструкции. В этом и есть наша работа, – я попытался урезонить её пыл.
Она сменила гнев на милость. На лице Милы появилась улыбка. Большие выразительные глаза, как у большого ребёнка, сияли удовольствием. Они сверкали от радости, так как она оказалась права в своих предположениях.
– Как ты хочешь всё это оформить? Я уже принял руководство контрольной экспедицией, и скоро мы обязаны передать тебя Рамосу, – поинтересовался Карлен.
– И вы можете так легко сдаться?! – внезапно взорвалась Мила. – Вы же профессионалы! Паркс, я отбила тебя у Рамоса? Отбила! Если у меня, как вы говорите, «птенца», хватило на это ума, так включите свой! Если я смогла это сделать, так и вы, «старые ворОны», тем более. Взмахните крыльями, или сдаётесь?
Что тут говорить, она была права. У нас осталось мало времени, но оно ещё было. Мы вместе подготовили отчёт о нашей работе, внесли последние данные: историю и подробное описание контакта с иным разумом на XL17е. Карлен, как новый руководитель контрольной экспедиции, заверил его в необходимой форме. Оставалось решить вопрос со мной – впереди неизбежное разбирательство поведения на планете.
Николай, молчавший до этого, наконец-то заговорил. Он предложил провести здесь, на «Конунге», моё полное медицинское обследование. Несмотря на гневные взгляды Милы, он был прав. Эти данные обязательно пригодятся, их, кстати, тоже необходимо внести в отчёт по работе нашей экспедиции.
Мы перешли в медицинский отсек, где после операции восстанавливался, облепленный датчиками, Сергей. Сканирование моих органов показало, что они целы и невредимы, повреждений или инородных тел не обнаружено. Это радовало, осталось пройти проверку сознания и реакции. Наш «главный психолог» мирно дремал рядом, и я успешно прошёл необходимые тесты и выполнил задания по проверке реакции.
Теперь у нас на руках были доказательства моей физической и психической полноценности как нормального человека, а не тронувшегося рассудком сотрудника контрольной экспедиции. Плюс данные, которые я скопировал на базе разведчиков. Это станет серьёзной поддержкой при разбирательстве – теперь я готов к встрече с Рамосом. Связавшись с «Коалицией», Карлен договорился, что сами доставят меня. До отлёта оставалось около получаса. Я поймал взгляд Милы. Она смотрела на меня с сожалением, словно так и не сказала то, что должна. Заметив это, Карлен с Николаем переглянулись, сказали, что у меня есть полчаса и вышли из каюты.
– Почему всегда,
Мне кажется именно этим обусловлена настойчивость капитана Рамоса. Наверняка ему пообещали майора, с него достаточно. Настоящая Игра разворачивается повыше.
Всё же Паркса надо тащить куда-нибудь на базу естественного спутника Этты, а не на звездолёт. Возвратившиеся с Луны экипажи держали некоторое время в карантине.