Поэт может быть убежден в собственной гениальности. Это, конечно, тяжёлый случай. Гениальность прилична, когда оценка даётся со стороны, а ещё лучше — сквозь время. Носить ауру гения среди современников — отдаёт дурным тоном. Когда звучало «я, гений Игорь Северянин», это было, несомненно, эпатажем, но не очень удачным, поскольку выглядело смешным — и тогда, и сейчас. Смех рождается из наложения несовместимых контекстов. И тут у нас, с одной стороны, зашкаливание пафоса, надувание губ и принятие торжественной позы, а с другой стороны — очевидное признание собственной слабости. И как не улыбнуться?
Заявление о своей гениальности — всегда бегство. Человек выводит себя из зоны критики: я гениален, а кто критикует — просто не понимает. Тезис о гениальности сразу же закрывает дискуссию о качестве стихов. Он и нужен лишь для этого, ни для чего другого. К нему прибегает тот, кто находится с собой в мучительном конфликте — ему больно обсуждать своё творчество. Это означает, что он не уверен, что его стихи — действительно хорошие. А если не хорошие, то, стало быть, плохие?
Что вообще такое — «плохое стихотворение»? Допустим, есть некий редактор, который брезгливо откладывает листок с написанными строчками в сторону (ну, или нажимает клавишу Del, отправляя файл в корзину) — ему прочитанное не понравилось. Достаточно ли этого, чтобы сделать вывод, что попавшиеся ему под руку стихи были плохими? Нет, конечно. У любого редактора (если он человек, а искусственный интеллект, по моему глубокому убеждению, к редакторской работе категорически непригоден) есть свои предпочтения и предубеждения. У него имеется определённый, выработанный за годы образования, жизни и творчества, литературный вкус, и то, что не соответствует этому вкусу, он скорее посчитает плохим, чем заслуживающим внимания. Оценка качества стихотворения всегда субъективна.
Ничто не мешает представить себе целый ряд подобных редакторов — каждого со своим вкусом. И все они будут давать субъективную оценку с высокой вероятностью ошибиться. Но каждый будет ошибаться на свой лад, в чём-то своём. Может ли быть такое, чтобы «слепые» зоны у всех редакторов вдруг совпадут? Чтобы они все как один объявили плохим объективно хорошее стихотворение?
Ну, во-первых, теоретически мы должны допустить такую возможность, однако чем больше редакторов будет охвачено, тем ниже вероятность их общей ошибки. Но главная проблема здесь связана со словом «объективно». Объективны те свойства, которые существуют независимо от суждения, а определение «хорошее» — изначально оценочное и вне суждения существовать не может.
Есть некоторые признаки, указывающие на то, что стихотворение получилось слабым. Именно они составляют основу для критики. В то же время ни один из этих признаков не является объективным в строгом смысле этого слова, то есть существующим вне зависимости от интерпретации. Всегда возможны условия, при которых данный признак может быть проигнорирован. Всё зависит от того, какого эффекта хочет добиться автор и какую задачу решают его стихи.
Самым ярким свидетельством «провальности» стиха бывает его техническая несостоятельность. Если автор пишет, складывая строки в классические строфы, но при этом то размер сбоит, то рифма вдруг исчезает, стихотворение получается неуклюжим и выглядит недоработанным.
Однако сама по себе неточная или ординарная (например, глагольная) рифма не делает стих плохим, такая рифма встречается и в лучших образцах поэзии. Даже «потерявшаяся», совсем отсутствующая рифма — не криминал. В литературоведении строка, не рифмующаяся ни с какой другой, носит название «холостой стих». Холостые стихи можно обнаружить даже у Пушкина. Например, в «Медном всаднике»:
...Погода пуще свирепела,
Нева вздувалась и ревела,
Котлом клокоча и клубясь,
И вдруг, как зверь остервенясь,
На город кинулась. Пред нею
Все побежало. Все вокруг
Вдруг опустело — волны вдруг
Втекли в подземные подвалы,
К решеткам хлынули каналы,
И всплыл Петрополь как тритон
По пояс в воду погружен...
Отсутствие рифмы там, где её принято ожидать, может использоваться как художественный прием. С помощью такого приема создан один из шедевров Афанасия Фета:
Как ясность безоблачной ночи,
[font=-apple-system, BlinkMacSystemFont, Roboto, "Helvetica Neue", Geneva,
другими.)
Из-за своего объема ее вряд ли будут читать те, для кого она могла бы
быть полезна.