требованием прекратить это форменное издевательство и позволить нам работать четко по профилю. Но наш бунт был подавлен самым решительным образом. Чудесная наидобрейшая женщина Светлана Федоровна разом, как по мановению волшебной палочки, перестала быть и милой, и дружелюбной. Для начала она полчаса вопила на нас, не выбирая выражений, а потом просто безапелляционно заявила нам, что, если мы не желаем выполнять ее разумные и справедливые требования, то можем просто убираться отсюда обратно в техникум, - нас здесь никто не держит!
Кипя от праведного возмущения, мы действительно всей толпой ринулись в техникум в поисках справедливости. Но там нас уже ждали знающие обо всем происходящем после телефонного звонка Светланы Федоровны наш классный руководитель и заместитель директора по практике. И те же самые взрослые и разумные, вроде бы, люди, которые всего лишь пару дней назад строго-настрого запретили нам заниматься чем-либо посторонним под угрозой отчисления, теперь, пряча глаза, с умным и авторитетным видом пытались объяснить нам, ошарашенным подобным поворотом событий студенткам, что мы обязаны беспрекословно выполнять все требования администрации ателье, какими бы нелепыми они нам, на первый взгляд, ни казались. Потому что, в противном случае, мы попросту сорвем производственную практику, - а трудоустроить нас сейчас в какое-либо другое место для техникума не представляется возможным.
Ошарашенные, шокированные всем происходящим до глубины души, мы, открыв рты от изумления, слушали пространные и весьма туманные рассуждения нашего классного руководителя о том, насколько немыслимо трудно сейчас договориться хоть с какой бы то ни было организацией по поводу производственной практики для студентов, и понимали, что нас попросту откровенно подставили…
Нам не оставалось ничего другого, кроме как вернуться обратно в ателье и, под аккомпанемент гнусных насмешек со стороны его работников, возглавляемых плюющейся ядом Светланой Федоровной, приступить к ремонту помещения…
Кульминация всех этих нелепых событий произошла на исходе второй недели. В тот день мне выпала завидная честь красить лестницу. Мои глаза непрестанно застилали слезы ярости, пока я безжалостно малевала эти проклятые ступеньки, совершенно не заботясь о том, насколько ровным слоем ложится краска. Мне это было совершенно фиолетово. К тому времени мне уже настолько осточертело подобное занятие, что я уже всерьез подумывала о том, стоит ли диплом моего техникума подобных усилий, и не пора ли мне уже попросту послать всех скопом в известном направлении, на языке грубых обывателей выражающемся тремя буквами…
Но, если этот вопрос пока еще пребывал в стадии осмысления, то вот решение надеть ведро с краской на голову Светлане Федоровне уже почти созрело в моей голове и казалось мне необычайно привлекательным. Подвернись она только мне под горячую руку, - и плевать на любые последствия… Но директриса, очевидно, ощущая взрывоопасную атмосферу, отсиживалась где-то в безопасности своего кабинета и не горела желанием вступать в полемику со своими жертвами…
- Какого черта вы здесь творите?! - услышала я вдруг за своей спиной возмущенный голос.
Искренне недоумевая, кому и что еще от меня могло понадобиться, я обернулась. Сзади меня стоял высокий темноволосый мужчина в светлом костюме, из-под которого выглядывала рубашка с расстегнутой верхней пуговицей. В руке странный незнакомец держал брелок с ключами, - очевидно, от машины, - который он нервно время от времени крутил на пальце.
- Простите?.. - сухо переспросила я, абсолютно не понимая, кто этот тип, откуда он взялся, и какого хрена ему от меня надо, раз он решил докопаться до меня?..
- Я спрашиваю, что вы здесь такое творите?! - снова рявкнул на меня мужчина, и его брови при этом весьма грозно сдвинулись.
Это было уже больше того, что я могла выдержать. Мои нервы и без того были сейчас натянуты, как струна, грозящая вот-вот порваться с громким треском. И появление этого чокнутого господина, с его барскими замашками, почему-то привязавшегося именно ко мне, просто стало последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.
- Валяю и к стенке приставляю, - не видно, что ли?! - грубо, с яростью в голосе, бросила я ему в лицо. - А вам вообще какого хрена здесь надо?!
Мужчина изумленно вытаращился на меня и нервно хрустнул костяшками пальцев.
- Вообще-то, все это принадлежит именно мне! - возмущенно воскликнул он, окидывая взглядом, полным непередаваемого ужаса, изуродованную мною лестницу и в отчаянии разводя руками. - Так что получается, вроде как, что вы на меня работаете! И на вашем месте я попридержал бы язык, если, конечно, вы прямо сейчас не желаете оказаться на улице! Потому что я мигом вам это обеспечу!..
В тот самый миг, когда я поняла, что передо мной стоит хозяин этого богом проклятого ателье, - тот самый, очевидно, который поначалу так мечтал поскорее с нами познакомиться и должен был объявиться вот-вот с минуты на минуту, но слегка запоздал, похоже, - в моем мозгу словно что-то взорвалось. Перед глазами возникла красная пелена. А охватившая меня жажда убийства была настолько сильна, что я даже сама испугалась нахлынувших на меня эмоций…
* * *
Илья.
