публикой. Успокаивало, что будет сопровождающий офицер. Он уже поджидал её в газике. Лишь только отъехали они, как к больнице подъехал автобус преклонного возраста, а из него выскочил офицер колонии и заскочил внутрь ветхого здания. Но вскоре вернулся. Лётчик-испытатель оставался в охранной машине. Не захотел звонить, прежде чем заехать в больницу, решив, что как выйдет, так, стало быть, и надо.
-- Ваша сестра милосердия уже выехала по адресам, ответили мне, — отрапортовал Сергей. Капитан внутренних войск. Он уже второй раз приезжал за ним.
-- Извините за беспокойство, но можно я вас ещё немного потревожу? Передайте, пожалуйста, эту куртку. Вчера у меня забыла. Хотел отдать лично и поблагодарить, но...
Сергей выполнил просьбу, и они направились в колонию.
Нахмурившийся зал уже был полон. Цветовая палитра сумрачных тонов интерьера и встревоженных застывших лиц – смешались, создавая атмосферу предгрозового неба. Ещё в первое посещение Валентин осведомился у начальника исправительно-трудовой колонии, почему для подростков они не могут окрасить стены в более оптимистичный цвет, взывающий к жизни. Но ему ответили убедительными аргументами, что здесь пребывают далеко не маленькие ангелы, хоть и дети... Некоторые даже за жестокое убийство родителей, приятелей… Но у него внутри опять, как и в первый приезд, всё яростно протестовало и напрягалось. То ли от глубокого сострадания, то ли от вульгарного, грубого несоответствия: юности и тюрьмы.
Собрав волю в кучу, подкатил коляску к краю невысокой сцены. Прямо в него залпом выстрелили детские глаза: взволнованные, дерзкие, опустошённые грустные, нагловато-вызывающие… Некоторое время он пристально вглядывался в них, затем спросил не поздоровавшись:
-- Я к вам приглашён с определённой целью по созданию оркестра. Но, может быть, вы хотели прежде меня о чём-то спросить или попросить? – сам не понимая почему начал с такого странного предложения.
-- А можно вас попросить хотя бы пока поздороваться с нами. Или у вас это не запланировано с такими, как мы? - нерадостно усмехаясь, поинтересовался парнишка интеллигентного вида в первом ряду.
-- Да! Да! Конечно же! Здравствуйте! Ради бога, простите меня! Сам не могу взять в толк, почему так разволновался.
Зал взорвался аплодисментами.
-- Ничего, мы понимаем. Видно, нас здорово жалко, вот вы и расклеились, — продолжил сочувственно тот же голос. - А у меня вопрос, если можно. Вам кого больше жаль: людей или агрессивных псов... ну вообще животных. Лошадей, заражённых бешенством, к примеру?
-- Необычный вопрос, но любопытный. Можно прежде осведомиться, чем он вызван?
-- Что в нём необычного? Нет ничего проще. Я здесь новенький и считаю, что несправедливо наказанный за умышленное убийство скотин, которые несут угрозу людям. Я подпалил конюшню, где находились пять лошадей, покусанных взбесившейся лисой.
-- А почему этот вопрос адресован мне, а не вашему начальству?!
--Потому что вы калека, а судя по форме — бывший военный. Я вам доверяю. Мне сейчас нужно кому-то верить… В этом месте никто меня не понимает… Что внутри... И там, дома тоже. Но ведь я же их избавлял… А как теперь должен жить… дальше?
-- Благодарю за доверие! — в полном замешательстве отозвался Валентин.
Он потупил голову, задумавшись, но спустя несколько секунд подъехал поближе к «нехорошим» ребятам. Капитан, из-за кулисы наблюдавший за происходящим, заволновался, чтобы он не съехал нечаянно со сцены, и учтиво подошёл к нему. Но тот махнул, дескать, не волнуйтесь... Всё под контролем.
