В прокуренном заведении на Невском, где собирался после шести вечера местный андеграунд, за одним из столиков, разлили по пустым чашкам из под кофе дорогой коньяк.
— Не чокаемся, за окном мент! — предупредил товарищей некто Фауст, завсегдатай этого шумного кафе, поправляя стильные очки в металлической оправе.
— Кстати, Димон, я не поверю, что украл кто-то из наших! Сам подумай, какой интерес тырить пластинку с автографом мировой звезды, если нельзя ее потом показать в тусовке! — добавил он, отпив с наслаждением из чашечки. — Но ты, главное, не падай духом — разберемся, проанализируем! В "Сайгоне" пока ещё ничего не пропадало бесследно.
Дима Котов, волосатый хиппи, бас-гитара и автор текстов мало кому известной группы "Богемная рапсодия", сидел с понурым видом; по лицу музыканта словно проехали бульдозером. Даже импортный коньяк, принесенный его неизменной спутницей Лили, не добавил парню настроения.
Рядом, за высоким столиком, кто-то читал стихи. Негромко и выразительно.
По нескольким залам, соединенным в общее пространство, растекался привычный гул сотни голосов.
— Да ладно, мы без претензий! — воскликнул Димон, стряхивая пепел в эмалированную тарелку. Как все непризнанные гении, он осуждал окружающий мир, но мирился с невозможностью его исправить. Обещание во всём разобраться виделось ему не более, чем козырной отмазкой.
Парень подошел к Лили, которая уселась на низком подоконнике, и потянул ее бесцеремонно за руку.
- А ну-ка, тормозим! — одернул Фауст собравшихся уходить.
Симпатяга-Лили уселась на прежнее место, закинув ногу на ногу.
Фауст медленно затушил сигарету, кашлянул и взял инициативу в свои руки:
— Значит так, уважаемые музыканты!
— Девушка, вообще-то, художница! Она рисует нам декорации,— поправил Димон.
— Ну хорошо, уважаемые музыканты и рисовальщики! Два часа назад вы принесли сюда нераспечатанную посылку из Лондона. Откуда, если не секрет, прямо с почты?
— Абсолютно! Груз прибыл в отделение связи, по адресу прописки меня и моей мамы, на Загородном. Я притащил его сюда, не вскрывая, чуял всеми печёнками — будет сюрприз! Да ты и сам видел реакцию пацанов, когда Лили разорвала упаковку.
— Конечно, видел! Но надо еще раз вспомнить общую картину и ключевые её пикселы. Итак, в коробке лежал миньон "Богемская рапсодия" с автографом Фреда Меркьюри на этикетке. Синей шариковой ручкой, по-английски: "Русскому другу от Фредди!" и его подпись... Помню, увидев это, ребята обалдели, пластинка сразу пошла по рукам! Что дальше?
— Да ничего, вроде. Сунул ее потом в конверт, спрятал в потайной карман куртки.
— Из кафе куда-нибудь выходили?
— Съездили ко мне на Ржевку потрахаться! — вставила с усмешкой Лили, сбрасывая пепел сигареты на темный мрамор. У нее красивые длинные пальцы.
— Ты ее не слушай! — поправил Димон. — Мы два часа протолкались здесь, безвылазно. Народу много, поэтому диск из кармана я не вынимал. Подмену увидел минут двадцать назад, просто решил проверить. Смотрю, автографа на "яблоке" уже и нет. Ловко сработали, фокусники, мои аплодисменты!
— Можно взглянуть? — спросил Фауст.
Димон нехотя протянул диск: такой же миньон "Богемская рапсодия". Такая же красная этикетка. Только немного странная, кривая, будто переклеена. Схожее фуфло могут продать на рынке у "Юного Техника": вместо английского рока, хор Александрова.
— Думаешь, мистика? Нет, Димон, мистика на нашей планете закончилась со смертью графа Калиостро! Поэтому объясни мне, пожалуйста, как ты затеял почтовый роман со звездой мирового рока, где взял адрес? Это ведь не кубики из пластилина лепить.
