день в поликлинике не было, она была в полном нашем с врачами распоряжении, и мы бродили, как молекулы, из кабинета в кабинет. Поначалу, стесняясь своей наготы, мы еще прикрывались, а потом перестали обращать на это внимание. "Подкалывая" друг друга по поводу размеров наших частей тела, мы ржали, как лошади, чем приводили медицинский персонал в неописуемый восторг. "Молодость — это болезнь, но она, к сожалению, очень быстро проходит", — так сказал главврач, когда мы привели в краску молодую ассистентку за его столом, записывавшую в наши карты данные об осмотре. Она была красива, и каждый из нас пытался продемонстрировать ей все свои достоинства, чтобы она обратила внимание... Что-то щелкнуло в мозгу, как выключатель, и я вдруг перестал понимать то, о чём говорили. Стало даже как-то обидно. Шепчутся, а понять невозможно. Попытался открыть глаза. Красное небо мне показалось чуть тусклее обычного, не такое яркое. Я продолжал находиться в горизонтальном положении, но стал испытывать необъяснимое беспокойство, как будто вот сейчас произойдет самое главное. Сейчас я узнаю, где я нахожусь. Странно, я начал подниматься наверх. Я это чётко ощущал. Что происходит? До меня стали доходить обрывки фраз: "Полет", "аппарат", "перегрузка", "кислород"... Чёрт возьми, да скажите по-нормальному, не бубните себе под нос. Я стал подниматься чуть быстрее. Красное небо стало менять свой цвет, оно стало чуть светлее и ближе к темно-синему. Мое сердце начало учащённо биться.
Не может быть, но это действительно происходило. Небо постепенно меняло свой цвет. Голоса стали отчетливее слышны. Вдруг яркая вспышка ослепила меня и погасла. Я услышал: "Все прошло успешно, будет жить", и понял, что это обо мне, и закрыл глаза.
