На станции тихого уездного города молодому человеку помогли выгрузить из поезда багаж, и уже через четверть часа Артём ехал в прибывшем за ним экипаже туда, где проложила дорогу, казалось, сама судьба. Немного легкомысленно вначале повествования заниматься описанием природы тех мест, ибо мало кто усомнится, что была она способна очаровать, соблазнить и даже одурманить разум любого горожанина. Молодой инженер приехал из столицы, чтобы сделать чертёж моста, способного, по задумке заказчика, соединить берег Сосновки с противоположным берегом реки, где человек не успел ещё оставить свой разрушительный след. За эту несколько сомнительную идею ему был обещан солидный гонорар, что и послужило основной причиной, по которой неискушённый Артём дал согласие принять участие в технически сложном проекте. Все помещики, как один самодуры, но каждый по-своему. Артём где-то слышал о том, что у капризных господ имеются разного рода причуды, но это обстоятельство не повлияло на принятое им решение. Ближе к полудню инженер прибыл в усадьбу. Оказавшись в кабинете хозяина, Артём имел возможность изучить интерьер и был впечатлён обстановкой. Массивные шкафы вдоль стен, роскошный диван с двумя креслами близнецами и внушительных размеров рабочий стол, собранный из ценных пород дерева. Он стоял чуть ближе к балконной двери, так, чтобы при желании хозяин мог без труда в неё выйти. Высокие окна скрывались под завесой плотных тяжёлых штор, и свет сквозь них пробивался лишь в тех местах, где они разделялись. На одной из стен висела картина с морским сюжетом. Громадные волны поднимались отовсюду, а помещённые в центр бедствия несчастные моряки облепили сломанную мачту и теперь, моля о спасении, вознесли руки к небу. Рядом висела другая картина. Неумело написанный, скорее всего, кем-то из местных художников портрет лишь отдалённо напоминал хозяина дома, и потому в его чертах угадывался кто угодно, например, известный писатель или великий учёный, а если позволить фантазии разгуляться, то можно было разглядеть в нём даже образ самого императора. Это если фантазия пасётся сама по себе, и пастуху нет дела до того, в какой овраг, будучи беспризорной, она полетит кувырком. Стену напротив украшало красивое и, вероятно, очень дорогое ружьё.
— Красивое у вас ружьё. - Старинная, должно быть, работа.
Пытаясь польстить, заметил Артём. Хозяин посмотрел на вошедшего инженера взглядом недобрым, но снисходительным. Казалось, дом был полон всякой жизни, но здесь, в кабинете, не нашлось никого, кто мог бы официально представить их друг другу.
— Полуэкт.
Важно объявил сам себя упитанный мужчина в сером костюме заграничного покроя. Дорогое пенсне, а также золотая цепочка, уходившая от пуговицы жилета в карман для часов, выдавали в этом зажиточном господине натуру степенную и нравами умеренную. Чтобы исключить возможность рукопожатия, педантичный Полуэкт демонстративно отвёл обе руки за спину.
— Полу экт, а полу кто?
Эта неопределённость в имени заставила Артёма слегка насторожиться. Мало того, что он понятия не имел, кто такой Экт, так у этой медали имелась вторая, ещё более непонятная сторона. Идея с раздвоением личности вдохновила молодого человека, и он захотел представиться тоже каким-нибудь Полу..., но кроме как полудурок, в голову не лезло ничего, и пришлось всё-таки назвать своё настоящее имя. Куда подевалась другая половина Экта, и была ли она вообще, Артём уточнять не стал и сразу перешёл к делу.
— Мне понадобится помощник в качестве ответственного ассистента.
Сообщил инженер в той манере, какую может позволить себе лишь человек, равный по происхождению. Полуэкт ревностно согласился отдать в качестве ассистента Настю не только потому, что считал её самой толковой, но ещё по какой-то другой причине. Думал ли он тогда, что если оставить этот вопрос за порогом внимания, сразу его не решив, позже предстоит вернуться обратно к тому же порогу. Он вышел на балкон и громко позвал Настю в кабинет. Находясь во дворе, Нилза подняла голову и подозрительно посмотрела на силуэт барина в монокль. Выписанная Полуэктом из-за границы для управления хозяйством, экономка Нилза была, как трость, худа, подчёркнуто строга с прислугой и считала себя, между прочим, идеалом дисциплины. Одно только её имя давало понять, что в этом доме вряд ли теперь кто услышит слово: можно. При её искренней преданности Полуэкту не лишним будет заметить, что правила эти относились и к хозяину в полном объёме. В отличие от остального жившего в усадьбе люда, у Полуэкта имелся хотя бы спасительный личный кабинет на втором этаже, куда заходить строго запрещалось всем и даже экономке. Войдя в кабинет и закрыв за собой дверь, в этом закутке интимных страхов Полуэкт чувствовал себя счастливым. Так же прибавляло счастливости и даже удваивало её то обстоятельство, что в кабинете имелся потайной ход с лестницей, ведущей вниз, прямо во двор. О чём-то таком подозрительная Нилза догадывалась, но твёрдо уверенна не была и вскоре сосредоточила внимание на вещах, ей понятных. Вообще, Нилзу побаивались все. Может быть, потому, что она имела способность появляться в любом месте неожиданно и всегда невовремя, а возможно, ещё и потому, что от сухой архаичной натуры приезжей дамы потягивало едким дымком феодальных костров инквизиции.
— Вы звали меня?
