Roman", serif]
...
Месяц спустя
С неподдельным ужасом взирая на гору грязной посуды, воздвигнутую лично в мою честь, я обречённо вздохнула.
Тяжела жизнь рабская, ох, тяжела... особенно когда тебя за что-то ненавидит главная тахри гарема. Хотя, по правде говоря, все обитательницы гарема меня недолюбливали - ещё раз спасибо повелителю за моё эффектное появление тут (которого я даже не видела, а жаль). Девушки тут просто помешаны на султане, они только о нём и говорят - ну, ещё про одежду и украшения. Так что я с первого дня автоматически стала врагом номер один, и все рабыни, фаворитки вдруг забыли о своих склоках, сосредоточившись на общем неприятеле. Как бы я себя ни вела, как бы ни пыталась завязать невинный разговор - в меня прицельно плевались ядом, осыпали подколками и издевательствами, явно надеясь, что после одной из таких я разревусь и начну жаловаться на жизнь несчастную. В чём меня только не обвиняли: и в том, что я воровка с улицы, и в том, что я от работы отлыниваю, но больше всего в том, что я, видите ли, ведьма и приворожила повелителя - мол, после моего появления он перестал обращать на них внимание. И тут же кидались в другую крайность, мол, ты ни на что не надейся, ведь тебя он тоже к себе не зовёт - на что я могла только демонстративно фыркать. Нашли, блин, чем подкалывать, я прям оскорблена до глубины души.
С другой стороны, я была слегка озадачена тем, чем девушки так старались меня обидеть. Действительно странно: он забрал меня в свой гарем, недвусмысленно намекнул о причинах этого поступка, и... как будто забыл о моём существовании. В любой момент мог позвать в свои покои на хальвет (так здесь это называется), и чёрта с два я бы отвертелась - тут за любое своеволие наказывали ТАК, что шаг в сторону - расстрел. Я практически каждый день видела, как по мелочи провинившихся били палкой по пяткам (адское зрелище) и пороли кнутом до потери сознания. Здесь это норма, и, четно говоря, только такая дисциплина удерживала девушек от драк - и то не всегда.
А если быть совсем уж честной, это равнодушие султана что-то задевало во мне. Нет, конечно, я не хотела стать одной из его наложниц, упаси Боже, но это всё окончательно сбивало меня с толку, и обиду эту, добавившуюся в котёл моих несовместимых чувств к этому человеку, я могла объяснить только своей больной гордыней, которая успокаивалась лишь тем аргументом, что в последнее время повелитель практически не ночевал во дворце. Радовалась бы, так нет же.
Кажется, я сама перестала понимать, чего на самом деле хочу. И это пугает.
Более-менее общалась только с тремя девушками: Гизем, Лейлой и Гюльлизар, но и они старались держаться в целом подальше. Оставалось только пожимать плечами - к одиночеству я привыкла. Но ладно девушки, их враждебность можно объяснить ревностью, но евнухи, тахри?.. Они все, как один, посматривали на меня как на инопланетного захватчика, и я ничего не могла с этим поделать, как ни старалась. Главная так вообще прониклась ко мне чистой и искренней ненавистью (не везёт мне с ними, ага), причины которой я вообще не могла понять. Вроде ничего плохого им не сделала, живу как все рабыни, работы выполняю вдвое больше (по их, собственно, милости), и даже не вякаю по этому поводу. Последнее их только больше выводило из себя: они всё пытались найти повод наказать меня - отправить в темницу, избить кнутом или на фалоку, но повода серьёзнее, чем позволяющего отобрать у меня ужин, я им не давала. От злобы они только на этом и топтались: каждый день у меня был только завтрак - пресный, безвкусный, что хоть на стену лезь. Я пока держалась, но за этот чёртов месяц скинула несколько килограмм на вынужденной диете, хотя оно мне совсем не надо было. А плюсом ещё уборки по всему замку, в саду, и так дни напролёт. В общем, выматывалась я под ноль, каждый день искренне, с чувством поминая "хорошим" словом небезызвестного монарха. И вот, теперь я ещё и посудомойка. Вот уж спасибо, подарок судьбы... С детства больше всего ненавижу мыть посуду, а уж если без моющего средства и даже губки - это ад земной. В этом мне пришлось уже не раз убедиться.
Перемыв, наконец, всю посуду выдохшаяся я попрощалась с суетящимися по всей кухне поварами, вытерла мокрые руки, и хотела было с чистой совестью пойти спать (был только вечер, но я уже устала, как собака), когда главный повар меня остановил:
- Постой-ка, уже всё готово. На, отнеси повелителю, - Мне бескомпромиссно сунули в руки тяжёлый переполненный поднос, источающий изумительные ароматы.
Чёрт, не успела свалить. Быстрее надо было.
Не смея возражать, я покорно поклонилась, как того требовал здешний этикет, и поплелась к покоям повелителя.
