Спецподразделение 21/17. (Да здравствует Герберт Уэллз!) Часть 1. Меч во тьме.

пятидесятых годов прошлого века! Когда ей нанёс мощный удар Мартин Лютер Кинг и иже с ним…
И вот теперь мы наблюдаем интереснейшие исторические параллели и выверты: в Америке победила так называемая демократия. И что в результате?!
А то, что она, эта самая Америка — в полной …опе, как экономически, так и морально, не говоря уж о — политически. Погружена в перманентный хаос — на высшем уровне, и во что-то вроде гражданской войны — на низшем: непрекращающиеся стычки демонстрантов с полицией, расовые волнения, саботаж, откровенная лень и дурь…
Как результат — никто сейчас с мнением бывшего «полицейского всего мира и его окрестностей» не считается, всем они должны, а все мировые деньги (Ну, почти все — кое-что осталось у «великой трёхсотки»!) — у Китая, Индии и России. Так что америкосы могут, конечно, бряцать своим ядерным потенциалом, и втайне разрабатывать новые вирусы, но весь мир прекрасно понимает: применить всё это невозможно! Потому что ПВО у Китая и России — выше всяких похвал, как и антивирусный Контроль. А вот у Пентагона, с его колоссальным бюджетом — ничего даже близко похожего нет.
Доигрались в «демократию» и вседозволенность вонючие америкосы.
А почему вонючие — да потому, что, как видно из документальных кадров в выпусках новостей, там все города завалены чуть не по крыши мусором и отбросами: забастовка мусорщиков и коммунальщиков! А потому, что зарплаты низкие. По их версии. А про гей-парады, и митинги всяких там феминисток и лесбиянок я уж не говорю: кучеряво живут!
А потому что разрешено.
А всякие поправки к Конституциям не позволяют их Правительству применять силу. Иногда я даже думаю, что весь этот беспредел, особенно расовые беспорядки — хитро спланированная диверсия со стороны спецслужб. Наших и Китайских.
Сквозь полузакрытые веки вижу моргающий зелёный — пошла, стало быть, одиннадцатая, последняя, минута моего перерыва. Ладно. Тянуть некогда — мне нужно освободиться до двенадцати. Чтоб встретиться с Рыжим, и успеть добраться до места его работы.
Следовательно, приступаем к изучению биологии. С Вадимом Петровичем.
Одно утешение — этот пожилой мужчина хоть и говорит не всегда внятно, поскольку перенёс инсульт, зато в своём деле — профи. И действительно свой предмет любит. Всегда приводит интересные примеры, и показывает отличные иллюстрации.
 
