Внезапно глаза Валентина округлились и сделались похожи на огромные озёра… В самом углу актового зала... возле выхода неподвижно стояла Лиза... с каким-то офицером, неотрывно глядя на него. Закашлявшись в замешательстве, тут же взял себя в руки и обратился к ребятам:
– Знаете, я сейчас ещё раз прокрутил то, о чём вам говорил, да и ещё мог бы… Говорить и... Должен заявить, что по большей части это адресовал самому себе и всем тем взрослым, которые здесь вместе с вами. А вас больше не стану мучить моральными рассуждениями, а приглашаю к занятиям. Наставнику несколько дней назад я передал минимальный список инструментов, требующихся для почина. Далее посмотрим. Постараюсь подключить спонсоров. Обещали прийти на выручку товарищи. Нам передадут из офицерского клуба несколько инструментов, — кинул мимолётный взгляд в сторону выхода, но Лизы уже не увидел.
... наваждение.
Лиза закончила процедуры и поинтересовалась у местной медсестры:
-- А куда это все ребята так торопятся?
-- Мероприятие, что ли, будет или концерт. Сама не знаю. Тут же воскликнула, вспомнив:
-- А-а-а! Так это какой-то инвалид будет их обучать играть. Я видела, как его уже привезли.
Лиза почувствовала, как вспыхнули щёки, и несмотря на то, что торопилась, но у самого выхода вежливо попросила сопровождающего на несколько минут заглянуть в актовый зал. Успела как раз к началу. Он только въехал на сцену. Внимала, как заворожённая. Не пожелала попадаться на глаза, чтобы не испортить душевное эмоциональное состояние, опасаясь, что может не отыскать отклика в НЁМ. Его глаза говорили о том же, испытывали почти те же ощущения и неземную, пугающую тягу, что и она. Немедленно поспешила уехать.
Мария Игнатьевна...
-- Екатерина Максимовна! – Лиза влетела вихрем в кабинет главврача, — помогите увидеть вашу тётю Марию Игнатьевну. Она мне крайне нужна! — умоляющими глазами глядела прямо в душу. Как ни странно, но мольба девушки её абсолютно не ошеломила. Не ответив, стала набирать номер.
-- Маруся, здравствуй, дорогая! Ты как получше уже? Я тебе взяла всё, что просила. Вечерком занесу. Слушай, к тебе зайдёт одна девушка... По телефону? Не знаю...
-- А по телефону не можете поговорить? - обернувшись к Лизе.
-- Нет, нет! Мне лучше у неё дома. Она же немножко приболела вот я и отнесу, всё, что требуется. Много времени не отниму.
-- Маруся, прими её. Я с ней передам лекарство. Ну, выздоравливай. Трезвонь, если что.
Лизу словно сдуло ветром... Умчалась не попрощавшись.
После беседы с Марией Игнатьевной Лиза сделалась непривычно задумчивой. Всё время что-то продумывала. Через неделю заканчивалась служебная командировка, и она уехала в Астану.
-- Маруся, а о чём это с тобой хотела поговорить, барышня? — полюбопытствовала Катерина, но та, отмахнувшись, перевела тему разговора.
-- Да чего она тебе? Сильно просила поучить точечный массаж делать, а я не согласилась. Устала! - но было видно, что хитрит. - Ты вот лучше скажи, что у тебя с Николаем? Вроде как уже дома ночует несколько дней... Говорят.
-- Ох уж эти вездесущие носы. Ну, коль говорят то значит, им виднее. Ночует, стало быть, – улыбнулась Катерина.
— Вот это и правильно, и хорошо, — с нескрываемым наслаждением отозвалась Мария Игнатьевна и пошаркала в огород.
Спустя месяц, в кабинет главного врача постучали...
--Здравствуйте, Екатерина Максимовна! Вы, пожалуйста, не удивляйтесь, но мне крайне необходима выписка из истории болезни Валентина Юрьевича. И, если можно, ему ничего не говорите о том, что я её брала. Попросила с надеждой на понимание.
-- Здравствуйте, здравствуйте, Лиза! А чему тут дивиться? Я, напротив… Немного сердита даже на вас, что припоздали слегка. Вообразите себе, поджидала вас.
Теперь настало время поражаться Лизе. Обе рассмеялись понимающе.
-- Конечно, всё дам. Конспираторы, да я уж по Марусе раскусила, что вы чего-то там затеяли.
-- Ой, не знаю, что выйдет у нас, но постараюсь. Очень надеюсь. Всё будет хорошо, если мне помогают такие замечательные люди, как вы и его друзья. Мне Мария Игнатьевна дала их телефон. Теперь мы с ними на связи и контактируем. Извините, очень спешу. Позже всё расскажу. Взяв нужные документы, Лиза поспешила на поезд.
Миновало ещё три месяца.
Осень переливалась всеми цветами радуги, страстно завлекала душу в объятия природы. И, словно художник, восхищённо раскрашивала поверженную растительность в вычурные тона, потешаясь над ней. Но так могло ему казаться сейчас, а на самом деле, всё внутри решительно протестовало с подобным олицетворением. Ему было хорошо понятно, что яркой палитрой осень стремится продлить счастливые мгновения увядающей природы...
В дверь тихонько стучали:
-- Валентин Юрьевич, вы дома?
Он долго не открывал... Стук не прекращался, а становился всё настойчивей. Наконец забряцал засов. На пороге возникла Лиза, но он почти не узнавал её. Едва сидел, а тело в ознобе сотрясало коляску…
-- Так, быстренько в постель!
Пытался противиться, но на девушку это не действовало. Уложив упрямца в кровать, измеряла температуру 39,5. Тут же помчалась домой к Екатерине. Через некоторое время ему уже ставили капельницу.