-- Мальчишки! Дорогие пацаны! Ничего, если буду обращаться к вам так. Я не знаю ваших правил, но отчаянно хочу беседовать, как с нормальными взрослыми, не подбирая и чрезмерно не упрощая суждений. Надеюсь, всё будет ясно. А если нет. Объясню. Вы не стесняйтесь спрашивать. Попробую ответить на твой вопрос, — он пристально посмотрел в глаза пареньку. - Понимаешь, чтобы ответить на твой вопрос, для этого надо иметь моральное право... И только потому, что мы, взрослые люди, сами разрушаем главное понятие в жизни — Дружба. И, как факт, не прививаем этого качества вам, нашим детям. О какой Дружбе я хочу поговорить, подчёркивая многократно это слово, попробую озвучить перед вами её понятие.
Эта тема всегда меня волновала чрезвычайно. Я твёрдо убеждён, что все проблемы человечества содержатся в этом чудовищном НЕ Объединении. Именно НЕ СЛИЯНИЕ. Животные, люди и природа – тандем. Мы, люди естеству не можем быть судьями, но, к сожалению, этого не понимаем. Погибает природа и вместе с ней мы. Чаще всего это не осмысливаем... так удобно... не понимать. Наилучшее в природе изначально принадлежит всем, кто под её крышей. Как тебе лично, так и всему живому. Безобразны мучения, повергает в ужас смерть… Надо стараться осознавать себя не только в людях, но и в каждом живом существе… Лишь в этом случае вам в голову не прокрадётся безжалостная мысль: убивать, заставлять страдать. Увы, близость людей к природе редко её облагораживает. Природа ведёт себя гораздо достойнее, чем люди. Но, если обучаться специально учиться ею пользоваться, тот мы и жить могли бы гораздо дольше, а главное - гармоничнее. Счастливее. Товарищество с природой, экологией – главнейшая и самая величественная из ДРУЖБ. Я так полагаю.
Валентин замолчал и стал разглядывать зал не поверх голов, а впивался в лица, мысленно спрашивая: «Мальчишки: всё ли вам понятно, о чём тут я пытаюсь вам поведать? Как я хочу, чтобы вы поняли и смогли сделать крохотный вывод, который бы позволил вам сохранить в сердце маленький огонёк надежды, что вы нужны жизни и любимы ей» Вздохнув, опустил голову, подстёгивая дух к новому прыжку в юные души, уже так страшно потрёпанные судьбой.
-- Вы наверняка замечали, как меняется настроение, когда на небе появляется радуга? А зимой... Вспомните маленьких воробьёв... Метель, стужа, а они, прицепившись к голым веткам замёрзших деревьев, стойко выдерживают жестокий натиск холода и голода. И ведь не улетают в тёплые края, как другие пернатые, а остаются вместе с родной стороной принимать на себя вызов зимы, а правильные взрослые делают с детьми скворечники, чтобы подкормить наших маленьких друзей. А как просыпается всё в душе, когда появляются первые подснежники, и мы видим стойких птичек счастливыми. Они заливаются весёлым чириканьем, согревая нас.
Это всё творчество природы, в которое мы не имеем прав внедряться с разрушениями, но только с поддержкой... Её произведения несравнимы с творениями искусства: живописью, музыкой, кино, театром... Они превосходны в своём естестве, а это один из главных параметров истины – устремление к естеству. Нас... людей, гонит необузданная похоть к колониальному господству над природой, но никогда в жизни не способны завоевать его, ибо не можем сделаться САМОМУ СЕБЕ благородным господином. Попробуйте вдуматься в это понятие... Чаще всего с рабским вектором внутри, мы безрезультатно пытаемся видоизменить мир. Нам бы осознать следовало, что без особенного отношения к животным и растениям БЕЗВОЗВРАТНО ПОГИБНЕМ. Окончательно, бесповоротно останемся в уродливом одиночестве. Оскудеем.
