Граф Алексей Игнатьев (пьеса)

под ноги. Что видишь?
НАТАША. Ничего…
ИГНАТЬЕВ. Внимательней.
НАТАША. Муравьи. Много-много муравьев.
ИГНАТЬЕВ. Заметь, парижских муравьев. Это и есть парижане. В этот торжественный для нас день перед твоей красотой они стали совсем маленькими, и теперь они у твоих ног.
НАТАША. Весь Париж у моих ног! Как ты обещал. Спасибо тебе!
ИГНАТЬЕВ. Ты счастлива?
НАТАША. Да.
ИГНАТЬЕВ. Я тоже.
НАТАША. А ведь больше ничего не нужно. И никто не нужен. У нас все есть… Какой теплый вечер! Так хорошо! Домой идти не хочется… Посидим еще?
ИГНАТЬЕВ. Конечно…
 
На сцене, прогуливаясь, появляются Доброжелательницы.
 
ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНИЦЫ:
- Сегодня в русской церкви проходило венчание. Знаете уже?
- Да, я слышала. Генерал Игнатьев и его любовница Труханова решили узаконить сожительство. Русские развлекаются.
- Труханова – это та красавица, у которой собирается весь цвет художников и поэтов?
- Она самая. Дочь цыгана и француженки. Балерина. Какое пятно на репутации графа!
- Кавалергарду жениться на актерке! Неслыханно!
- Муж мне рассказывал – для общества офицеров важна незапятнанная честь полка! Такие браки офицерским обществом не принимаются. У русских это принято. Если подобное случается, брак держится строго в тайне. При раскрытии офицер вынужден уходить из полка!
- А эти в самом центре Парижа! Среди бела дня! Какой скандал!
- Русские! Этим все сказано.
- Аристократ! У них с феодальных времен так ведется - вельможи женятся на крестьянках, принцы на пастушках.
-  Только буржуазия разумно женится по здравому смыслу.
- Да, скандал! Скандал…
 
Доброжелательницы уходят.
 
НАТАША. Пойдем домой, милый.
ИГНАТЬЕВ. Ты хотела посидеть еще в этом дивном парке. Погода чудесная!
НАТАША. Пойдем. Больше не хочу.
 
Темнота. Играет “Аппассионата”. Тишина.
 