-- Где это вас так угораздило переохладиться? Вроде два дня назад видела в полном здравии? — пытала соседка.
— Это я вчера после баньки решил в бассейне поплавать.
-- В каком ещё бассейне? Это в том здоровущем железном жбане за баней?! Да там же ледяная вода! Уже холодно. Конец октября! – ужаснулась Екатерина Максимовна.
-- Да нет, я к студёной воде привык. Просто не получалось выбраться резво... Пересидел по причине своей физической никчёмности, — горько резюмировал.
-- Ну а за каким чёртом вы в одиночестве этим занимались? Вам же обычно помогал с банькой сосед Коля.
-- Решил попробовать сам, – обречённо промямлил. - Не зайди сосед за сигаретами, так пришлось бы всю ночь сидеть в воде. Туда смог завалиться, а вот выкарабкаться не получалось...
-- Что вытворяете вы над собой?! Вам же нельзя остужать суставы и кости. А, может, это сознательно? В последнее время вы мне совершенно не нравитесь, — это адресовано было уже Лизе.
Напоила Валентина малиновым отваром с мёдом. Ближе к полуночи ему полегчало, и Катерина заспешила уходить, попросив Лизу приглядеть за беспокойным субъектом.
-- Можете прилечь на диванчик в другой комнате. Если что.
-- Нет, нет! Не стоит. Для чего? Мне уже лучше. Я вам безгранично рад и благодарен. Действительно, было очень худо, а волновать вас не хотел.
Он конфузился от бессилия и ещё смешанного чувства необузданной радости, навалившейся на него, как гром с ясного неба.
-- Валентин Юрьевич, а ведь я к вам приехала... лично, с радостной вестью, — прервала Лиза. -- Знакомые принципы.
-- Я и радостная весть… это, видите ли, из раздела самой невероятной научной фантастики.
-- И тем не менее! — парировала, не обращая внимания на его натуральный минор.
-- Вас ожидают в Германии через две недели, и мы должны вас тщательно подготовить, чтобы ехали без досадных соплей. Билеты уже заказаны. За вами специально приедут товарищи, и вы должны, нет. просто обязаны их встретить радушно. Вам это понятно? Без всех этих ваших... принципов. Больше себе не принадлежите. Теперь вами будут заниматься друзья. Но если пожелаете, с вами поеду я?
-- А они сами почему не позвонили и не доложили эту ликующую весть?!
-- Так вы же их игнорируете и не стали бы выслушивать. Всё уже оплачено, а посему возражения не принимаются. Все сопротивления бесполезны, и вы не имеете в распоряжении права для игнорирования.
-- А вы... Вы то... Вам на кой чёрт нужно всё это? Я вам что: сват, брат? Ничего не соображаю... Что творится, Лиза? У меня, видно, не спадает температура...
-- Творится то, что я отчаянно хочу находиться рядом, если вы не изгоните, — с нескрываемой любовью она всматривалась в его небесные глаза.
-- Разумеется, с упованием на то, что я снова буду, как бравый солдат Швейк после операции? Бегать перед вами на двух живеньких ножках? — съязвил неудачно. А такой, как в настоящий момент, вам не годится? – горестно парировал и нёс всякую околесицу.
-- Раздувайте пожар негодования, распаляйтесь, сколько вам угодно. Я же специально приехала и не собираюсь уходить. А надежда... так она ещё никому не становилась поперёк дороги. Вы полагаете, что немедленно побежите после операции? Не обольщайтесь. С вами ещё необходимо будет повозиться… Ой-ой-ой, сколько. Вот я и намерена решительно, причём, посвятить свои юные годы такому глупому гордецу.
-- Что такое несёте? Для чего вам это? А меня спросили?
— Вот и спрашиваю. Вы меня гоните, или как? — она серьёзно смотрела ему в глаза. - Если гоните, я удаляюсь к Марии Игнатьевне. А если ИЛИ КАК, остаюсь у вас. Но отсюда насовсем не уезжаю ни при каких обстоятельствах.
-- Да-а, у вас тут, я гляжу, всё схвачено. Круговая порука! И даже Мария Игнатьевна легко поддалась на ваше очарование, — криво усмехнулся он.
-- Ну так что? Устраиваюсь на диванчике. Или...
-- Да уж, пристраивайтесь. Изверг я, что ли! — снизошёл, пряча вырывающуюся радость всё глубже и глубже в себя, чтобы не выскочила из груди... Лиза промокнула ему лоб. Ещё раз проконтролировала температуру и, убедившись в позитивной динамике, ушла в соседнюю комнату.
На следующий день пожаловали двое верных товарищ: Максим и Виктор. Валентина буквально потрясло, что они с Лизой встретились как давние проверенные приятели. Не то, чтобы удивиться... Из своей комнаты она слышала, как Валентин их пытал: откуда деньжата и всё остальное... Друзья уверяли, что собрали совместно и надбавило вторично военное командование в надежде, что, поправившись, отслужит. Ему трудно верилось, ибо знал, какая сумма требовалось на три операции и реабилитацию. После того как в штабе узнали про деньги, перечисленные на больницу, а они сбежали в ином направлении, ему заявили, позвонив, чтобы на подобную сумму больше не рассчитывал, хотя он к ним не обращался и ничего не просил. Это всё провернула «любящая верная» подруга-жена.
А теперь вдруг почувствовал, что смертельно устал возражать... к тому же... друзья себя вели на редкость самоуверенно в этот раз и, пожалуй, даже нагловато... причём вместе с Лизой. Валентин окончательно решил отдаться, и будь что будет. Максим ему шепнул, что недурственно, если поблизости с ним, пока он не встанет на ноги, будет Она, если Он, конечно же, желает. Валентин так выразительно взглянул на
