Давным-давно, еще до нашей эры,
Произошел один прискорбный случай:
Был гений умерщвлён легионером,
Нетрезвым, грязным, грубым и вонючим.
Знал гений всё и всё умел исчислить,
Опережал свой век на повороте,
Но был вооружен лишь силой мысли,
А у солдата были меч и дротик.
И этот странный и наивный гений
Солдата рассмешил, а не растрогал,
Когда, во прахе стоя на коленях,
Молил, чтоб чертежей его не трогал.
Но был легионер исполнен люти –
Той самой, от какой чернеют лица.
Когда перед тобой ученый хлюпик,
Как удержаться, чтоб не поглумиться!
Ведь ты сильней, а значит, прав по форме,
И быть тебе должно вдвойне обидно,
Что видно всем на гениальном фоне,
Какое ты на самом деле быдло.
И пусть во лбу его семь с лишним пядей,
А у тебя во лбу вершка не станет,
Но ты взмахнешь своим мечом не глядя,
И он дышать и мыслить перестанет.
И клочья чертежей, кружась, взлетели,
И кровью обагрилось одеянье,
И боги олимпийские смотрели
Бесстрастно вниз, на это злодеянье. |
