Граф Алексей Игнатьев (пьеса)

квартире вашей. Адресат некто… Мандрыка. Держи. Прощай…
ИГНАТЬЕВ. Прощай.
 
Звучит музыка, темнота.
 
Картина пятая
 
В свете фонаря появляется Игнатов, он медленно идет, оглядываясь по сторонам. Навстречу девушка.
 
ИГНАТЬЕВ. Мадмуазель, простите, не подскажете, как найти этот адрес? Не знаю этот квартал. Где-то рядом. Не пойму, как пройти. (Показывает ей письмо.)
ДЕВУШКА. Действительно, рядом. Прямо до конца улицы. Только месье не стоит посещать этот дом.
ИГНАТЬЕВ. Почему?
ДЕВУШКА. Это чахоточный барак. Может, пойдем со мной?
ИГНАТЬЕВ. Мадмуазель, простите.
ДЕВУШКА. Месье - симпатичный. Пойдемте, денег не возьму.
ИГНАТЬЕВ. Благодарю, мадмуазель.
 
Отходит. В глубине сцены прожектор освещает кровать больного. Игнатьев подходит к Мандрыке.
 
ИГНАТЬЕВ. Ну что же ты, брат, расклеился? Какими судьбами здесь?
МАНДРЫКА. Ничего, Игнатьев. (иногда кашляет) Здравствуй, старина! Здесь хорошо.  Городская больница, кормят, ходят. Не бери в голову. Все ничего. Как сам? Слышал – на городском рынке тебя знают. Значит карабкаешься. Молодец. Не все наши тут выживают. А вот мне уже вроде как не выкарабкаться.
ИГНАТЬЕВ. Перестань! Какие твои годы? Эта болячка – ерунда. Скоро поднимешься. Буду к тебе заезжать.
МАНДРЫКА. Глупости не говори. Куда мне подниматься – это Бог решит. И нечего тебе здесь делать. Больше не приходи. Просто повидаться захотел еще раз. Никого больше не осталось…
 
Тихо звучит “Аппассионата”.
 
Сразу спрошу тебя – домой собираешься? То есть, в Россию-матушку? Мне ты ответить можешь. Мне уже можно все говорить.
ИГНАТЬЕВ. Да.
МАНДРЫКА. От сердца отлегло. Это хорошо. Хорошо, это, Алеша. Как знал. Тебе одному выпадет счастье Родину увидеть... Прошу тебя, не забудь при переезде границы низко от меня поклониться родной земле!...
ИГНАТЬЕВ. Вместе поедем!
МАНДРЫКА. Молчи! Дай обнять тебя.
 
Обнимаются.
 
МАНДРЫКА. И еще. Вот, возьми.
 
Достает из-под подушки деньги, протягивает Игнатьеву.
 
ИГНАТЬЕВ. Это еще зачем? Нет! Не возьму!
МАНДРЫКА. Здесь 334 франка. Возьмешь. Сделаешь приятное. Мне они больше не нужны. Больше у меня никого нет.
ИГНАТЬЕВ. Я так не могу…
МАНДРЫКА. Все! Иди! Обнял тебя напоследок. Ступай, Игнатьев, живи. Все у тебя еще будет…
 
Темнота, музыка громче.
 
Картина шестая
 
Сен-Жермен. Наташа встречает Игнатьева.
 
НАТАША. Ну что?
ИГНАТЬЕВ. Ничего… Пока ничего. Сказали – ждать… Ждать, ждать, как бы это ни было трудно.
НАТАША. Понятно…
ИГНАТЬЕВ. Меня не было несколько дней. Все хорошо?
НАТАША. Да, милый, хорошо. Лучше не бывает.
ИГНАТЬЕВ. Ты не собираешься? Разве сегодня отменили спектакль?
НАТАША. Не собираюсь. Немного устала, решила отдохнуть.
ИГНАТЬЕВ. Ты?! Отдохнуть?!... Что случилось?!
НАТАША. Ничего.
ИГНАТЬЕВ. Я вижу. Дорогая, не нужно от меня ничего скрывать.
 
Он хватает с рояля газету. Наташа хочет вырвать ее, Игнатьев читает:
 
