гнобить, если ты через две секунды рискуешь быть тотально сожранным? Как часто мы пытаемся отрубить себе голову за два метра от электрического стула? Зачем? Зачем мы это делаем, если единственный, кто может быть нам адвокатом в полной напряжения череде будней – мы сами? Обвинителей полон мир, а единственный адвокат, способный тебя защитить – это ты же и есть. Так не убивай своего единственного защитника на корню. Будь на стороне себя.
Чудовище открыло рот в немом жадном порыве, так глубоко, что внутри него я увидел страшный огонь, и этот красный огонь горел отблесками на тех несчастных, что двигались на ленте в зияющую пасть. Да, подход был на удивление техногенным: жертвы, которых пожирало чудовище, ехали к нему на автоматически движущейся черной ленте, той самой, что мы выкладываем товар в супермаркете перед кассой. Только тут вместо кассы была огромная отвратительная голова, жрущая людей без причмокивания. «Зина, отмена!», - захотелось заорать мне, но кот предусмотрительно зажал мне рот своей пушистой лапой. Никаких заграждений или надсмотрщиков я не увидел, лента двигалась так медленно, что можно было легко сбежать, просто отступив в сторону, но никто, повторюсь, никто из несчастных не делал этого. «Почему»?- спросите вы. Потому что их тела сверху донизу были опутаны стальными цепями, и эти цепи связывали их по рукам и ногам от макушки до пяток. Цепи… цепи… кто и за что сковал этих несчастных? «Грехи», - ответил на мои мысли кот и внимательно на меня посмотрел. Боюсь, что мы пробыли тут слишком долго, и слуги тьмы неминуемо должны бы были уже нас заметить и поставить на такую же черную прорезиненную ленту, чтобы забросить в зев чудовища, но кот слегка подтолкнул меня, мысленно передав: «Пошли», и мы прошли мимо этого ужасного зала абсолютно незамеченными. Вопросы роились в моей голове, как комары вечером в центре тайги над заблудившимся путником, запоздалый страх булькнул на дне моего желудка, когда мы уже порядочно отошли, я присел на корточки, тяжело дыша. Кот пару раз толкнул меня лапой, но я помотал головой, типа, дай отдышаться. «Почему он нас не заметил?» - спросил я напрямую кота. Мне уже нечего было стесняться – любая психушка была бы намного лучше этого темного мрачного места, где я находился сейчас, я был бы готов целовать руки тому, кто решил бы что я «ку-ку» и вызвал бы соответствующие органы контроля за сознанием населения. Но фишка в том, что из людей, хотя бы мало-мальски соображающих людей, не скованных теми страшными цепями, здесь был только я. И кот. Но кот же не «людь»?
Кот посмотрел на меня внимательно, и я понял, что эти цепи ждут каждого, кто преступает законы Бога. Я не был святым, не помню – кажется, я уже об этом говорил. Я грешил, но я очень. Очень. Очень старался не грешить. Хотя грех лежит у порога(с), о как же меня бесила и бесит эта цитата, но какая же это правда! Просто миллиард искушений, как огромный ледяной ушат обрушиваются на человека, когда он выходит из дома. И не менее летит на голову того, кто решит остаться. Место значения не имеет. Самое главное – дойти до финиша, не связанным по рукам и ногам. Самое главное – не дать им власти над собой. Потому что единственная власть над нашими душами должна принадлежать и принадлежит Богу, и ему одному. Создателю нашему, который даровал нам свободу волеизъявления, и в каждой, каждой, каждой жизни мы должны выбрать Его… чтобы не попасть на ту, супермарковскую ленту, к тому.. смердящему…