Эта ненормальная положила кисточку прямо на ступеньку и медленно выпрямилась. Ее перепачканное краской лицо перекосилось от дикой ненависти, а сузившиеся в две щелочки глаза вспыхнули таким яростным огнем, что я, взрослый мужчина, уже немало повидавший на своем веку, невольно отшатнулся от нее, напуганный происходящим. Но, к счастью, я быстро сумел взять себя в руки и не показать своего испуга. По крайней мере, я очень надеялся на это…
Не хватало еще так перепугаться какой-то малолетней идиотки!.. Просто ее поведение было настолько неожиданным и неординарным, что спровоцировало у меня такую вот ответную реакцию…
- Так какого черта здесь происходит?! - снова грозно рявкнул я, на всякий случай разумно оценивая расстояние между нами, поскольку вовсе даже не исключал, что эта сумасшедшая может на меня наброситься. - Вас, что, красить нормально не научили?!
Горящие лютой ненавистью зеленые глаза, не мигая, уставились на меня, и я вдруг осознал, что передо мной стоит очень молоденькая девчонка, практически подросток, ребенок. В первый миг я не понял этого, - да я и не присматривался к ней особенно поначалу. Но теперь я ясно видел, что эта заляпанная краской физиономия принадлежит очень юной девушке.
Сто процентов, несовершеннолетней. И хорошо, если ей хоть шестнадцать-то исполнилось… Тем удивительнее были те эмоции, которые демонстрировало сейчас это стоящее передо мной нелепое существо…
Да в какой психушке Светлана ее отыскала?..
- Не научили, - вот представьте себе!.. - с сарказмом в голосе бросила девушка. - Что уж тут поделать!.. Мои дебилы-преподаватели, видите ли, вот уже три года по ошибке готовят из меня модельера!.. Выучить меня еще и на маляра они как-то не успели!..
- Тогда скажите, Бога ради, какого черта вы вообще здесь делаете?! - воскликнул я в ярости, донельзя возмущенный ее наглым поведением и не понимающий ни слова из того, что она мне говорила.
- Какой интересный вопрос, не правда ли?.. - скрестив руки на груди, по-прежнему не отрывая от меня пристального, полного ненависти взгляда, дерзко заявила девица. - Мне и самой было бы интересно получить ответ на него!.. И правда, скажите-ка мне, уважаемый, какого черта я здесь делаю?! Такая удачная карьера мне и в страшном сне не могла присниться!..
Господи, да что хоть это за цирк?.. Мой разум отказывался понимать то, что я видел и слышал. Но мне было необходимо все-таки разобраться в том, что происходит вокруг меня. Поэтому я изо всех сил постарался взять себя в руки, совладать со своими эмоциями и проговорить как можно более спокойно:
- Меня не интересует ваша карьера…
- И совершенно напрасно! - довольно бесцеремонно и агрессивно перебила меня девица. Ее голос сильно дрожал. От злости?.. От возмущения?.. Мне это было, на данный момент, безразлично. Свои проблемы эта ненормальная будет решать сама. А я лишь скрипнул зубами и продолжил:
- …Но, поскольку я плачу вам деньги, я требую, чтобы вы нормально выполняли свою работу!
Пронзительно-зеленые глаза девицы расширились, словно от изумления. Ее губы при этом беззвучно шевелились, словно она лишилась дара речи и потому не могла произнесли ни слова. Я почувствовал, что снова начинаю заводиться.
Меня не было всего три недели. Что они здесь, за это время, все с ума посходили, что ли?.. Как могла Светлана нанять на работу эту сумасшедшую?..
- Вы?! - с неподдельным возмущением в голосе выкрикнула вдруг девица, и с ее губ сорвался какой-то истеричный смешок. Она на секунду замолчала, как мне показалось, смущенная этим, но не надолго. - Вы?! - снова воскликнула она. - Вы платите мне деньги?! Да вы, блин, издеваетесь надо мной, что ли?!
Тут уже пришла моя очередь лишаться дара речи от изумления и гнева.
- Да что, черт возьми, здесь происходит?! - рявкнул я, полностью теряя над собой контроль. - Какого черта!!! Что вы хотите всем этим сказать?!
- Ничего, - кроме того, что уже сказала!!! - в ярости, на все ателье, наверное, завопила девица и со всей дури вдруг рубанула кулаком по стене. Мне показалось, что с потолка штукатурка осыпалась от ее удара. Что, впрочем, было бы совершенно неудивительно, - ведь оштукатурен он был не пойми, как, - я это только что заметил.
- Вы воспользовались нашей беспомощностью!!! - продолжала выкрикивать мне в лицо девица. - Вы силой заставили нас забесплатно батрачить на вас!!! И у вас еще хватает наглости заявлять мне, что вы платите нам за это деньги!!! Это, что, - какая-то особая форма садизма?! Вы кайф ловите от того, что унижаете нас, да?!
В первый миг я опешил. А потом вдруг присмотрелся к ней повнимательнее. Поначалу, что греха таить, я просто решил, что имею дело с какой-то сумасшедшей хабалкой, и уже хотел было просто пройти мимо и заставить Светлану немедленно уволить эту наглую работницу. Но что-то в лице этой странной девицы невольно заставило меня задержаться и призадуматься. На нем было написано такое праведное негодование, которое не мог скрыть даже покрывавший его уродливый слой краски. А в зеленых странно поблескивающих глазах плескались такая обида и обреченность, что мне как-то даже не по себе стало. При этом возмущение в ее голосе было действительно