ИГНАТЬЕВ. “Конец карьере. Последнее выступление балерины в Гранд-Опера”. Но почему?... Подожди, отвечу сам. Им не нужна балерина – жена красного генерала. Так?
НАТАША (тихо). Да.
ИГНАТЬЕВ. От твоих выступлений отказались все государственные и частные театры.
НАТАША. Да.
ИГНАТЬЕВ. Тебя просили со мною порвать. Верно?
НАТАША. Да, милый.
ИГНАТЬЕВ. Ясно…
НАТАША. Еще им не нужна русская шпионка.
ИГНАТЬЕВ. Какая подлость! Немыслимо! Негодяи! Так поступить с балериной, которая танцевала у великой Павловой, блистала на лучших сценах Европы. Для тебя писал музыку Дебюсси! Ты общалась с Шаляпиным, Рихардом Штраусом, Метерлинком, Айседорой Дункан! Выступала в Дягилевских сезонах!…
НАТАША (грустно улыбается). Еще была знакома с Матой Харри…
ИГНАТЬЕВ. Тьфу!...
НАТАША. Об этом пишут во всех газетах…
ИГНАТЬЕВ. Ты просила меня французские газеты не читать. Всю эту мерзость!... Зачем делаешь это сама?!... Кстати, я тоже был с ней знаком.
НАТАША. Как она тебе?
ИГНАТЬЕВ. Не в моем вкусе…
 
Отшвыривает газету.
 
ИГНАТЬЕВ. Что дальше?
НАТАША (шепотом). Я домой хочу…
ИГНАТЬЕВ. Да! Домой! Ты права, домой… Негодяи!
 
Появляется прилично одетый человек.
 
КОМИССАР. Генерал - майор Игнатьев?
ИГНАТЬЕВ. Совершенно верно. А вы, наверное, террорист! Пришли с нами расправиться! Попробуйте! Давно я вас поджидал!
 
Бросается к стене, срывает шпагу.
 
КОМИССАР (улыбается). Нет! Совсем нет, господин генерал. Не террорист, скорее наоборот.
ИГНАТЬЕВ. Из полиции? Пришли меня арестовывать?!
КОМИССАР (улыбается). Снова не угадали.
ИГНАТЬЕВ (мягче). Простите мне мой тон. Вижу ленточки Почетного легиона и Военного креста в вашей петлице.
КОМИССАР. Эти отличия определяют мое служебное положение - бывшего офицера, участника войны. Ныне я полицейский комиссар. Позвольте в двух словах объяснить цель моего визита.
ИГНАТЬЕВ (шутя). Полиция!... За долгую службу в Париже не раз имел  удовольствие сталкиваться с работой вашего уважаемого ведомства. Удивительно, сколько хлопот я доставляю Французской республике до сих пор! То за телефонными разговорами слежка, то за ночными похождениями, что теперь?
КОМИССАР. На этот раз, генерал, мы получили более ответственное задание - вас охранять!
ИГНАТЬЕВ. Этого еще не хватало! Что-то случилось?
КОМИССАР. Министерство внутренних дел имеет на руках неопровержимые сведения о заговоре, подготовленном против вас вашими соотечественниками-эмигрантами, поэтому во избежание террористического акта просим помочь выполнить возложенное на нас поручение.
ИГНАТЬЕВ. Хорошо. Слушаю вас.
КОМИССАР. Два наших агента будут являться сюда с утра в назначенный вами час, и всюду будут вас сопровождать.
ИГНАТЬЕВ. Неужели все так серьезно?
КОМИССАР. Да, господин генерал. Иначе, что я здесь делаю?
НАТАША. А ваши агенты умеют давить улиток?
КОМИССАР (улыбается). Скорее есть их, мадам!
НАТАША. Прекрасно! Это нас устраивает.
КОМИССАР. Договорились… Завтра утром начнем… (Смотрит на стену.) У вас внушительный арсенал, господин генерал. Но все это может пригодиться для честного боя. Преступники предпочитают стрелять из-за угла, чаще всего в спину. Как вам известно, слово честный - от понятия честь. Люди, которые вас преследует, кем бы они ни были в прошлой жизни, могли о ней давно забыть… Наши агенты завтра будут у вас. Мое почтение.
 
Темнота.
 
Картина седьмая
 
Сен-Жермен. Наташа и Игнатьев возятся на участке. Появляется Жерар.
 
ЖЕРАР. Трудитесь? Здравствуйте, соседи. Хорошего вам дня!
НАТАША. Спасибо. И вам, месье.
ЖЕРАР. Вы делаете успехи! За несколько лет освоили эту непростую науку! Чудесный урожай! Похвально! Признаться, поначалу от графа - столичного жителя и великой артистки я такого не ожидал!
 
Игнатьев разгибает спину, вытирает пот со лба.
 