Глава 57
Нас не заметили, я был бы очень счастлив от этого ощущения, чуть более пары недель назад, или когда там я в очередной раз решил спасти планету от зла? Надо мной, наверное, хихикали в кулачок ангелы в раю и в аду чертили черти план преследования, но факт оставался фактом – я был слишком тщеславен и самонадеян –я надеялся спасти Землю. Было бы очень смешно, если бы не было так грустно – ведь за все это время пребывания здесь, в параллельной реальности, я понял лишь одно: силы мои малы, кот любит меня, ангелы мои защищают меня, Бог смотрит на меня сверху, а тьма жестко преследует, и не собирается останавливаться. Вселенная ждет от меня подвигов, а я каждый раз думаю, ну какой же я идиот, что во все это ввязался. Лежал бы сейчас на диване, пил бы пиво, как все, и не отсвечивал. Уже на вторую неделю постоянного употребления алкоголя мысли бы атрофировались, и я бы стал обычной кормовой базой для тьмы – бесплатной батарейкой. Исправно бы снабжал тьму энергией, а после смерти отправился бы в ад на стандартные мучения, как все, как все. Чего высовываться? Конец предрешен. Не сегодня, так завтра они настигнут меня, и я встану на прорезиненную конвейерную ленту. Не успев додумать эту мысль, я получил мощный чапалах от кота. Мои бедные челюсти щелкнули. Кот бил меня по щекам своими пушистыми лапами так сильно, что я не успевал отворачиваться. Откуда столько силы в таком маленьком существе? Я уже хотел было заорать, но он закрыл мне рот своими пушистыми лапами, и я заткнулся. В самом деле, он был прав: панические состояния о том, что ты можешь не победить, надо рубить на корню. Паника никогда не помогает победить, она на стороне проигравших. Я заткнулся и побрел вперед, под ободряющее мурлыканье - тарахтенье кота. Все-таки, мне крупно повезло с ним. Что бы со мной было, если бы мой мозг увлекся хотя бы одной моей панической мыслью? Куда бы, в какой тоскливый лабиринт без выхода она бы завела меня? Я видел этих пораженных самими собой воинов- они были повержены, повержены своим же страхом. Их организм сгенерировал страх и отравил сам себя. Как глупо быть разрушителем своей же собственной жизни: своих мечтаний, своих надежд, своей веры. Я не хотел быть, как они. Пусть весь мир считает меня сбитым летчиком, мой кот знает, что в моей груди бьется горячее сердце, что руки мои сильны, что взор мой зорок, как и прежде, что я меток, уверен в себе, что я стремителен и мощь моя никуда не делась. Что нам до того, что о нас подумает весь мир, когда мы должны дать ответ перед Ним, перед Ним одним? Что нам до этих миллиардов мнений таких же осужденных в конце жизни, как и ты сам? Не лучше ли думать с самого рождения, что за все поступки и даже мысли придется дать ответ. О, как горек час внезапной кончины для нераскаявшихся грешников. И с какой же тихой мирной счастливой улыбкой на устах отходят в вечность праведники! О, как же мне до них было далеко, как далеко, но как же хотелось приблизиться: умереть после долгой - долгой молитвы, а лучше и во время нее, как Серафим Саровский. Эх, но я не был святым, и об этом я мог только мечтать. Только слабая надежда на помилование в судный час подпитывала меня и заставляла передвигать мои уставшие ноги. Это, да и, пожалуй, кот. Ведь мы всегда в ответе за тех, кого приручили.
