Страшная правда (страница 1 из 3)
Тип: Проза
Раздел: По жанрам
Тематика: Рассказ
Проза к празднику: День защитника Отечества
Автор: Валентин Иванович Филиппов
Расширенная оценка: 8
Баллы: 42
Читатели: 281
Внесено на сайт: 10:27 21.02.2018
Действия:

Страшная правда

Самая середина жаркого  лета. Мы  с  сестрёнкой  Зинкой  собирались, как только родители  уйдут  на службу, пойти  купаться, на  протекающую недалеко  от  нашего  двора речушку Салар.

Дядя  Федя, мамин старший брат, он  работал  инженером  в  паровозном  депо и часто  заходил нас  проведать, смеясь,  говорил:  вы племяшки, не  барышни кисейные,    босиком по земле побегаете,  а к школе  Анна, обязательно купит, что  либо,  вам с Зинкой, на ваши трудовые ноги.
Анна, или  как её обычно звал  папа, Нюра – это  наша  мама, она  работает библиотекарем, а  папа, Яков Юльевич Айсфогель, занимал в  институте должность проректора. Папины  предки ещё  во  времена  императрицы Екатерины II, приехали  в Россию и преподавали дворянским недорослям  Инженерную  науку. 
Когда  возникла необходимость  построить в Ташкенте железнодорожную станцию  и паровозное депо, папа был  откомандирован  в  Туркестанский  край, где  и  познакомился с  семьёй нашей  мамы. 

Раннее утро, родители  ушли  на  службу, а мы,  с Зинкой  быстро  выполнив    обязанности  по дому, выбежали  на  улицу, В  нас  горело  желание быстро  добежать  до  речки  и  окунуться в  её, текущие  с гор, прохладные  воды. 
          В  воздухе  явно  чувствовалась  какая-то  тревога.  Лица  у проходящих  мимо  людей были  угрюмы  и  озабочены.  Сестрёнка вдруг вскрикнула, ей  в  спину  ударил  комок  глины, выломанный из дувала*, 
я  резко  повернулась, чуть  в стороне  стоял хулиган  и забияка, Вовка  Перцуленко и  выламывал  из этого  глиняного  забора очередной  комок, с  явным  намерением кинуть  его  в меня, в его глазах  горела непонятная  злоба.

Подняв  с  земли палку, я пошла на  него, он, видимо осознав, что  силы не  равны, бросился бежать с  криком: фашисты, фашисты!!!
  Ничего  не  поняв, мы  с  сестрёнкой вернулись  домой,  что-то в душе  подсказывало: не надо  выходить на  улицу, мы  просидели  до  вечера,  в тени  чинары, ожидая  со службы  родителей.
Это  было двадцать  второе  июня  одна тысяча сорок первого  года. Этот  день  запомнился  навсегда. С этого  дня моя жизнь  пошла  по такой  колее, которую  я и  представить  себе  не  могла.
          Жизнь  продолжалась, война  была  далеко и  мы  пока не  чувствовали  на  себе  её  тягот.  Кроме  того, что  некоторые  из соседей  бросали  в  нашу  сторону угрюмые  взгляды.
Осенью, как обычно начались  занятия  в школе.  Вскоре в  городе стали  появляться  первые эвакуированные. 
Люди  рассказывали  о  зверствах  фашистов на  оккупированных территориях. Та  эйфория, что  война  кончится  через  несколько  дней, постепенно  растаяла,  товарищ Сталин оказался  не  таким  всесильным, как  нам  казалось  в начале  войны. Взгляды  бывших друзей  стали  отчуждёнными и холодными.
Я  училась  в  выпускном десятом  классе, Зинка  двумя годами  младше. Мама  иногда  глядя  на  меня говорила: я  в твоём  возрасте  уже  Лидочку  родила, а  ты, как я  гляну, всё ещё ребёнок малый.
Беда  пришла,  откуда  не ждали. Как-то вечером, мы  уже  собирались  укладываться  спать, в  калитку  настойчиво  постучали: кого  там  нелёгкая  принесла, проворчала  мама, Яша, пойди,  глянь, кто  там. Через некоторое  время  папа  вошел  в дом  в  сопровождении  четырёх человек. Он  был  бледный  и  как-то  растерянно  улыбался. Видимо  старший,  группы, проверил  документы и  казённым голосом  произнёс: одевайтесь, не забудьте документы. Из  одежды  можно взять только то,  что  носите  сейчас.  Возьмите немного  еды,  вас,  как представителей  враждебной  нации, предписано  выселить  в отдалённый район Республики.
Тут  не  выдержала  мама, заплакав,  она  стала  кричать: какая враждебная  нация?  Я русская,  у Якова от  немцев только  фамилия  осталась  у  него бабушка  и  прабабушка  русские, не говоря  уже  о его  маме, она  коренная  Москвичка. В  нём  уже  и  капли той-то  немецкой  крови нет, а  сам  он  ударник  сталинских  пятилеток, в  главные  стройки  страны вложен его  труд! Мама достала  из  чемоданчика  все папины  грамоты и  разложила  их веером  на  столе. Лица у  Чекистов даже  не  дрогнули: вы  гражданочка  соберите грамоты и  собирайтесь, не  вы  одни  тут  враги  народа! Это  слово, как  удар  хлыста, впервые прозвучало  в нашей  семье.
- Вам ещё  повезло, вас  высылают  под  Самарканд, там  места  обжитые.
Что  бы  к  утру были  готовы, заедет  машина  отвезёт  вас  на  станцию.- Эти  страшные  люди,  развернувшись,  ушли  из  дома, унося  с  собою нашу  прошлую, беззаботную жизнь.