ИГНАТЬЕВ. Вы правы, месье Жерар. Вы абсолютно правы. Здесь находится наш маленький рай. В этом укромном уголке  узнаёшь что-то новое, неведомое ранее - с удовольствием скидываешь городской костюм, рубашку с накрахмаленным воротничком, отставляешь суету, людские предрассудки. Прикрутишь к медному крану кишку для полива, брызнешь прохладой струей поникшие от дневной жары помидоры, морковь, огурцы, тогда и вдохнешь вместе с ароматом роз и гвоздик радость жизни, радость от простого человеческого труда на земле. А земля эта благодарна будет тебе за такое внимание. За окученный кочан, за сорняк выполотый, и воздастся тебе сторицей.
ЖЕРАР. Становитесь поэтом.
ИГНАТЬЕВ. Что остается делать, месье Жерар…
ЖЕРАР (строго). Но поправлю вас, месье Игнатьев! Сколько раз я говорил – нельзя поливать в жару! Особенно холодной водой! Категорически нельзя! Вы погубите рассаду!
ИГНАТЬЕВ. Ох, конечно! Помню ваши советы. Помню. Непременно учту.
ЖЕРАР. Ну, вот так-то… (Пауза) А я уже который год по-стариковски занимаюсь этим делом, и наблюдаю удивительную картину: Под конец сезона стебли старенькие, листья пожухли, нижние свернулись, пожелтели, норовят отлететь. Сам кустик готовится завершить свой короткий жизненный путь. Но не кряхтит, не ноет, никому не жалуется, не докучает, не просится к врачам. Польют - на том спасибо, дадут удобрение - безмолвно будет благодарен. Зато, какими замечательными плодами напоследок тебя одарит… Старость - удивительная штука… А вы ещё так молоды. Сколько еще всего сможете отдать...
ИГНАТЬЕВ. Да, отдать... Кому?…
ЖЕРАР. Помню – вы говорили, что хотите домой?
ИГНАТЬЕВ. Говорили…
ЖЕРАР. Когда же поедете навестить места своей юности?
ИГНАТЬЕВ. Все сложно…
ЖЕРАР. Поезда ходят регулярно, строго по расписанию.
ИГНАТЬЕВ. К сожалению это невозможно. У нас даже нет паспортов.
ЖЕРАР. Это же так просто! Получите их. Неужели вам откажут?
ИГНАТЬЕВ. Где? Наше ближайшее посольство находится в Берлине... Только нас там не ждут.
ЖЕРАР. Разве вы не знаете?
ИГНАТЬЕВ. Что?
 
Тихо звучит “Аппассионата” 3-я часть.
 
ЖЕРАР. На днях по радио сообщали, что между нашими странами восстановлены дипломатические отношения. В Париже открылось советское посольство. Теперь мы с Россией навеки друзья!
НАТАША. Боже мой! Это правда?!
ЖЕРАР. Конечно. Послом назначен некто Красин. Какая символическая фамилия! Разве вы не слышали?
НАТАША. Нет!
ИГНАТЬЕВ. Узнаём это от вас! Спасибо, месье Жерар!
ЖЕРАР. Не за что.
НАТАША. Вот так новость! Спасибо!
ЖЕРАР. Не мне спасибо. Благодарить нужно тех, кто думает о своей стране. О людях!
НАТАША. Собирайся! Нужно ехать!
 
Игнатьев быстро ходит по сцене, поправляет волосы, надевает пиджак.
 
ИГНАТЬЕВ. Красин!... Красин! Не знаю такого. Теперь я не знаю никого!... А если он меня не примет? Столько лет прошло!... В любом случае, я должен исполнить свой долг. Хватит сидеть!
НАТАША. Куда ехать – знаешь?
ИГНАТЬЕВ. Ну как же? Слава Богу! На рю де Гренель!
 
Темнота, музыка продолжает звучать.
 
Картина восьмая
 
Тихо звучит “Аппассионата” 3 часть. Игнатьев подходит к женщине, сидящей за столом.
 
ИГНАТЬЕВ. Здравствуйте.
РАБОТНИЦА ПОСОЛЬСТВА. Здравствуйте, месье.
ИГНАТЬЕВ. Мне нужно к господину Красину…
РАБОТНИЦА ПОСОЛЬСТВА. Кто вы? Он вас ждет?
ИГНАТЬЕВ. Моя фамилия Игнатьев… Как вам объяснить… Я давно работаю в этой стране… У меня ни советского паспорта, ни рекомендаций нет… История долгая…
РАБОТНИЦА ПОСОЛЬСТВА. Игнатьев? Одну минуту.
 
Работница посольства отошла, через мгновение вернулась.
 
РАБОТНИЦА ПОСОЛЬСТВА. Леонид Борисович о вашем приходе предупрежден. Проходите, Алексей Алексеевич. Он вас ждет.
ИГНАТЬЕВ. Даже так? Благодарю.
 
Появляется Красин.
 
КРАСИН. Товарищ Игнатьев! Заходите… Присаживайтесь. Я много о вас слышал. В курсе ваших отношений с французами. Как жаль, что в годы революции вы были не с нами… М-да. Вы были здесь во Франции, а не в России. Не правда ли?
ИГНАТЬЕВ. Так точно… Но я считал своим долгом защищать от хищений имущество страны. Оставался часовым. А сейчас я хотел бы