Глава 58
Мы шли уже довольно долго, а тьма даже и не думала рассеиваться. Густой туман висел по сторонам, наши горящие внутренним золотым огнем тела освещали нам путь. Мы с котом были, как два вечно горящих факела, правда, неизвестно, на каком топливе. Где мы находились? Я бы сказал, с учетом тумана, что это могло быть просто масштабное место для парковки, или же, пространство размером с пустыню Сахару. Я не знал, ни где я нахожусь, ни куда мы идем. Кот ласково тарахтел мне в ухо, отгоняя от меня панические атаки. Мой глаз уже пригляделся к этой полутьме, и я бы точно заметил нечто неожиданное. Если бы оно было. Если бы оно было. Хуже войны только ожидание войны. Хуже драки только те томительные секунды, когда все участники знают, что она будет, но кто-то должен ударить первым. Взять на себя ответственность, открыть дверь в тартар, начать это все, спровоцировать. Я не хотел брать на душу этот грех, ведь всем известно, что Рай получают миротворцы, а вовсе не те, кто развязывает войны. Но как же я знал, как я знал, как я был уверен на все 100%, что драка будет… Шерсть моя стояла дыбом, глаз различал малейшие оттенки тьмы в тумане, на любой шорох я реагировал, как боец спецназа: быстро, с опережением. Однако…на нас не нападали. И это выматывало хуже самого боя. Приходилось быть на стороже, тратить нервные клетки. И идти, и идти в непроглядную мглу…Никогда не любил эти гребанные 3D пространства. Это когда ты знаешь, точно, 100% знаешь, что комната перед тобой не больше спичечного коробка, но открываешь дверь и видишь перед собой огромное футбольное поле. Кто это придумал? Зачем? Не иначе как уловки разума, ловушки темных, параллельные пространства или сбой в соседних галактиках, в общем, ничего хорошего. Но тебе приходится жить с этим. Ни одной, ни одной хорошей мысли не возникло в моем мозгу при первом взгляде на этот замок. Моя пятая точка отчаянно кричала: «Беги! Беги, дурак, отсюда!». Но чувство долга, чтоб его за ногу, да страх за кота просто на веревке потянули меня вовнутрь. Да и от того, кто отказывается от судьбы, уготованной Богом, рано или поздно отвернется сам Бог. А этого я никак не мог допустить. Не так страшна смерть на этой маленькой голубой планетке, как момент после, когда перед самыми Вратами вы можете услышать: «Не знаю тебя». Вот уж, воистину, нет ничего страшнее этого ни на небе, ни на земле. Именно поэтому я, нерадивый маленький воин, с храбростью не больше мыши-полевки, делал все, просто все от меня возможное, что меня ТАМ заметили. Чтобы занесли в Книгу Жизни, да ну хоть как-нибудь, хоть точкой с запятой, хоть точечкой, хоть тире, хоть многоточием, но занесли. Больше ведь ничего не надо для человека, который видел ад на земле, и который очень хочет остаться с Богом. Ибо тех, что я видел, мне вовсе не товарищи, нет- нет - нет, пусть чудовища жрут сами себя, а мы не такие, мы другой крови, мы мирный атом. Что бы Бог ни подготовил для меня, что бы ни было уготовлено – я на все согласен. Я, серенькая мышка – полевка, готова бежать на рассвет тысячи и тысячи километров, если Он прикажет. Если будет в этом какая-то Его мысль, если будет в этом какая- то Его цель и предназначение, я побегу. Даже если я буду уже старой и немощной мышкой – полевкой, я поползу. Если не смогу ползти, я буду вгрызаться зубами в мерзлую землю и все равно продвинусь в том направлении, что дал мне Всевышний. Потому что я видел ад. Я не хочу туда, ребята. Там не наше место, поверьте мне. Мы не должны там оказаться ни при каком раскладе. Шевелите лапками, взбивайте ваше молоко в сливки, сливки в сметану, а сметану – в масло, выпрыгивайте нафиг из кувшина, пусть смерть уйдет со срамом, а вы, а вы, бегите в сторону рассвета, перебирайте маленькими лапками, не останавливайтесь! Ни ночь, ни дождь, ни снег, ни туман, ни дикие звери, ни черти, ни лярвы, ни бесы, ни тангалашки да не остановят вас. Ведь Бог с нами, Бог внутри нас, Бог оберегает нас в каждый момент нашей жизни, Бог любит нас, когда уже не любит никто, Бог следует за нами, когда все отвернулись, Бог освещает нам путь. Маленькая храбрая мышь – полевка бежит в сторону рассвета, и я знаю, что она успеет. Она успеет…
Глава 59
Мои мысли были внезапно прерваны надрывным звуком старинного охотничьего горна, кот встрепенулся у меня в руках и укусил меня за левую руку, от такой черной неблагодарности я обиженно закричал: «Ай!» и автоматически качнулся влево – и как вовремя: мимо меня на полной скорости