В открытую дверь кабинета вошла рослая, широкобёдрая, полная в груди Настя. Её лицо, усеянное мелкими ржаными веснушками, светилось так приветливо и живо, как радуется летним лучам зрелый подсолнух. Она была хороша. Много кто пытался немытым пальцем ковырнуть тот подсолнух, но сразу получал по ушам, от чего из головы сначала вылетало желание, а вслед за ним и прочая молодецкая дурь. Переживая тайное мучение, Полуэкт познакомил их и проводил обоих в специально отведённые для работы апартаменты учёного гостя. Посмотрев друг на друга, Артём и Настя почувствовали, как между ними в тот миг проскочила едва уловимая искра взаимной симпатии. Помещение, выделенное хозяином для работы, оказалось светлым, просторным и не давало Артёму поводов для жалоб и каких-либо мелких капризов. К тому же молодой специалист считал себя в быту неприхотливым аскетом. Первое время Артём трудился один, стараясь не упускать из виду мелочи, способные впоследствии оказаться важными. В таком ритме прошла неделя. Теперь Артёму понадобился помощник, и он пригласил девушку к себе.
Настя не заставила себя долго ждать. Появившись в кабинете она осторожно подошла к столу инженера.
— Чем вы заняты?
Легкомысленно спросила она, с напускным кокетством подкручивая пальцем локон.
— Логарифмическим дифференцированием.
Ответил Артём и провёл рукой по столу, где толстые книги, а за ними громоздкая по тем временам готовальня, придавили собой несколько больших сложных чертежей. Эти непонятные научные слова, привезённые им из далёкой столицы, пристыдили девушку и дали ей понять всю свою отсталость. Щеки зарделись румянцем, и первое, что она сделала, это застегнула пуговку на стойке воротничка своего платья, не желая показаться бесстыдницей. Артём догадался, что повёл себя неправильно, и тут же вежливо попросил Настю сделать травяной чай. Радости невидно было края. Настя покинула кабинет, но вскоре вошла с подносом, где поместилось всё: и фарфоровый чайник с чашками, и сушки с конфетами, и пирожки из печи. Так они познакомились ближе. Взявшись за дело, Артём часто ходил на реку, чтобы проводить там рекогносцировку, и, улыбаясь, объяснил помощнице, что это сложное слово не имеет отношения к реке. Инженер обучал Настю тем навыкам, что могли пойти на пользу общему делу, и с удовольствием разъяснял значение многих других непонятных ей слов. Артём только хотел казаться строгим, но когда снимал очки и близоруко улыбался, глядя на свою спутницу, то Насте казалось, что перед ней стоит совсем ещё глупый юноша, вернее, глупенький. Пока он возился на берегу с записями в одном журнале и делал пометки в другом, Настя ходила неподалёку, занималась собиранием луговых цветов и чувствовала, что начинает потихоньку влюбляться. Сам не зная того, Артём невольно ускорил этот процесс. Обедали они вдвоём и вечера тоже проводили вместе. Вместе с Нилзой, как они сами весело шутили, ибо бдительная дама не могла упустить момент, чтобы появиться внезапно. В один из таких вечеров Артём прочёл Насте книгу о горькой судьбе принца из далёкого Северного королевства. Перед Настей открылся тёмный мир, полный обмана и коварства. Призраки, измена, дуэль, отравленное вино, трагическая смерть - всё это смешалось в её голове и долго потом не давало заснуть. Утром Настя ходила по двору, радовалась солнышку и тому, что всё услышанное вчера находилось далеко отсюда и, возможно, было неправдой. Теперь лишь приятный бархатный голос Артёма всё ещё звучал где-то внутри, оставив на память цитату из той книги: "О, женщины, вам имя вероломство". Копаясь однажды по поручению инженера в его портфеле, Настя совершенно случайно наткнулась на необычную тетрадь, где вместо знаков, цифр и символов были стихи. Она прочла первые выбранные строки:
-Теперь с отравленной душой,
-Он вечно жил в нетленном теле,
-И смысл придал всему иной,
-Не тот, что был на самом деле.
— Это Вы сочинили?
Спросила Настя. Растерявшись, Артём не ответил ничего и тут же убрал тетрадь подальше. Недавно произошло интересное событие. Увидев, как местный пасечник Савелий самым некрасивым образом решил приволокнуться за Настей, не желая оставаться в стороне, благородный Артём одёрнул хама и влепил тому оплеуху, что не осталось незамеченным. Как и прежде, Настя была чем-то занята. Но сейчас девушка не собирала цветы, а пыталась сложить вместе многие грани непростой натуры Артёма в единый образ. Когда это произошло, она вдруг поняла, что окончательно и теперь уже намертво влюбилась. Это была её первая застенчивая, а потому во многом неловкая любовь. Сколько скрывалось в ней томных догадок, ночных девичьих страданий и мелких дневных обид по любому поводу. Настя лишилась аппетита и сна. От таких перемен силы её иссякли, и девушка с трудом таскала за инженером в одной руке тяжёлый портфель геодезиста, а в другой - громоздкий теодолит на длинном штативе. В это время Артём так же был занят внутренней борьбой и сам себе казался полосатым чёрно-белым столбом, стоявшим на границе между девственной тишиной природы и лязгающим чем-то железным, неумолимо нарастающим рокотом прогресса. Насте же казалось, что чёрно-белый пограничный столб её скромной персоной совершенно не интересуется и увлечён только бесконечными вычислениями. Надо было срочно что-то менять, пока все эти триангуляции не наложились друг на друга с целью погубить её окончательно. Наконец, сбор, а также анализ ранее созданных геодезических и картографических материалов по местности был закончен. Теперь предстояло заняться основной работой. Прибыли строители на телегах с мешками, коробами и другим инвентарём. Начался первый этап стротельства. Одни рыли котлован, другие устанавливали строительные леса, прочие работники делали отводы. Первую половину дня Артём проводил на месте работ. Что
