Женя по дороге на кухню мимоходом оглядела себя в зеркало, и что-то, едва уловимое во взгляде, заставило её вернуться. Он содержал в себе отчаянный вопрос:
«Ты разве не замечаешь, как у тебя опустились уголки губ, а на лбу появилась складочка скорби? Пусть она едва заметна, но это пронзительно мешает улыбаться тебе, как прежде. Разве есть основания для тревожного состояния? Олежка, единственный сын, отслужил армию по настоянию отца и поступил в академию, как мечтала ты. Вы воспитали замечательного сына, не доставляющего изматывающих тревог с порочными зависимостями. Какие у многих друзей и знакомых, разрушивших навсегда покой в семьях. Где и свою жизнь пустили под откос, и жизни близких людей». - Женя тяжко вздохнула, прервав внутренний монолог-вопрос, вспомнив, как полгода назад они похоронили сына близкой подруги.
«Наркотики проклятые! – воскликнули глаза с болью, продолжив молчаливую беседу. Так что же тебе мешает быть спокойной и гордо нести голову, не опуская нас вниз? – настойчиво вопрошали. Но… но у нее не было ни-ка-ко-го ответа. Пришлось прекратить допрос с пристрастием».
В кухне насвистывал блюз любимый Олежкин чайник, в красный горошек: «Как он там, один в жерле бушующих страстей Москвы?» - мелькнула беспокойная материнская мысль.
– Евгения, что-то не хочется завтракать, и… - закашлялся Иннокентий, - и должен… нет, конечно, не должен, а просто… Ты присядь, а то я никак не могу собраться с мыслями, чтобы… - сбиваясь и нервно поправляя узел на галстуке, пытался начать разговор, но галстук основательно предательски развязался, поставив точку встревоженным действиям супруга.
Вконец проиграв в борьбе с галстуком, обмяк, и безвольным мешком плюхнулся на стул. Женя положила руки на плечи мужа, молча погладила поседевшие волосы, глядя пристально в глаза, стала привычными движениями завязывать свой фирменный узел, которым он так гордился перед научными сотрудниками академии.
– Так дело не пойдет. Ты непременно должен позавтракать. Вспомни, что тебе сказал врач после операции. Любое дело может решиться намного быстрее и результативнее на здоровый желудок. Твоя экспедиция... помнишь, годовая, уже с ним сотворила злую шутку, пришлось наполовину убрать. Не довольно ли истреблять свой организм по частям. Да, кстати, давно хотела спросить тебя тогда там… в больнице видела твою сотрудницу… Её, кажется, Ниной зовут? Я не ошиблась? Как она поживает? Ты ведь о ней хотел со мной... – специально не договаривала, дав возможность начать мучительный разговор мужу.
– Нее-е-т, не о… но… Вообще... да! – вконец растерявшись от осведомлённости и еще больше невозмутимой реакции жены.
– Не надо ничего говорить. Если ты о ней… - перебила, приложив его палец к его же губам.
– Женечка, понимаешь, я должен быть там.
У нее ребенок от меня. Если бы не он, то я бы никогда…
Понимаешь...
Да, так случилось...
Виноват!
Каюсь, что смалодушничал в этой чёртовой экспедиции. Схожу с ума! Но ничего не могу поделать. Она оказалась такая настойчивая и не дает мне покоя. А ты знаешь, что может быть с моей карьерой, если…
– Если, если... Ох уж это - если! - в задумчивости протянула Женя, словно принимая жизненно важное решение.
А если не может быть и не будет, мой несчастный!
Какая же она несносная, эта ненавистная женщина, не правда ли?
Нарушает покой. Такого достойного, авторитетного господина!
Он ведь и не догадывался, предаваясь мимолетной страсти, (ты ведь так хотел это обозвать) что ей всего лишь требуется выйти за него замуж. За такого респектабельного, известного ученого, давно и основательно освободившегося от коротеньких штанишек студента, аспиранта и облачившись в смокинг, ученого с мировым именем?
Родив скоропостижно ребеночка, она твердо была убеждена, что тут же уложила его статус и авторитет, который он боится потерять, к своим ногам?
Не правда ли неожиданно и обидно?
А все это произошло, мой милый, по одной простой причине, что любой женщине это требуется от вас, прежде всего.
И только редким особям нужна любовь.
Да, да!
Та самая!
Настоящая.
Жертвенная.
Когда женщина кладет на алтарь служения супругу: все мечты, любимую профессию личные пристрастия, и всецело отдает себя ЕМУ - любимому, единственному, с огромным вдохновением и отменным аппетитом поглощающему службу: ЕМУ. Во имя НЕГО, для НЕГО.
Женя вышла в прихожую и стала лихорадочно одеваться. Долго не могла ногой попасть ногой в сапог... от беспомощности опустилась рядом с креслом на пол. Предательски дрожали руки и противно начинали сотрясаться плечи хотя она изо-всех сил сопротивлялась, накатывающейся брезгливой волне разрушения.
– Женька, ну куда ты идешь?
Там такая метель! милая моя!
Прости… пр...
Давай сохраним...
– Заботливый ты мой, не тревожь себя лишними переживаниям!
С таким здоровьем тебя на всех нас не хватит.
Тем более с рождением ребеночка начинается полоса неподдельных волнений для ранимой психики юного папаши, со здоровьем дряхлого старца.
Не так ли?
Только не забывай, что каждые полгода ты должен… Нет, просто обязан ложиться в больницу на плановый осмотр.
