Лондона. И я конечно ждала, что мне откроется тайна какого-то клада или события. Но то что произошло потом не укладывалось в мои рамки понимания отношений между друзьями. Элик шепнул «Я тебя люблю!» и чмокнул меня в щеку. Дальше раздался громкий звук пощечины и с возгласом «Нахал! Я покажу тебе значение «я тебя люблю»!» И я рванула к своему велосипеду. Ярость клокотала в моем наивном сердце. Я примчалась домой, бросила велосипед в коридоре и забившись в любимое кресло долго ещё бормотала про угрозы нахальному Элику типа «Да как он посмел? Вот нахал! Хулиган. Да что он знает про честь девочки?» и т.д. Успокоившись я выбрала книгу рассказов о Шерлоке Холмсе и улетела на Бейкер Стрит. Оттуда меня вернул звонок в дверь. Затем дверь открылась ив неё вошел пожилой человек в плаще и шляпе-котелке. «Здравствуйте, милая девочка. Вы, наверное, Ирен?» -спросил он, застыв у порога. «Здравствуйте. Да, я это. А вы кто?», незнакомец приподнял шляпу и снова спросил: - Как я могу видеть Вардана Амбарцумовича? Из-за дверной кулисы столовой появился дедушка, который сразу предложил незнакомцу раздеться и пройти в его кабинет-спальню. Пробыли они там около получаса и вроде как мирно разговаривали. Затем, посмеиваясь, вышли и, пожимая друг другу, распрощались. Я же за то время, что они беседовали стояла, за дверями, завернувшись в кулису и старалась услышать хоть какое - то слово. Ёкало у меня на душе, кошки скребли когтями, и я думала, что этот мужчина не случайно пришел к нам, а ещё было у меня смутное подозрение, что я виновата в этом визите, ну у ж очень он был похож на Элика. Увы, я не ошиблась. Это был дедушка Элика. Он пришел пожаловаться на меня, как рассказывал дед. Тот описывал, что я так сильно ударила его драгоценного внука, что тот упал в кучу с листьями (Вот тут я сильно возмутилась и выпалила «Вот ведь врёт, гад!») и запачкал новый спортивный костюм. Меня накрыла волна одновременного негодования и разочарования. Я старалась оправдаться, как только могла. Меня конечно отчитали за рукоприкладство и поспешные выводы о том, какие отношения могут быть в дружбе. Я же всё же осталась при своем мнении. Упрямо отказавшись от ужина, я села на свое любимое место и стала размышлять. Да так, в раздумьях, и уснула. Папины руки перенесли меня на кровать, а на следующий день никто больше не вспоминал об этом. Пройдет много лет, и я и Элик будем очень взрослыми людьми и встретившись после многих лет жизни, случайно вспомним об этом эпизоде. И седой мужчина признается «А ведь я тогда тебя очень любил. Но ты отбила всю охоту в прямом смысле слова.»
Прошло ещё несколько лет. Мои родители сочли правильным в первый раз отправить меня на лето в пионерский лагерь. В советское время –это была обычная практика. Школа заканчивала общие занятия в мае и до первого сентября дети в большинстве своем оставались дома. Особенно, если родители были молоды и ещё не заработали на отдых в приличном курорте или у них вообще не было отпуска. Я была пару дней полностью свободна и посвятила свое время исследованию соседских дворов и улиц в одиночку. В результате моего самоуправства дедушка и бабушка искали меня очень долго. Когда я возвращалась домой, как правило, родители были дома и неоднократные внушения только утверждали меня в той мысли, что путешествия необходимо совершать, пока ты можешь это делать сама. Но к моему большому сожалению в результате семейного совета меня решили отправить в пионерский лагерь. Об этом мне объявили прямо накануне отъезда в субботу. Вещи мои уже были уложены в большой серый чемодан, который и сейчас хранится на чердаке моего дома. На крышке чемодана было написано большими буквами мое имя и указана фамилия. А ещё на самой серединке клеем прикреплен листочек, где маминым почерком было написано какие вещи она положила со мной. Ранним субботним утром наша семья выехала в направлении местности Анкаван к пионерскому лагерь «Аршалуйс». Вся дорога заняла приблизительно два часа, и я получила колоссальное удовольствие рассматривая горы, карьеры, огромные валуны вулканического стекла на протяжение всей дороги. Дорога петляла между большими шапками гор покрытых травой, местами пятнами красного цвета росли горные маки, они чередовались с полосами горной ковыли и ромашками. В горах никогда не знаешь какая картина откроется перед тобой из-за очередного поворота. Мы проехали несколько населенных пунктов и выехав из очередного села подъехал к железным воротам. За воротами виднелись небольшие домики, а над воротами вырезанный из металла трубач, гордо приложив ко рту горн, звал всех в зарю, что расшифровывало название лагеря –«Рассвет». Мама и папа вышли из машины, прошли в небольшое серое строение типа будочки и вскоре вернулись с пропуском в руках. Выгрузив чемодан, они вместе со мной двинулись по песчаной дороге, которая вела к серому зданию типа столовой (как оказалось на самом деле), в нем находилось и административная комната, в которой нас ждала худая пожилая женщина. «Здравствуйте! Я начальник лагеря и главный воспитатель –товарищ Саркисян!» здороваясь с нами представилась она. На лице ни тени улыбки. «Я вижу наша новая воспитанница не любит сама носить свои вещи. Разве так подобает наследнице революции?» - спросила она. Я вытаращилась на неё (чемодан весил больше 20 килограмм), а папа ответил: «Пока рядом с моей дочкой мужчина тяжести всегда будет он носить», его улыбка так и осталась без ответа. А главный воспитатель предложил: «Пойдем значит к домику, где будет жить ваше сокровище.» Мы вместе отправились к домикам, выстроенным в одну линеечку вдоль дорожки. Я испытывала настоящий восторг от всего, что я видела на своем пути. Мне каждый домик казался домиком из сказки про Гензель и Гретель, так как лес подступал к домикам вплотную. Сразу за домиками начинался подъем в горы и как впоследствии оказалось за лесом совсем на вершине этой горы находились заброшенные штольни медной выработки, ещё с 20-х годов. Я предвкушала, как я сама буду ходить в лес и встречу там много интересного. Если бы я знала к чему приведут мои мечты. Мы подошли к предпоследнему домику, поднялись на крыльцо. Тут главная воспитательница наконец-то заговорила.