Подружка музыканта вмешалась в разговор. С наигранным лёгким недоумением, закатывая глаза вверх и выдыхая сладкий дым, произнесла:
— История следующая, Дима поздравил фронтмена "Куин" с днем рождения, телеграммой с Главпочтамта. Заодно, попросил выслать, при случае, диск с автографом. Домашний адрес Фредди мы узнали от моего брата, моряка, который ходит в загранку. Через пару месяцев, неожиданно, пришел бандеролью ответ... Дальше вы все знаете.
— Будем еще чего-нибудь заказывать?
К столику подошла высокая девушка, варщица лучшего в городе кофе.
Кстати, в "Сайгоне" выбор этого напитка огромен: двойной, тройной, четверной! Двух последних опций в меню нет, они доступны только для завсегдатаев. Пить такую "смолу", честно говоря, может не каждый. Но местная богема довольна, ей нравится горький привкус.
— Мне четверной, пожалуйста! Сдачи не надо, — произнес Фауст, положив на стол бежевую купюру в один рубль, и деликатно спросил:
- А не подскажете, уважаемая леди, как в "Сайгоне" нынче с безопасностью?
— С какой целью интересуетесь?
— Я весь такой тонкий! Кожа на куртке лаковая, итальянская. Не норовен час, порежут.
— Могу вас обрадовать! Даже родная милиция подтвердит, что у карманников в "Сайгоне" отдельная тусовка, посетителей они не трогают. Хотя, забавные истории случаются. Например, год назад привел один литератор молодую барышню: они сидели вон там, в маленьком зале у входа, где подают шампанское. Вскоре обнаружилось, что у гостьи пропала сумка. Кавалер тут же направился к Витe Колесо с банальным вопросом:
"Ты меня уважаешь?".
Витя ему: "Уважаю!"
"Тогда придется сделать так, чтобы сумочка быстро нашлась!"
"С деньгами или без?"
"С деньгами!"
Минут через пятнадцать, сумка вернулась с нетронутым кошельком. Говорят, клиентка была настолько удивлена, что согласилась выйти за того литератора замуж. Он делал ей в нашем кафе предложение.
— Витя Колесо, к сожалению, забухал. Будем расследовать сами! — произнес негромко Фауст, когда продавщица ретировалась за свою стойку. — Кстати, ничего нового она не рассказала. Просто, я хотел, чтобы вы лишний раз услышали библейскую истину: в "Сайгоне" не воруют! Поэтому, если завелась какая-нибудь гнида, надо ее вычислить и шарахнуть головой о стену. Я доступно излагаю?
Тут самое время отметить, что молодой человек, которого называли Фауст, не был ни музыкантом, ни художником, ни литератором. Его место в богемной тусовке сводилось к умению решать проблемы. Кража диска с автографом Меркьюри выглядела, по сравнению с прежними заковыками, чем-то на уровне Второй Мировой. Оставить это дело на самотёк было никак нельзя.
— Скажу вам больше, дорогие мои! Сегодня днем в "Сайгоне" проходил мастер-класс для молодых карманников — то есть, была у них масштабная сходка под названием "семинар". Вообще, местные воры чтут благородный принцип: не тырить там, где живешь или тусуешься. Но я вдруг подумал, а не завелась ли у братвы подлая тварь, нарушающая это золотое правило?
— Лили, мне надоело слушать байки, может нам пора? — вздохнул Димон.
Девушка молча накинула сумку на плечо и спрыгнула с подоконника.
— Да постойте вы! Не хотите, что ли, вернуть свой диск с автографом Фредди Меркьюри?
— Слушай, Фауст! Разумеется, нам позарез нужно отыскать эту пластинку и мы ее найдем. Но свет клином на ней не сошелся. В среду у нас прослушивание в рок-клубе, могут принять. Серьезный экзамен, между прочим! Лили надо рисовать декорации, мне репетировать.
— Ого, рок-клуб - это новые площадки, выход на аудиторию! Будете под одной крышей с Гребнем и Шклярским.
— Вот именно. Надо готовиться к прослушиванию, комиссия за просто так пряники не раздает.
— Но пять-то минут погоду не делают!.. Я видел в соседнем зале человечка, который был на семинаре воров.
— Он что-ли карманник?
