... здесь сила ветра выражается в горизонтальности дождя (на острове слепого одиночества). Где для горечи раскаянья был запасён бездонный с притёртой крышкою сосуд тоско́-зеленый. А остров тот – горбом средь океана – вулкан-нарыв болю́че-безымянный. И еженощно дождь студи́т струями воздух – «благой» полив сумятицы стервозной; воспоминаний грязное бельё под ним линяет. Вервие свое, какой-то демон натянул на колья колючих кромок вы́ворота боли, что прежде пятернёй-судьбой звалась, и дёргает: «Не дурно, братец, ась?» В пыли акации. И пахнут пылью тени бегущих запоздалых откровений: «Ах, я бы ей сказал. О, если б только знать!». Но всхлипы те – блага землица-мать – утонут в бараба́нности «нельзя», текучей ма́ркой гря́зию скользя, без остановки...
| 