Кишлак Джамбай, расположился по  обе стороны арыка, берущего  начало  из  реки Заравшан. В  нём  жила  семья моей  старшей  сестры  Сони, её  мужа  прислали  сюда  работать  агрономом. Вся  полезная земля была  занята  хлопчатником, под  огороды  крестьянам оставались  клочки  неудобий. Но  умелые земледельцы ухитрялись кормить  семьи  с этих  клочков. Весь  трудовой  день в  колхозах работали  за  палочку  в ведомости. А  кормились  люди с этих, мизерных участков.  Народ  в  сельской  местности жил  голодно, хлопок  жевать  не будешь,  хлопок – это  стратегическая  культура он, был нужен  фронту.

Семья  сестры  Сони  голодала. У  неё  на руках  трое  маленьких  детей, а  муж постоянно  находился  в  полях приезжая  домой  только  на  ночь,  руки  сестры  Сони были заняты  детворой. На  личном огородике    работать  некому.  Наша  мама,  мудрая  женщина, она  вместо  всяких, первопопавшихся  продуктов сумела  забрать  с  собой  в дорогу  мешок  риса, который  она  купила ещё  прошлой осенью. Расфасовала мешок по  наволочкам и  дала каждому  в  руки. С этим  рисом  в руках мы  проехали  всю дорогу. Вот  этот  рис    помог нам  всем  победить  голод. Папа, не  смотря  на  то, что  все его  считали  интеллигентом,  ранней  весной, ловко  орудуя  кетменём* расчистил  и  подготовил  к  посадке  картошки землю, которая  бугрилась  вокруг глинобитного домика, в  котором  мы  проживали  в две  семьи. С  приходом  весны наш  огород  стал  радовать  глаза  ухоженностью. Но, вскоре папу  забрали  работать  в  колхоз,  кто-то  рассказал  председателю о  том,  как  ловко  этот Немец  работает  кетменём, хотя  папе  уже шел  шестой  десяток, он  выглядел  крепким и  сильным  мужиком.  Будете  работать  поливальщиком! В то время возражать не  было  смысла.
В  колхозах  была  военная дисциплина. Вскоре  и  для  меня    нашлось  дело, вручили мне старинное  охотничье  ружьё неизвестной  модели, да  несколько  патронов  заряженных горохом, и  велели  охранять колхозную  бахчу от  хулиганистых  подростков, которые больше арбузов портили, чем  ели. Надрезанный  арбуз  начинал  гнить,  а  они,  пока  находили один спелый,  надрезали  не один десяток, чем  приносили  немалый  урон колхозу. Старый  охранник, Юнус бобо, не  успевал до  них добежать, мальчишки  его не боялись, да  и  видел  он плохо, вот  меня  и  поставили  быть  его  ногами и  глазами. А  он  научил  меня  стрелять горохом, по  убегающим мальчишкам. Я перестала  бояться выстрела и  иногда  довольно  метко попадала  по  убегающей фигуре.
