Dunkel..

  
                             ОТРЫВОК  из повести

                      

        Krankenschwester Петра летала по палате с флакончиком  какой-то аэрозоли, тщетно  пытаясь  настичь  и уничтожить  муху.  Петра летала, и муха летала.  Аэрозоль сладко пах  малиной и было непонятно, почему  муха должна была от него умереть.
   В-з-з-з-з… гудела она и билась  о пластиковое  окно.  В-з-з-з-з… Муха  была чёрно-зелёная, огромная и противная.  Я свернула    журнал  трубочкой ,поднялась с койки, и одним ударом  превратила  её в мокрое  пятнышко. В комнате воцарилась  тишина.
  Петра , неслышно притворив за собой  дверь, исчезла  в  неизвестном направлении, успев, правда, прошептать по- немецки  под нос, кто я  такая есть…
    Нас  в палате  двое, и Петра  уверена, что мы не  понимаем  по-немецки  ни словечка. И никто не знает!
    Нас  двое, и у  нас одинаковое всё: имена, отчества, диагнозы, даже…внешности…Разные  у нас возраст и...стадии…Похожи мы, как близнецы,  Надежда- старшая -маленькая, беленькая, полненькая…Я –маленькая, беленькая, и  такая же полненькая…вру. Я даже полнее…
«Химия»  сделала своё  подленькое дело - я превратилась  в «ёмкость с жидкостью», этакая фляга на ножках…Никто  не знает, сколько  нам осталось, и Петра не знает. Мы - ходячие, жаждущие жить!
    Весь  персонал уверен, что мы, « эти  русские», не  понимаем  их, и говорят о нас открыто. Так  я узнала, что у «Надежды –первой»  последняя, четвёртая  стадия, неизлечимая, неоперабельная,  не…и не… и  не…
У меня - вторая, и есть шанс вскочить в уходящий поезд.
Но я знаю, что  бывают  чудеса, бывают, и всё тут!  Я  не  верю, что  она  уйдёт  раньше  меня. Не хочу верить.
      На наших тумбочках – красивые, ярко-оранжевые апельсины, В них витамины и жизнь. Их надо есть. Я не  люблю этого слова - надо. И апельсины, сладкие и липучие, не люблю… Я люблю яблоки, наши, местные…Антоновку, м-м-м-м…
Надежда - старшая  сильная… Она  умная-преумная, сильная-пресильная…и обречённая.  Я  вдруг  обнаружила  за собой, что равняюсь  на неё.  Во всём.
      Зная свои  диагнозы,  мы не говорим об ЭТОМ  никогда.  Мы загадываем…на много лет  вперёд, как все « нормальные».  О всём-  о внуках, детях,  « закрутках» на зиму…мы делимся  рецептами, секретами, надеждами… Так я узнала, что  Надежда  пишет стихи. Хорошие стихи,  настоящие… и  нигде ни разу  не  публиковалась…
Умрём - не умрём , а жизнь-то идёт?  И  я задалась идеей  фикс,  чтобы  прочитать её  всё … и её дочь  пересылала  мне на  почту  стихи… прекрасные  стихи, полные  света  и надежды…
В  один  из  спокойных  вечеров, когда  нам обеим было  хорошо,  как «нормальным», я  рискнула показать ей  своё  « творчество»…
  Умирающий человек  не  будет врать. Не будет!  И  я поверила  ей, что  стихи мои -  шедевры. Взяла,  и поверила…
    Петра  чего-то  заподозрила,  и  стала следить за нами… чего  ей надо-то? 
Ну, шепчемся, ну, не  вылезаем  из  телефонов…другим  нельзя, а нам - можно… Нам разрешено  всё,  потому, что  нам уже ничего  не  вредно.
  Нам  можно всё , и ничего  уже не вредно…И мы обе прекрасно знаем немецкий язык,  и слышим и понимаем всё, что  о  нас говорят.
…У Надежды  семья…  её не  оставляют  ни на минуту, ей звонят, её  опекают, её  « тянут» . Ей надо жить, ей есть  ради кого… у меня  пол семьи, но мне  тоже хочется жить, хотя  особо и не для кого.
  Не для кого…а было счастье, невозможное, дивное, сладкое!!  Туфли  были  шпильки,  настоящие,  фирменные, сладко пахнущие кожей… я  смотрю на свои распухшие  ноги. И не плачу…совсем- нет сил.  Смотрю в зеркало…и говорю себе там:
  -  Надежда ,ты чего это? Ты это чего?
  Вечер… я не  помню , какого  дня...не помню,  десятого, двенадцатого? Всё смешалось в памяти, как липкая , вязкая каша…  мне  поставили  капельницу.  Во рту  жутчайшая сухость.  Я  имею  право пить  во время сеанса, ведь это долгие часы… Протягиваю руку , на ощупь  пластикового  стакана не  нахожу… Тяжело, но я  поднимаю веки. И вижу стакан  с  красной водой… почему- красной ?  Почему  стакан- тоже красный ?  Постепенно  контуры размываются,  и всё становится одним  огромным  красным пятном. Я ослепла?
Вы  когда-нибудь  оказывались в кромешной  тьме  с завязанными  глазами?
И я  раньше никогда… в словах это как  объяснить?  Никак…. Это  нужно ощутить..вернее, этого  никак  нельзя ощущать… потому, что  это мрак…
    Dunkel..