Он шёл собравшись, хлипкий, пожилой,
Побаливало правое колено,
Но сразу - и минуты не прошло,
Он с первых нот собой заполнил сцену,
И этот зал, и словно бы весь мир...
Слетали звуки чуда из-под пальцев.
Рахманиновский гений и кумир
Был в атмосфере растворён кристальной.
И души наполняла чистота,
Парение над этим миром бренным.
А он по памяти, без нот читал
Священнозвучье сладостного плена
Пассажей... Возносил оркестр
В волшебных звуках звёздные высоты,
А пианист держал в своей руке
Всё многоцветие картины нотной
И щедро эту роскошь в зал швырял,
Вскрывая звуки, словно бритвой вены,
Эмоции взрывая и миря
Конфликты мира музыкой мгновенно.
Бледнело характерное лицо,
И птицами над клавишами пальцы
Порхали, замедляя бег часов,
И правя души частотой вибраций.
Он в это время превращался в Свет
И свой талант освобождал из плена
Телесности - он был сверхчеловек!
И не болело правое колено...
|
Послесловие:
Одним из самых известных интерпретаторов музыки Рахманинова является Владимир Горовиц , пианист, которым восхищался сам композитор. Исполнения Горовица Концерта для фортепиано № 3 Рахманинова являются легендарными, и он был одним из первых пианистов, который вывел это произведение на новый уровень в Соединенных Штатах.
👏👏👏
В избранное
Триптих:Рахманинов, Горовиц и Фройнд!
Достойно!
Так достойно, что сердце замирало прислушиваясь к твоим словам.
Они звучали.
Эти темы, как никакие, полно выражают палитру и диапазон твоего поэтического творчества.
Кисти рук у Владимира Самойловича : то с вытянутыми пальцами, то собранные в кучку, не казались легкими, летящими как кончики крыльев во время игры, и нельзя было не заметить некоторую их зажатость… Но именно больше всего и поражало, когда закрыв глаза, ты растворялся в ошеломительных звуках, извлекаемых ЭТИМИ РУКАМИ.
Ты замираешь от незнакомого, странного ощущения нереальности из мира фантастических блужданий…
А как ему удавалось форте, сопоставимые с Рахманиновскими, сознание отказывалось понимать и размышлять об этом,
ибо оно купалось на новых волнах чувств, несовместимых с привычным восприятием жизни и музыки!
Игра гения воспроизводила почти все иррациональные стихии человеческого духа в буйном беге по клавиатуре и за ее пределы так,
что становилось тревожно за его дыхание, но тут же возникающая трепетность и нежность, вновь окутывала непозволительной роскошью музыки.
Наташа, спасибо за эти воспоминания! Спасибо!