Кладовка. Пыль. Шуршат под полом мыши.
Перо скрипит. Трещит свеча. Сквозняк...
Трудяга Барабас мне пьесу пишет,
Стареющий, скучающий чудак!
Кому играть в его дурацких пьесах?
Из прежних кукол здесь вишу один –
Неисправимый весельчак, повеса,
На всё забивший рыжий Арлекин…
Когда театр покинул верный зритель,
Метался он и потрясал плетьём,
А я смотрел на непривычно бритый
Дрожащий подбородок… В горле ком…
Затем мудрить принялся и уродов
Лепить себе дурных, слегка остыв,
Тщеславию или тоске в угоду
Творил весь этот "арт" и «креатив»?
Из Коломбины получилась стерва
С претензией на добродетель Евы.
Гламурный Артемон, масть поменяв,
Утратил безвозвратно добрый нрав.
Скрестил Пьеро – фонтан из слёз и стонов -
С пустышкою Мальвиной, благосклонно
На сей гибрид взирал под коньячок,
Усталый одинокий дурачок!..
Гибрид то ныл стихами до мокроты,
То хохотал до приступов икоты,
Жеманился и куксился с кокетством,
Впадал то в меланхолию, то в детство…
Всё было мило бедному!.. Скучал!
Чувств новых с вдохновением искал –
Теперь вот пишет, рвёт и снова пишет…
В моей кладовке тишина и мрак,
Да вездесущие шныряют мыши.
Пиши, пиши, мой чокнутый «Бальзак»!
Я буду рядом - крепко вбил ты гвоздик!..
И к рыжим лохмам с бубенцом колпак
Пришил на совесть. Но мерцают звёзды
В окно открытое и виден флаг
На ратуше. Цикад рулады звонки.
А утром через доски хлипких стен
Луч солнечный сияющий и тонкий
Врывается. Я - вечный Гуинплен,
Улыбкой нарисованной встречаю
Ещё один рассвет - погнутый грош…
Я – кукла, я другой судьбы не знаю,
А с кукольной судьбы, ну, что возьмёшь?..
02.2013 |