Мы обязаны нести Вселенскую ответственность за все поступки. И только в этом случае, сможем мнить себя людьми, когда научимся принимать решения. Расплачиваться за них. Это нам не позволит по-дурацки расходовать время, упрекая его в быстротечности, предъявлять обвинение человечеству, обстоятельствам… Каждый из нас должен ощущать: обязательство перед всеми и перед всем. Мы должны... всегда должны, прежде чем что-то предпринимать, пуская в дело волевое решение, проконтролировать направление ветра... Иначе мы трусы. Понимаете! ТРУСЫ. И испытывать ответственность за ещё не совершённые поступки. Плакаться, сетовать, каяться означает косвенно вымаливать помощи, каких-нибудь изменений… продолжения. Жаловаться — значит попытаться перевалить ответственность за своё деяние на другого. А умное, осмысленное действие исключает возможность скулить. Чем глубже чувство обязательства, тем слабей жажда власти.
Как бы очнувшись от страстного длинного монолога, долгим взглядом всматривался в ребят.
Мальчишки неподвижно сидели ошарашенные прямотой, щемящей безмерной болью, исходящей из каждого слова Валентина. Им никогда ещё не доводилось быть партнёрами в беседе со взрослыми, а тем более в такой серьёзной, да ещё и с человеком, который у них вызывал доверие и уважение.
-- Не знаю, понимаете ли вы, о чём я тут…
Зал зашёлся в непритворных рукоплесканиях. В детских глазах сияла особенная благодарность за доверие, желание разговаривать с ними так горячо, как с рассудительными, вызывающими уважение людьми.
-- Я пришёл сюда не исправлять вас, осуждая, но попытаться хоть чуть-чуть изменить понимание жизни посредством искусства. Музыки, в частности. В том, что вы оказались в этом месте, есть частичка и моей вины, потому как уверен: от нашего человеческого не столько равнодушия, сколько, мягко говоря, неразумного отношения к окружающей нас жизни на каждом её миллиметре, а главное, к ДЕТЯМ все проблемы этого мира. Чтобы вы могли преодолевать все трудности, на помощь должны приходить сердечность и душевная отзывчивость. Но её то как раз и недодают ни вам, ни старикам, что одно и то же, на мой взгляд. В формировании личности дьявольски отсутствует теория элементарного образования, согласно которой процесс развития должен начинаться с простейших элементов и постепенно восходить к более сложным: физическому, трудовому, нравственному, умственному. Все эти стороны воспитания должны находиться в тесной взаимосвязи, а не по отдельности.
Главнейшая часть нашей жизни протекает в безрезультатных, ни к чему не ведущих разговорах. Даже та тема, какая ставится на обсуждение в беспрестанном пустословии, где все перебивают друг друга – вскоре выскакивает из памяти. Эти слова следовало бы направлять к вашим учителям, родителям, окружающим вас взрослым людям, но я их адресую вам, надеясь, что вы меня поймёте и попытаетесь сами делать вывод, который поможет наиболее безболезненно ориентироваться в ваших ощущениях: несправедливости и справедливости. Потому что взрослым присуще по причине того, о чём я вам пытался объяснить. Так вот им свойственно говорить без всякого толку, не размышляя хорошенько о теме, не уясняя себе, осложняется ли этим решение проблемы или ускоряется.
Даже в серьёзных, казалось бы, программах на телевидении, где решаются жизненно важные вопросы, традиционно подаются нескончаемые отдельные реплики, отнимающие драгоценное время, отведённое на обсуждение главнейшего предмета, превращая тары-бары-растабары в снежный ком. И, в конце концов, вместо актуального решения получается запутывание вопроса. Итак, повсюду. И самоё-то уродливое, что этот порок пожирает сферы деятельности, занимающиеся ДЕТЬМИ. Сосредоточенность и дисциплина – вот то главное, что должно было бы шагать бок о бок при воспитании. У нас при обучении не преследуется ни одно и не другое, даже в поведение самих преподавателей. Поэтому-то вы, ставшие по нашей вине