И диета...
Диета, милый.
А мне нужно срочно бежать к косметологу.
Я уже давно к ней записалась.
Извини, не провожаю! - говоря все это, откуда-то появились силы и уверенность в себе, как в женщине. Личности.
На бегу, кое-как накинув пуховик, выскочила на улицу. Метель на улице куролесила с особенным изыском, сбивая с ног прохожих, втягивая в свою круговерть все новые и новые жертвы - участники, включая и её, бегущую в пустоту. Силясь разглядеть хоть какой-то огонек сквозь снег для ориентира, сознание выискивало путь решения, но его не было, а тело требовало движения. Но куда... Туда... вперед, не глядя под ноги, подставив лицо под колющий горячий снег. Опустошенная, гордая осанка шла по направлению в никуда… Внезапно наткнувшись на два тусклых глаза, пронзительно сигналящих, выпученных от ужаса фар, осанка тут обрела наполненность человеческого тела.
– Вы! Вы что же это по дороге совершаете променад? И без вас не видно ни хрена… О, да тут голимая ПУСТОТА в горячем снегу! – воскликнул мужчина, вглядевшись в опустошённое лицо заснеженной женщины. Так, а ну-ка немедленно ныряйте в машину ко мне. И даже не сопротивляйтесь. Я хирург, насмотрелся на идущих в никуда… только уже под простыней.
Женя и не думала сопротивляться. Напротив, ей было даже любопытно, что ждет теперь там… за поворотом судьбы. А за поворотом оказался небольшой, но уютный грузинский ресторанчик в лесу.
– Гоги, как тебя давно не было! Ты где пропадал, генацвале? – пылко приветствовал хозяин, заключив в объятиях похитителя придорожных женщин.
– Давай, бИстро прАхАдите к камину, – засуетился Вахтанг, и помчался за официантами.
– Григорий, а вас как? - протягивая руку, но, не встретив ответного движения, настойчиво ждал ответа.
– А вам не все равно?
– Мне, допустим, безразлично, но здесь мои друзья, и я не хочу, чтобы у них возникли лишние вопросы, которые будут травмировать прежде всего вас. А вы и без того… никакая.
– Евгения.
– Вот и замечательно, Женя. Итак, мы коллеги. Можете не улыбаться, изображая воспитанность, и чувствуйте себя защищённой от назойливых вмешательств.
– Гоги, представь нам свою царицу. Не Тамара, надеюсь?
– Нет, не Тамара. Женя. У нас сегодня был сложный день. Пять операций, а ей приходилось их героически вынести на ногах. Евгения старшая операционная сестра у нас. Нам бы согреться и вкусить твоих изысков.
– Все, все понял! Не будем тревожить вас. Отдыхайте, - и Вахтанг подставил под ноги Жене мягкий пуфик, чтобы смогла перед камином полулежать. Она ответила благодарным взглядом. Закрыв глаза, тут же провалилась.
Очнулась уже в больничной палате… Не успела испугаться, удивившись, как вошел Григорий.
– Глаза полны неподдельного удивления? Женя, вы только не волнуйтесь, пожалуйста! С вами все хорошо, но мне надо было на операцию ехать срочно, а тут вы у камина… Сами понимаете, пришлось прихватить с собой приятный багаж и совсем даже не тяжелый, - пытался шутить, но споткнувшись о строгий взгляд, умолк.
– Григорий Ираклиевич, ей срочно требуется консультация гинеколога. Эта ваша тяжелая еще и беременная оказалась! Мы не может ее сразу на операцию! - волновалась медсестра с анализами в руках.
– Где же его сейчас брать? Операцию надо делать срочно, но выхода нет. Вызывайте.
– Постойте! Давайте я посмотрю! – воскликнула Женя. - Правда, уже давно не занималась любимой работой, – встретив изумлённый взгляд, – да, я акушер-гинеколог высшей категории.
Трехчасовая операция прошла удачно, и юной девушке, попавшей в аварию, удалось сохранить не только жизнь, но и ребенка.
***
– Так что, Евгения, не забывайте о нашем разговоре. И ещё прошу Вас крепко подумать о моем предложении, - прощаясь у подъезда, Григорий приложился губами к руке.
Ничего не сказав в ответ на неожиданное предположение, она просто посмотрела в глаза «неожиданности» и, задумчиво повернувшись, неуверенно пошла в сторону подъезда...
***
Возвращалась домой из ниоткуда... Включила в прихожей свет, надеясь, что никто её здесь больше не ждет, но…
– Женечка, ты куда? Куда пропала?!
Какой может быть косметолог на двое суток?!
Я весь извелся!
Ты… ты только ничего не спрашивай у меня и… не гони.
Прошу!
Я все-таки решил остаться…
Хорошо?
Скажи только, мы ведь можем платить деньги на… на того ребенка?
Помоги мне оставаться человеком.
– Знаешь, я выхожу на работу.
Да, да!
На ра-бо-ту-у.
Боже, как же я по ней соскучилась! - проговорила, одновременно зевая. Оказывается, это такое счастье, заниматься любимым благодарным делом!
А ты… Ты пригласи свою маму! Она всегда мечтает только об одном - быть тебе полезной. Служить.
Можешь даже переехать к ней.
Путь готовит для тебя диетическую пищу.
Хорошо?
У меня же... больше не будет на это времени. А сейчас извини, чертовски устала.
Иду спать.
Метель, наконец, угомонилась, и мрачное небо приоткрыло створки солнцу.