-Отнесите чемодан вашей дочери и можете попрощаться. Надеюсь до ворот вы доберетесь сами? А я тем временем познакомлю нашу новую воспитанницу с пионервожатой и её воспитательницей.
Папа деловито отправился в спальню и положил мой чемодан под одну из кроватей. В лагере были правила такие, что белье не выдавалось пока не приехал постоялец. Вот папа и положил его на кровать под окном, увидев, что на ней отсутствует белье. Тем временем мама дала мне пару наставлений и вскорости они зашагали по дорожке в сторону ворот и вскоре исчезли из вида.
-Астхик, ахчи Астхик! Заверещала товарищ Саркисян, перегнувшись на перилах крыльца. Из-за дома, потирая заспанные глаза, вылезла толстая и неуклюжая девушка, с белесыми растрепанными волосами.
- Инча э, дзент гцелес эши нман!? Ми зра!- грубо огрызнулась она. Моя челюсть совершила тихое поступательное движение вниз и замерла, я осталась в ступоре. Вот уж такого грубого ответа я вовсе не ожидала от пионервожатой. Эх, знала бы я что ещё ждет меня! Переругиваясь, обе воспитательницы направились к скамейке перед домиком и позвали жестом меня за собой. Там они обе быстро записали меня на тетрадном листочке в 5 отряд (6,7 отряды были не для школьников), потом типа познакомились. Товарищ Саркисян недовольная всем происходящим в жизни, отправилась обратно к столовке, отдыхать от рутинной работы. Её преемница, как оказалось впоследствии, её родная дочь, обняв меня за плечи повела меня в спальню знакомиться со своими сожителями пионерского лагеря. Она втолкнула меня в небольшое полутемное помещение и сказала: «Вот у вас новенькая, знакомьтесь. Она из Еревана!». И тут же быстро развернувшись ушла. В небольшой комнате стояло штук шесть железных кроваток, накрытых небольшими холщовыми покрывалами, на четырех из них сидели девочки приблизительно моего возраста. Мы стали знакомиться и как выяснилось только я была из Еревана, остальные были из райцентров и поселков. Часа через два к нам спаленку заглянула пионервожатая и повела с остальными отрядными ребятами в столовую. К тому времени я уже успела перезнакомиться со всеми, кто был в пятом отряде - и с мальчиками, и с девочками. После обеда был «мертвый час» - время дневного полусна и, конечно, мы провели это время в приятной беседе, каждый рассказывал о своем доме, друзьях, родителях. После был ужин и только поздним вечером гнусавый горн пропел отбой. Не буду описывать весь антураж и быт этого пионерского лагеря. Но впечатления от всего увиденного и пережитого в этом уголке пролетарской пионерии хватило надолго, чтобы представить себе всю нищету быдло- и псевдо- национальной педагогики. Но перейдем к самому сюжету. В первую же ночь, согласно традициям пионерского детства, в окно попытались влезть мальчишки, чтобы нас выпачкать зубной пастой –«запастить». Наглые мальчишки не учли одного. Того, что под небольшим окном спала именно я. А так как с раннего детства я спала очень чутко первый же из них получил моей сандалией в лоб, а остальные были с позором обнаружены. На шум из нашей спальни прибежала заспанная Астхик –пионервожатая. Накричав на нас и потушив свет, она отправилась призывать к порядку мальчишек, к тому времени в срочном порядке вернувшихся с улицы. Угрожая позором перед всей пионерской дружиной «товарищ Астхик» навела порядок и удалилась спать. Переполох постепенно сошел на нет. Я же запомнила двух самых активных «пастистов»- мальчишек. Одного звали Ашот(Кячал Ашот –Лысый Ашот) и Сейран (Хелар Сейран- Псих Сейран). Это была та ещё парочка. Двое агрессивных мальчишек были связаны дружбой, основанной на ненависти к девочкам и помешаны на псевдо-морали, вбитой им в голову то ли родителями, то ли дворовым братством и окружением. Следующее утро началось с гнусавого горна сигналом на построение. Прошла линейка, завтрак и о счастливое время пришло, называлось оно «подвижные игры». Нас всех «согнали» на футбольное поле- обширный луг. Луг был ограничен с двух сторон большими валунами- «воротами», по два с каждой стороны. В футбол играли в основном мальчишки из старших отрядов, а младших ставили за «воротами», чтобы те бегали за мячами. Зрители сидели на обрывистом пологом холме вдоль этого поля по одну сторону, а с другой стороны поле окаймлял речной берег с осокой и рогозом. Так я и познакомилась с мальчиком по имени Мартын (ну очень «козлиное имя» подумала я тогда). Он как раз уселся рядом со мной. Мы разговорились, а потом дружно смеялись над пропущенными голами с обеих сторон и над неуклюжими малышами, которые бегали за простым резиновым мячом, а не футбольным. Где-то через час мы всей пионерской дружиной вернулись в свои домики и были предоставлены полностью сами себе, так как пионервожатых собрали в «штабе»- закутке за столовой. Наш весь