— Нет, конечно. Рыскин у нас психоделический поэт, жонглер и фокусник, но решил потусить с братвой для своего общего, так сказать, развития. Думаю, он нам поможет, подскажет что-нибудь дельное. Ждите меня здесь, попробую привести эксперта!
- Вообще, старый, ты и без меня все знаешь: ребята промышляют где-угодно и чем-угодно, но только не в "Сайгоне" и уж точно не во время своих семинаров. К тому же, им автограф Фредди Меркьюри, как рыбе зонт! — уверил Рыскин, допивая свой четверной кофе. Кудрявый, подтянутый, он был похож на подмастерье из немецких сказок: — Но вопрос, что приключилось с пластинкой, мне и самому интересен. Как вариант, это подсуетилась подруга Димона.
— А какой мотив?
— Нелюбовь к богемной тусовке! Ты разве не заметил, что она здесь постоянно, ото всего, воротит нос? Все женщины одинаковы. Могла подменить диск, чтоб ее обожаемый кавалер принял это за кражу и поссорился с парнями.
— Любопытная версия.
— Кстати, смотри, Лилечка идет на выход. Послежу-ка я за красавой, а ты лучше возвращайся к нашему гитаристу, пока и он не сбежал.
— Не понимаю, почему вы назвались "Богемная рапсодия"! По знаменитой песне "Куин"? Так она, вроде, немного иначе переводится.
— В отличие от богемского стекла, рапсодия имеет отношение, как и мы с тобой, к Богеме, — ответил Димон. Он был определенно не в духе. Смотрел на часы, показывая всем своим видом, что теряет время. — Хорош докапываться! Скажи лучше, где твой обещанный специалист по карманным кражам.
— А у меня встречный вопрос: где твоя драгоценная Лили?.. Что ты вообще о ней думаешь?
— Это моя лучшая подруга и классная художница! Внимательна, глаз-алмаз, срисует-скопирует что угодно, добавит в рисунок безудержную фантазию!.. Ей тут сегодня поднадоело, ушла работать.
— Женщины имеют по некоторым вопросам мнение, отличное от нашего. Мне показалось, она хочет поссорить тебя с тусовкой, чтобы ты больше тратил время на неё, любимую. Врубаешься? Это ведь она могла подменить диск!
Голос сзади нарушил доверительную беседу:
— Не туда заруливаешь, мистер Шерлок Холмс!
Кудрявый Рыскин держал в руке, выставив напоказ, миньон с красной этикеткой и автографом Фреда Меркьюри. То самое чудо, которое разглядывали недавно "всем Сайгоном".
— Девушка не крала, потому что никакой кражи не было вообще. Просто, кто-то из них двоих, скорее всего Димон, наклеил на диск новую этикетку, купленную предварительно у фарцовщиков. Причем, наклеил криво и слабенько — легко снимается.
— Не догоняю, кому и зачем нужны такие финты? — пожал плечами Фауст.
— Попробую объяснить происшедшее, как я его вижу. Последовательно, шаг за шагом... Надпись на "яблоке" сделала художница Лили, скопировав почерк мировой знаменитости, Фредди Меркьюри; образец почерка можно найти в английских музыкальных журналах... Посылку из Лондона отправил ее брат, когда ходил последний раз в загранку... После показа диска с поддельным автографом, его надо было "потерять" как можно быстрее, чтоб никто не просил лишний раз посмотреть, сфоткать, устроить экспертизу. Вот они и наклеили новую этикетку, чтобы выдать диск за другой, подмененный.
Потом пришли к тебе, чтоб изобразить великую скорбь и желание найти вора... Надеюсь, не надо объяснять, какой вес имеет в нашей тусовке сам факт получения автографа великого Меркьюри!
— Особенно, перед приемным экзаменом в рок-клуб! — вставил со значением Фауст.
Дима Котов сидел в стороне, подперев голову руками. Бледный, как лунный свет на картинах импрессионистов. В окне танцевали на мокром асфальте огни Невского.
— Все бы прошло тик-ток без вашего дурацкого расследования! — выдавил он наконец. — Мы этот диск, после замены
Очень понравился рассказ, Трэвелер!
Стаканчики фаянсовые)