Картина шестая
 
МАТЬ. Ужасная гостиница! Ничего лучше не нашлось?
ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. Мама, это только на одну ночь. Завтра мы найдем что-нибудь приличнее.
ИГНАТЬЕВ. Поехали ко мне, места хватит всем.
МАТЬ. К тебе? Ты же продал квартиру.
ИГНАТЬЕВ. То есть, к нам.
МАТЬ. К ней! Ну, уж нет! Скорее к Павлу.
ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. С удовольствием, мама, но этот номер по-сравнению с моими хоромами Лувр.
МАТЬ. Все. Устала я. Ужасная дорога! Отдыхать!
ИГНАТЬЕВ. Конечно, отдыхайте. В двух словах – что там происходит? Мы же ничего не знаем.
МАТЬ.  Что происходит? А мы знаем? Кто-нибудь знает? Ужас, вот и весь разговор. Война. Все бросили, все потеряли! Потом безумный вояж из Петербурга в Новороссийск. На корабле тысячи беженцев, теснота. Потом поезд.  Наконец  Лионский вокзал… Ах да. Спросить хотела. Неужели все эти тысячи привезенные нами рублей здесь ничего не стоят? Ведь мы спекульнули, перед отъездом полученные от тебя когда-то франки, по совету верных людей разменяли по очень выгодному курсу!
ИГНАТЬЕВ. Увы, мама. К сожалению, эти деньги здесь больше не ходят, они не нужны никому.
МАТЬ. Вот так да! Верные люди! Белогвардейские порядки, спекуляция перешла все пределы наглости. Что же получается – нищета?... Я тебя спрашиваю, граф Алексей Игнатьев? Павел сказывал, ты располагаешь некоторыми средствами?
ИГНАТЬЕВ. Конечно, мама. С продажи дома кое-что осталось. Устроим вас. Что-то придумаем. Все будет хорошо.
МАТЬ. Я не о том! Что за деньги ты держишь в банке?
ИГНАТЬЕВ. Ах, это? Забудьте. Эти деньги не мои? Павел, зачем ты сказал? Это моя работа. Какое отношение они имеют…
ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. Тут тайны нет. Об этом знает весь Париж!
ИГНАТЬЕВ. Тебе нет никакого дела до этих денег!
МАТЬ. Дети не ругайтесь!... Алексей, что значит – “не мои”? На чье имя они записаны?
ИГНАТЬЕВ. На мое.
МАТЬ. Значит - твои.
ИГНАТЬЕВ. Мама…
МАТЬ. Так! Слушай мать и не перебивай! Всему учить надо… Завтра же мы пойдем в банк, и ты снимешь нужную сумму.
ИГНАТЬЕВ. Это невозможно.
МАТЬ. Это возможно и очень просто.
ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. Мама, он действительно не может это сделать.
МАТЬ. Почему? Не понимаю вас!
ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. Но и лежать мертвым грузом просто глупо! Отдай Деникину! Отдай Колчаку! Они станут законными приемниками. Им сейчас эти деньги необходимы!
ИГНАТЬЕВ. Исключено! Я выполняю служебный долг. Разговор закончен!
ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. У тебя нет больше службы! Бюро закрыто, дела остановлены.
ИГНАТЬЕВ. Я сказал - нет!
ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. Там давно о тебе забыли. Мы никому не нужны. Там никого нет. Отдай легионерам, которые сражались за нашу страну. Многие из них ранены, всеми забытые, нищенствуют. Отдай хотя бы часть. Они это заслужили!
ИГНАТЬЕВ. Как я могу отдать чужое? То, что мне не принадлежит? Как?!
МАТЬ. А кому оно принадлежит?
ИГНАТЬЕВ. России.
ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. России больше нет. И нас нет. Мы в отставке, теперь гражданские люди.
МАТЬ. От гусей отстал, а к лебедям не пристал? Ты запутался, сын.
ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. Я знаю, что делаю!
МАТЬ. Кто ты такой? Кем ты себя возомнил?
ИГНАТЬЕВ. Я военный атташе, отвечаю за поставки вооружения для наших войск.
ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. Каких войск? Все закончено. Позорный брестский мир! Атташе? Какой страны?
МАТЬ. Атташе, говоришь? Сказывали мне про одного атташе, коллегу твоего, имел на руках миллион из военных денег. Расплатиться не успел. Или не захотел. Правильно сделал. Теперь у него ресторан в центре Парижа.
ИГНАТЬЕВ. Морской агент. Знаю его.
МАТЬ. Молодец, твой морской агент! Настоящий моряк! О семье подумал. В лакеях у него теперь бывшие офицеры ходят, вышибалой своего управляющего поставил, бухгалтер и шифровальщица песни русские под гармонь поют. Даже бывшего начальника – генерала из прошлой жизни пристроил – тот посуду моет. И благодарит! Всем угодил!
ИГНАТЬЕВ. Откуда ты это знаешь?
МАТЬ. На корабле рассказали. От людей ничего не скроешь. Сколько денег у тебя лежит?
ИГНАТЬЕВ. Мама, какая разница? Это деньги не мои. Ресторан, говоришь? Морской агент вор. Просто вор! Ты такой славы мне желаешь? Я всего лишь часовой.
ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. Хорошо! Что ты с ними сделаешь?
ИГНАТЬЕВ. Верну.
ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. Кому?
ИГНАТЬЕВ. Только законному представителю России. Это деньги России! Я верну их на Родину, когда там установится настоящая власть, какою бы она ни была!
ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ. Этим? Ты с ума сошел?! Никогда! Пусть они не достанутся никому!
 
Павел стреляет. Игнатьев отшатнулся, снял фуражку, осматривает отверстие над козырьком.
 
ИГНАТЬЕВ. Дрогнула рука гусара? Повторить не желаешь?
МАТЬ. Хватит! Хочешь материнского проклятия? Получишь! На мои похороны не являйся! Даже не думай! Не позорить семью перед кладбищенским сторожем! Иди.
ИГНАТЬЕВ. Отец всегда меня учил, что лучшей наградой в жизни является чувство исполненного долга.
МАТЬ. Все. Ступай!
 
Картина седьмая
 
Улица. Наташа бросается к Игнатьеву.
 