В последнее время я его видела редко и только таким - сутулым, хмурым, сидящим за столом с такой кучей бумаг, что если такие за последние пару дней сложить в одну стопочку, она выйдет выше меня. Внешне держался он всё так же твёрдо и уверенно, и лишь глаза выдавали усталость. Я могла лишь догадываться о причинах: до гарема каким-то образом доползли слухи, что вскоре повелитель отправится в долгий важный поход, что намечается война, требующая много сил - на этом подробности заканчивались. А я, вместо того, чтобы радоваться такому раскладу - отсутствию султана, благоприятной возможности сбежать, наконец, - беспокоилась. Серьёзно. Природу этого беспокойства было понять довольно сложно, потому что это было беспокойство... за султана.
Как я возненавидела в себе эту дурость! Но она оказалась сильнее меня. Почему-то всякий раз, когда я видела его таким - сосредоточенным на пределе сил - мне мучительно хотелось подойти, улыбнуться, сказать что-нибудь такое, чтобы... чтобы... чтобы что, собственно? В общем, как уже говорилось, я совсем перестала понимать себя же.
В этот раз он был мрачен, как грозовая туча, и взгляд, прикованный к какому-то документу, на котором он только что поставил печать, был тяжелее гранитной плиты, и я (которой плюсом поручили ещё и сменить постельное бельё) ходила по покоям чуть ли не на цыпочках, мысленно уговаривая себя даже не смотреть в его сторону. Получалось плохо - предательские взгляды украдкой то и дело скользили куда не надо.
Когда с порученной мне работой было покончено, и я собралась было уходить, султан уже отложил последний исписанный лист, и, разминая затёкшую шею, механически потирал плечо - в последнее время я часто замечала за ним этот жест, у него явно болела спина.
На этом моменте какая-то пружинка во мне лопнула, и я сделала то, чего меньше всего ожидала от себя же: отложив бельё, будто в трансе подошла к нему, и, неуверенно положив руки на плечи, тихо спросила:
- Позволите?..
Он удивлённо посмотрел на меня (тут я не могла с ним не согласиться), но ничего не сказал, только коротко кивнул.
Раньше, когда я была ещё подростком, таким образом иногда помогала маме с папой - они много работали и нередко болела спина. Со временем приноровилась делать массажи почти профессионально - им становилось легче, и мама была всерьёз уверена какое-то время, что с такими "волшебными руками" я просто обязана поступать на медика. Но не срослось.
"Какой чёрт меня дёрнул??" - Спрашивала я, осторожно, но в то же время с силой разминая широкие плечи повелителя. Больше всего меня смущал даже не его озадаченный и довольный взгляд, а собственное чувство удовлетворения, когда я ощущала, что он постепенно расслабляется, разглаживается эта суровая морщинка меж бровей, отступает усталость и напряжение...
А потом... вдруг невыносимо захотелось провести по его широкой груди, по коротким чёрным, как вороново крыло волосам... Поймав себя на этой мысли, я с ужасом одёрнула руки и отпрянула, меня будто током ударило. Пробормотав что-то вроде "доброй ночи, повелитель", я стартанула со скоростью света, будто за мной гналось тысяча бесов, но у самых дверей была остановлена коротким:
- Останься.
Я замерла, зажмурилась, и, кажется, даже перестала дышать, медленно повернувшись. Чёрт, чёрт, чёрт!!! Ну всё, капец телепузикам...
Когда заставила себя выпрямиться и поднять голову, не без удивления заметила, что повелитель улыбается, с привычной тёплой насмешкой в глазах.
- Ты как удав перед кроликом, - безо всякого ехидства, даже с пробирающей до дрожи теплотой в голосе заметил он, - Я всего лишь хотел, чтобы ты поужинала со мной. - Сказав это, он подошёл и приглашающе протянул мне руку.
Мои глаза приняли форму "пять копеек", и я не в силах была вернуть им обычное состояние.
Что, серьёзно, что ли?..
Прежде, чем ко мне вернулась способность мыслить связно, моя ладонь уже утонула в его тёплой руке. При этом я покраснела, как маков цвет, и это бесило неимоверно. Как школьница на первом свидании, право слово...
Вопросы "что здесь происходит вообще?", "какого фига я творю?", и уверенность, что раз уж так получилось, то я буду гордо молчать, как партизан - улетучились уже через несколько минут, ибо этот, не буду говорить кто, умел разговорить любого, а меня - тем более. Начал говорить о торговле - а в этом я варилась несколько лет - причём с такой стороны, что промолчать у меня просо не хватило сил. Ну а потом с сугубо общих, полуофициальных тем он так плавно перешёл к темам менее отстранённым, что увлечённая разговором я этого даже не заметила, как и того, что сама же, забывшись, начала называть его на "ты", то и дело экспрессивно с детской непосредственностью восклицая, вроде "ты представляешь!" и что-о доказывая в споре. От его улыбки - искренней и невероятно красивой - у меня путались мысли, и в итоге я вообще забыла о том, что не далее как сегодня утром представляла себе во всех подробностях тысячу и один способ его убийства, а из покоев уходила как пьяная, забыв про бельё и посуду, которые должна была забрать.
Только упав на матрас уже в ташлыке (все уже спали) я немного пришла в себя и с тихим стоном мученика пристыженно закрыла лицо руками.
[font="Times New Roman",