До работы Рыжего добрались без проблем, потому что на метро. Уж оно-то даже в часы пик — работает как часы. И пусть приходится толкаться, вежливо извиняясь, и скупо улыбаясь, и иногда и ноги отдавливают, зато — втиснуться в поезд практически всегда можно. Ну, если постараться. И помочь друг другу.
Работает Рыжий в «китайском» ресторанчике.
Собственно, китайский он настолько же, насколько Рижские шпроты выращиваются в Риге. Но Большой Босс — Рафик Сурэнович — вполне себе на уме. Поэтому фишку на «сыроедение» и ЗОЖ вполне просёк. Так что и суши, и хренуши, и сотни наименований фруктов-овощей, и салатов, как обычных, так и экзотических, у него в ресторанчике — всегда в ассортименте. И сам он отнюдь не сачкует от своих непосредственных обязанностей: присматривает. То есть — держит руку «на пульсе». Поэтому в двенадцать он всегда в «конторе» — небольшом чуланчике на третьем, мансардном, этаже.
Рыжий осторожно и аккуратно стучит в дверь с надписью: «Управляющий». Оттуда доносится не слишком приветливое:
— Да! Кто там? Войдите уже!
Открываем дверь. Входим медленно — вначале Рыжий, затем — я. Легенду придумали заранее. Впрочем, Сурэнович и сам не лыком шит:
— Ну-ка, ну-ка, кто это тут у нас? Ага. Павел Петрович и его юный… Брат? Я правильно понимаю?
— Совершенно верно, Рафик Сурэнович. Это — мой двоюродный. — Рыжий предупредил, что его Босс не любит хождения вокруг да около, и тех, кто мямлит, презирая таких «неуверенных в себе». Впрочем, думаю, вполне заслуженно, — У нас в деревне под Ростовым на Дону заболела бабушка. Очень серьёзно. А кроме меня поехать некому. Поэтому — можно, он вместо меня месяца три поработает? А потом я вернусь.
За что уважаю кавказцев — всегда ситуацию просекают чётко. И вокруг да около, вот именно, не ходят:
— Как зовут?
— Ривкат Нигматуллин.
— Ксерокопия паспорта с собой?
— Да. Вот она. — протягиваю заготовку.
— Справка по форме восемьдесят четыре?
— Вот она.
— Ага. — мельком взглянув на обе бумажки, Сурэнович хитро ухмыляется в усы, — Москвич, стало быть. Здоров, стало быть… Хорошо. Не возражаю. Со спецификой… И распорядком тебя… брат… ознакомил?
— Да. — отвечаю коротко, на лице выдерживаю нейтральное выражение.
— Вот и отлично. Павел Петрович. Представьте нашего нового посудомойщика его непосредственному боссу — Тиграну Вахидовичу. И пусть приступает. Всё!
— Спасибо, Рафик Сурэнович!
— Спасибо, Рафик Сурэнович.
Упячиваемся, аккуратно закрываем дверь за собой. Вовремя!
Потому что сегодня «секретарша» большого босса, а по совместительству и походная жена, Наталья Дробышева, бывшая мисс Набережные Челны, до сих пор вынуждающая все существа мужского пола на её «достоинства» оглядываться, решает пройти в кабинет начальства для «углублённой» работы с «почтой» на пятнадцать минут раньше обычного — с ней раскланиваемся в коридоре. Она, правда, делает вид, что всякую мелюзгу вроде подсобников и посудомоек замечать в упор не желает. Да и ладно. Мы своего добились.
Тигран Вахидович, огромных размеров шеф-повар, несомненно насмотрелся модного когда-то сериала «кухня». Потому что пытается острить. И на нас с «братом» смотрит с хитрым прищуром:
— Это вот этот вот вредный татарин — твой брат?! Гони эту туфту нашим официанткам. Или, вон — бойлеру для горячей воды. Впрочем, если этот мозгляк будет работать добросовестно — пускай себе остаётся. Я не возражаю. Кстати — время! Вот и приступайте!
Рыжий ведёт меня в дальний закуток обширнейшего шумного, и наполненного паром и звоном посуды, помещения, и отправляет на отдых трудящегося над огромным чаном паренька — его сменщика Бориса — домой. На показ, где моё рабочее место, и в чём заключается специфика работы, много времени не уходит — три минуты.
А поскольку перчатки, мочалка, и набор моющих положены нам по штату, и лежат тут же, а мыть посуду я умею, осваиваюсь быстро. На прощанье Рыжий говорит:
— Ну, ни пуха тебе… Да, вот ещё что. Твой вечерний сменщик — Ван Ху. Он китаец. Никогда не мог найти с ним общего языка — на контакты он не идёт. И явно себе на уме. Но приходит всегда минута в минуту — ровно в три. Ну, успехов тебе на новом поприще!
— Успехов и тебе на «вольных хлебах»!
— Ага. Спасибо. Ну, чао!
Он делает ручкой, я тоже, вынув её из огромного чана с мыльно-порошковой водой, уже одетой в перчатку до локтя.
Вот мы и поменялись. Вроде, без особых проблем. (Тьфу-тьфу!)
Действительно, работёнка у Рыжего специфична.
Осознаю это ближе к трём часам, когда действительно заявляется Ван Ху — плотный, но низкорослый подросток, наверное, даже моложе меня. На меня глядит без малейших следов удивления — словно и ожидал найти вместо высокого и русоволосого русского маленького смуглого и чернявого татарина. Если в чёрных щёлочках его глаз отразилось хоть что-то — я — японский Император.
Я к этому моменту практически разделался с огромной партией посуды, поступавшей по жёлобу из зала с обедающими — похоже, наплыв, наконец, кончился. Отираю пот со лба тыльной стороной предплечья, спрашиваю:
— Ты — Ван Ху?
Он молча кивает. Демонстративно смотрю на огромные часы на стене кухонного зала — ровно три. Говорю:
— Отлично. Я сегодня работал за Павла Петровича. Сдаю вахту.
Он снова кивает. Но что-то в его взгляде мне всё-таки не нравится. Не иначе, будет качать права. Или создаст мне какие-нибудь проблемы. Посмотрим. Подождём. Или…
Или уж сами постараемся!
Я проблем не боюсь. Как и китайцев. Хотя бы они припёрлись всей диаспорой.
 
К клубу приезжаю даже чуть раньше обычного — как хорошо, что китайцы пунктуальны. Но перед входом никого из наших нет. Значит, подожду уже внутри. А пока переоденусь. И посижу спокойно — а то спина с непривычки тянет: три часа согнувшись — это вам не хухры-мухры!
— Здравствуйте, тётя Люба!
— Здравствуй, Ривкатик. Ноги почему не вытираешь?
Всё в лучших традициях. Иду снова ко входу, и «вытираю».
В ящик, правда, мне сегодня бросить нечего — потому что зарплата теперь мне будет выдаваться только раз в неделю.
Направляюсь в раздевалку. Посидеть спокойно хоть с десяток минут очень хочется. Там на скамье уже расположился Кузьмич. Даже переодетый. Он говорит:
— Слышь, Волк. Поделись по-братски? Как ты умудрился попасть на четвёртый?
Бросаю рюкзак на дно своего шкафчика, достаю форму. Пожимаю плечами:
— Да я, в общем-то, особо и не старался. А дело было так… — рассказываю, как встретился с индейцами, и как