НАТАША. Алёша! Что случилось?
ИГНАТЬЕВ. Ровным счётом ничего.
НАТАША. Я все знаю! Где ты был?
ИГНАТЬЕВ. Мама приехала. Встретился с семьёй.
НАТАША. Слышала - в тебя стреляли!
ИГНАТЬЕВ. Слышала? Откуда?
НАТАША. Об этом говорит весь Париж. Что это было?
ИГНАТЬЕВ. Ерунда. С Пашкой баловались, как в детстве в тире.
НАТАША. В детском тире вы стреляли друг в друга по головам?... Так.  Я чего-то не знаю? Говори! Немедленно говори! Какие деньги с тебя требуют?
ИГНАТЬЕВ. По работе. Казённые. Остались на счёту. Я должен их вернуть.
НАТАША. Что за сумма такая, ради которой можно в брата стрелять?
ИГНАТЬЕВ. Пустяки... 225...
НАТАША. Чего?
ИГНАТЬЕВ. Миллионов... франков... золотом…
НАТАША. О Боже! Только этого нам не хватало! Они остались на твоём счету?
ИГНАТЬЕВ. Да…
НАТАША. Где живут твои?
ИГНАТЬЕВ. Пока нигде. В отеле маме сняли номер.
НАТАША. В отеле… Оставишь ее на улице?
ИГНАТЬЕВ. Нет... Пока не знаю. Все так неожиданно. Мама приехала внезапно…
НАТАША. Придется отказаться от квартиры на островке святого Людовика, купим две поменьше.
ИГНАТЬЕВ. А твоя мама?
НАТАША. Продам бриллианты. Продам все, что у меня есть, назначим ей пожизненную ренту. Немного оставим себе.
ИГНАТЬЕВ. Ты не хочешь спросить, почему я не снимаю деньги со счета?
НАТАША. Нет.
ИГНАТЬЕВ. Почему?
НАТАША. Хоть я и дочь цыгана, но он был актёром, коней не воровал. И меня этому не учил. Деньги казенные?
ИГНАТЬЕВ. Да.
НАТАША. Нам чужого не нужно. Проживём.
ИГНАТЬЕВ. Ты святая.
НАТАША. Идём домой, мой генерал. (Показывает на простреленную фуражку.) Это, наверное, нужно выбросить?
ИГНАТЬЕВ. Оставлю на память.
НАТАША. Ну-ну.
ИГНАТЬЕВ (бормочет). Ты святая.
НАТАША. Пойдём уже.
 
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
 
Картина первая
 
Фрагмент домика в Сен-Жермене. На стене развешены пистолеты, сабли, карты, большой фото - портрет балерины Трухановой, гитара, кавалерийское седло. На рояле стоит глобус. Игнатьев тоскливо сидит на диване. В углу авансцены появляются Доброжелательницы.
 
ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНИЦЫ:
- Дочь цыгана и француженки! Фи!
- Слышала - в 15 лет она выскочила замуж за одного поручика. Захотела вырваться из-под семейной опеки. Ей это удалось.
- Потом быстренько с ним развелась.
- Слышала, что это он от нее сбежал. На край света. В Америку!
- Мыкалась по театрам. Пела. Но что-то случилось с голосом. Не от хорошей жизни начала танцевать.
- Затанцуешь тут.
-  Из России уехала, потом Италия, наконец, здрассти – Франция.
- Ангажемент с театром Шатле, однако! Повезло!
- Еще как! Уже через два месяца барон Ротшильд снял для нее шикарные апартаменты.
- И понеслось!...
 
На сцене появилась Наташа. Обняла со спины Игнатьева. Доброжелательницы умолкли, затаились.
 
НАТАША. Как тебе в Сен-Жермене?
 
Игнатьев встал, задумчиво бродит по сцене.
 
ИГНАТЬЕВ. Я больше так не могу… Не могу… Впервые в такой ситуации. Впервые в жизни я не знаю, что мне делать. Потомок древнего рода, выпускник Пажеского корпуса, кавалергард, боевой офицер, генерал, полно орденов, в петлицах ленточки Почетного легиона, Военного креста… Теперь нищий, бродяга! Без занятия, без дела. Не в состоянии содержать семью. Живу на деньги, которые жена с таким трудом зарабатывает. Позор... Какой позор... Если бы ты меня презирала, ненавидела, ушла к другому - было бы проще. Было бы понятно, объяснимо.
НАТАША. К другому, который стащил бы чужие деньги и в одночасье стал миллионером? Это ведь так просто. Да? Они лежат на твоём счету. Руку протяни. Но ты так не можешь.
ИГНАТЬЕВ. Не могу, прости.
НАТАША. Просить?... Если бы ты так поступил, стал таким как все, я бы тебя презирала, бросила. Нет, ты не другой, мой генерал. Ты единственный, кто на такое способен.
ИГНАТЬЕВ. А ты единственная, кто меня в этом не упрекает. Миллионы на счету, а мы идем булочную для бедных, где можно купить самый дешевый багет. Идиоты?
НАТАША. Конечно! (смеется) 225 миллионов золотом. Сколько это весит?
ИГНАТЬЕВ. Не знаю. Килограммов 100-150. А ты меня продолжаешь любить...
НАТАША. Мы вместе 4 года, теперь словно знакомиться заново…
ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНИЦЫ:
- Так вот. Шикарные апартаменты. Говорят, там она принимала