Предрассветный туман от уснувшей реки
Натянул над прощаньем унылый свой купол,
Поцелуи под ним, как калина, горьки,
А притихшие губы на слова стали скупы.
Как тут быть, если горечь
Заполнила вкус,
Погрузив ощущения в полночь?
Дав команду ветрам
Испытать хрупкость чувств,
Как не дать им команду исполнить?
Неужели нельзя повернуть его вспять,
Развернуть над любовью поникшие крылья,
И, направив ветра, в саксофоне звучать,
Ввысь подняв тот цветок, не смешав его с пылью?
И услышал тихий ветер
Горький зов больной души:
«Все! Finita la commedia!
Двигатель я заглушу.
Возвращаю в начало поющих вас дней,
Утонувших во мраке безудержной спеси.
Чтобы чувства вернуть из глухих февралей,
Прежде чем полюбить, чувства требую взвесить.
Глубоки ль они так, как хотелось бы вам,
И знакомо ль понятие-верность?
А иначе разносите вы по волнам
Чувство хрупкое, как сама нежность».
Управляемый ветром, запел саксофон,
Опуская цветок поцелуя на губы.
Возвращая любовь, словно прерванный сон,
Веря в то, что не будет загублен!
Пожалел, поверив, ветер,
Слыша горький плач души:
«Все! Finita la commedia!
Двигатель чуть... приглушил».
|
давно хотсА с тобой по бокальчику грога.
.
