Ледяной, покрытый cнегом айсберг,
В тёмных водах плавал одиноко,
Под собой промеривал глубины,
На которых дна не видят рыбы.
Потому как воды те холодны
И на дне совсем не видно тины.
А «Титаник» шёл судьбе навстречу:
Веселились, танцевали люди.
Под оркестр, играющий фокстроты,
Не дрожат от холода гардины,
И во льду шампанское томится,
Охлаждённым брызнет фейерверком.
На хрусталь салютами излиться.
Айсберг уже близко, дышит грозно,
Но смотрящий ничего не слышит,
Нет бинокля у него на шее.
В темноту глядит и хрипло дышит...
Серый контур льдины он заметил,
Доложил, но было слишком поздно:
Времени не осталось для манёвра.
Видно, так судьбе было угодно
— Айсбергу и судну повстречаться.
В темноте опробован на прочность
Сделанный из крепкой стали корпус.
Под водой бортом корабль цепляет,
Крошит лёд, не в силах увернуться,
И вода, как кровь из вен, напором
Устремилась чёрною лавиной.
Из глубин неся исчадье ада.
Корабля судьба и айсберг страшный
В этот миг навек соединились
С теми, кто беспечно веселился.
Пил шампанское под звуки джаза,
Занимался страстно так любовью,
Как в последний раз, не понимая,
Как судьба от них всех отвернулась.
Переборки лопались как струны,
А вода, всё на пути сметая,
В дьявольском, невиданном восторге,
Жертвы за собою увлекала.
Люди, в страхе голову теряя,
Рвали друг у друга плавжилеты.
И бросались в тёмные глубины,
Ничего уже не понимая. Паника.
Спешно загружали шлюпки,
Делая попытки вырвать время.
Но его уже не оставалось.
Свет погас, «Титаник» накренился,
Набирая в трюмные отсеки
Вод холодных страшные потоки.
Корпус лопнул от такого веса,
Жуткий скрежет рваного металла,
Крики о мольбе перекрывая,
Словно вой израненного зверя.
Вместе с воздухом рванул наружу,
Потеряв плавучесть и надежду,
Толщи вод окутали картину
Тёмной и холодной круговертью,
И «Титаник» ринулся в глубины,
Чтобы обрести своё бессмертье.
|