Осенью, когда  настала  пора  уборки  урожая на  поле  приехали  военные. Рядом с  колхозом, в  поселке  Красногвардейский,  находился  учебный  аэродром, где  обучали  молодых лётчиков для  отправки на войну.
Весёлые, смешливые  курсанты собирали  арбузы, их  прислали  в помощь  колхозу. С  лётным училищем  колхоз  рассчитывался арбузами. Молодым  лётчикам нужны  витамины, за  неимением шоколада, курсантов прикармливали  арбузами. Когда  на  поле  работали курсанты,  Юнус, не велел  мне  вылезть из  нашего  шалаша, как  он мне объяснял:
дабы  ты, Алтын, он не  называл  меня  моим  именем Ольга, а  переиначил  на  узбекский  лад, Алтын, что  в  переводе значит Золотая:  не  смущала  глаза  молодых  воинов своим беспутным  видом. Девочки  узбечки обязательно  носили, в те  времена на  голове  тюбетейку, волосы были заплетены во  множество  косичек и  поверх  всего этого  набрасывался  какой  либо пиджачок, что  бы  его  полой  прикрывать лицо от  вожделенных  глаз  мужчин. Юнус,  помнил  ещё  то  время, когда женщины  узбечки ходили в  парандже. Была бы  его  воля  он бы  и меня  в паранджу нарядил.
- Сижу  это  я  в  шалаше в  обнимку  с  берданкой и  вдруг  слышу  голос


Оценка произведения:
Разное:
Подать жалобу
Обсуждение
Гэл      13:41 27.03.2018 (1)
2
С огромным удовольствием прочитала. Очень мне нравится, как Вы умеете вести рассказ.
Валентин Иванович Филиппов      16:09 27.03.2018 (1)
1
Спасибо огромное, Гэл!  Мне  приятно это  слышать.
Гэл      16:45 27.03.2018 (1)
1
Всего Вам самого доброго!
Ольга Р.      11:02 03.03.2018 (1)
1
Вот  и  сказала  правду. В  те  времена  повсюду мерещились  враги  народа.
Валентин Иванович Филиппов      00:04 05.03.2018
1
Да,  в  те  времена  говорить  о  том, что  ты  из  нации  врагов, было  мягко  говоря  глупо.
Алиса      01:13 03.03.2018
1
Спасибо, Валентин Иванович.
Мила Горина      15:20 01.03.2018
1
Великолепная проза! Мила
Jinna Blak      15:37 21.02.2018 (1)
2
10!
Андрей Седов      18:58 21.02.2018 (1)
Господи, избавь меня от прозы
Валентин Иванович Филиппов      00:00 22.02.2018
1
Молись,  и  он  избавит!
Виктор Яго      11:54 21.02.2018 (1)
1
Да, война никого не щадила. Ни на фронте, ни в тылу.
Валентин Иванович Филиппов      14:47 21.02.2018
Тем  и  страшна  война,  что  не щадит  людей!
Татьяна Лаин      10:40 21.02.2018 (1)
1
 Хороший, жизненный, бередящий душу рассказ спасибо,Валечка. Сильно...
Валентин Иванович Филиппов      10:55 21.02.2018 (1)
1
Спасибо  Таня. Мне  он  тоже  нравится.
Татьяна Лаин      10:58 21.02.2018
1
Реклама