Однажды королевский Пингвин, мальтийский Бегемот ремнезуб и северный Олень в хорошую погоду дружно летели журавлиным клином с Земли Александра Первого Антарктиды через пролив Дрейка на Огненную Землю. Пингвин хотел погреться на скалах Южной Америки. Бегемот - изучить влияния холода на развитии инквизиции в нижнем Поволжье. Олень? Олень увязался за компанию.
Летели-летели. Устали. Сели друзья-товарищи на планширь ограждения правого крыла ходового мостика советского атомного авианесущего эскадренного тральщика под дивным названием «Антарктид», данным в честь первого открывателя Антарктиды и стали наблюдать за колготней экипажа грозного, по пояс деревянного корабля.
- Эй, пернатые! Поаккуратней здесь своими копытоластами! - возмутился Пеленгатор установленный на стойке в углу мостика. – Здесь вам не университет марксизма-ленинизма!
Грозный и мужественный корабль добросовестно траля иноцироны в южных водах Атлантического океана на благо Великой страны, где никогда не заходило солнце, тоже удивленно посмотрел на непрошенных гостей, но не согнал с борта стремительным ревуном, способным поднять мертвых из праха.
На святую троицу так же с любопытством посмотрели корабельные приборы размещенные на ходовом мостике: Штурвал, который еще в руках держал адмирал Горшков. Репитер гирокомпаса, установленным на пелорусе. Эхолот, слушающий сердце Океана. На ручке машинного телеграфа висела табличка «Не трогать! Работают люди!»
Удобно усевшись на планширь, как на лавочку у подъезда в Сыктывкаре, смелые и закаленные в морских передрягах скитальцы океанов задались вопросом:
- В чем сила корабля?
«Ну и придурки! – проэхолотил Эхолот. – Вместо того чтобы думать о счастье всего Человечества, стали мусолить тему силы, - и дав контрольный выстрел электрическим сигналом в чрево океана, добавил. - Сила в четкости эха. Эха друг друга!»
Пингвин с интересом посмотрев на играющих впереди носа корабля крестовидных дельфинов с белыми полосами на теле, образующими форму «песочных часов», сразу же умно пропингвинил:
- Наверное в использовании достижений современной техники в гуманитарных целях изучения миросоздания. Вспомните парусные суда, борта и снасти которых мы еще недавно с удовольствием обсерали. Сила корабля тогда зависела только от силы ветра. А сейчас?
- Сейчас вся сила в атомной энергетической установке, которая вмещает в себя несколько сотен лошадиных сил. Мне так сказал по секрету Попугай из Патагонии, который одно время работал попугаем в Курчатовском институте, – возразил Пингвину Бегемот и почесав лапой гладкий животик, сокрушенно задал себе вопрос. - Правда я не понял, где и как помещается такой табун в недрах корабля?
Суровый плоский, но натянутый на шар, Южный океан, который состоял из южных частей Тихого, Атлантического и Индийского океанов, окружающих Антарктиду, был божественно красив. Мимо величественно проплывали антарктидистые айсберги, облепленными чайками. Солнечные лучи, отражаясь от льда раскрывались маленькими радугами. Улыбчивые котики заигрывали с недовольным от бесцеремонности антарктическим клыкачем, сурово нахмурившим свои брови, а хищные касатки придурошно гонялись за обаятельными тюленями и непричесанными морскими львами.
- Э, нет, друзья, - не согласился Олень с распущенными рогами, напоминающие рваные пиратские паруса. – Мне один брат по секрету говорил: Сила в правде! Без нее экипаж корабля до Антарктиды не дойдет и ребенок не родится.
- Будь точен, дружище, - возразил курносый Пингвин северному Оленю, хорошо зная, что ребенок рождается не от правды, а от аистов. - Корабль не дошел бы до южного полюса без командира. Это ум, честь и советь корабля.
- Много нарулит ваш командир без штурмана, который знает моря и океана, как свой геморрой, - со штурманского столика, где лежал волшебный Курвиметр и загадочный, как командующий эскадрой Лот, с обидой сказал Секстан, хотя хорошо помнил сказанные ему еще Петром Первым слова: «Штурманов во время баталии на верхнюю палубу не пущать, ибо они своим гнусным видом, всю баталию расстраивают». - Кораблеводитель может вести прокладку и умеет определять место корабля на просторах мирового океана.
- Эт-то точно, - Нактоуз Компаса одобрительно качнул котелком с картушкой плавающем в свежем спирте. - Чего только стоит определение места корабля в Океане ночью в плохую погоду, когда не видно ни зги.
- СтОит или стоИт? – переспросила Картушка.
- Не о том думаешь, подруга! – одернул Компас. – О корабле надо думать!
- Не согласен! – в разговор вступил Ракетоминноторпедерометр, лежащий на столике у командирского кресла. – Сколько сил и боевой мощности находится в моих ядреных, то есть ядерных минах, ракетах и торпедах нет ни у кого. Я сила корабля.
- Много вы понимаете в мощностях! – с апломбом заявил машинный Телеграф, повесив на себя новую табличку «Руками не трогать!» – Вся сила корабля заключается в машинном отделении, где трудятся лошадиные силы атомов.
Командир, похожий на Крузенштерна на пенсии, сидящий в командирском кресле и куря гавайскую сигару, в пол уха слушая треп пернатых гостей и корабельных приборов не выдержал и резко подвел итог словами морской притчи:
- Сила корабля в Матросе! Каков Матрос – такова и Сила корабля.
2024
![Ноотропы
Автор: Дмитрий Игнатов Ноотропы
Автор: Дмитрий Игнатов](https://storage.fabulae.ru/images/books/book_1869e.jpg)
Сила в - правде! А правда - у капитана, ежели это корабль!
Сила - всегда у самого главного!
Этих пернатых бегемотов и оленей - гнать!
Они получаются иноагенты на корабле.