Спецподразделение 21/17. (Да здравствует Герберт Уэллз!) Часть 2. Меч обнажён!

мой. Постигший все тонкости нашей, женской, натуры.
— Я против женской натуры ничего не имею. Но я — категорически против того, чтоб из-за банальных капризов, комплексов, и заниженной самооценки некоей симпатичной дамы бальзаковского возраста страдали ни в чём неповинные симпатичные старички!
— Ах ты хамло моё родное… — притягивает теперь она меня к своей «широкой» груди, и чую, что опять плачет — но на этот раз уже совсем по-другому, скорее, умиротворённо, если это можно так назвать, — Хватит прикалывать. Вставил ты мне на место мозги…
И всё остальное.
Усмехаюсь:
— Слава Богу, у тебя хоть есть, чего вставлять. А у большинства этих, современных, заточенных только на то, чтоб накачать губы, …опу, и рёбра удалить для стройности талии, и получше устроиться в жизни, продавшись подороже, мозгов ещё меньше, по-моему, чем у кур!
— Ну вот ещё! Не оскорбляй кур!
Ржём оба, как два балбеса — вернее, как балбес, и его мать. Потом она говорит:
— Завтра уже всё уберу. Устала. Изнервничалась вся. Сил нет. Но тебя ужином накормлю. Идём-ка на кухню…
8. Проходное задание
Переночевал сносно.
Почти ничего из снившегося снова не помню, не потел, кошмаров не видел.
Дала мне, стало быть, Машина отдохнуть.
Мать, не знаю, в пять, что ли, встала — в коридоре и зале полный порядок, все шмотки убраны, и даже, вроде, пыль протёрта. Усмехаюсь себе в ещё мягкие и блёклые, «татарские», как мать их называет, усы: неужели и правда: удалось мозги на место вставить моей ягодке? А то…
Закомплексованная она у меня какая-то. Хоть в Братство приводи. (Вот! Кстати! Нужно подать тренеру мысль сделать «Сестринство»! Для тех, кому, как говорится, за. Думаю, из сотен тысяч чувствующих себя одинокими и ущемлёнными дам запросто удастся отобрать пару дюжин физически крепких и сильно обозлённых. Задания ведь наверняка имеются у нашего Руководства и не только непосредственно — боевые. Где надо стрелять и махать кулаками. А и, так сказать, бытовые. Такие, для которых лучше подойдут те, кто — языком балаболят, и про кого ну никак не подумаешь…)
Впрочем, кому я голову морочу.
Не получится из женщин — хороших тайных агентов и идейных борцов… Не те у них в жизни приоритеты. Да и мозги — не приспособлены.
А если есть дети — так и вообще дрова. «Дети — наше всё!»
После завтрака снова решаю не бегать трусцой, а просто быстро идти. Сегодня для разнообразия погодконтроль оставил тучки на небе с утречка — вокруг прохладно и очень даже приятно. Народу только много, и все спешат, спешат. Ну, это как раз нормально. Многие сейчас предпочитают и до работы пешком добираться: тут тебе и физзарядка, и сбережение нервов независимостью от транспорта, и здоровая экономия для бюджета семьи. Да и работу с заветной пропиской москвича нетрудно подобрать такую, чтоб поближе к дому. Или вообще — на дому. На удалёнке, так сказать.
Вот! До сих пор сказываются последствия самого первого коронавируса.
До школы дотопал вовремя. Даже успел сесть за рабочий стол в своей кабинке, ничем «индивидуальным» не выделяющейся среди кабинок остальных уже сидящих девятнадцати моих «одноклассников». Многие любят пришпандорить себе на стены какие-нибудь красочныестикеры для «создания уюта», или, там, календари — для удобства. Я предпочитаю спартанскую простоту. Кабинку свою уж ни с чьей не перепутаю.
Те, кто уже сидят, кивают мне. Отвечаю тем же.
Некоторых знаю только по фамилиям-именам, но почти никогда не общался. Тут как раз звенит звонок. Всё! Перекрыты входы в среднее учебное заведение под номером десять двадцать девять. Платите штрафную денежку, родители опоздавших лохов!..
Окидываю взором наш огромный светлый класс. Все камеры в углах и по центру уже светятся красными огоньками. Впрочем, я и без этого напоминания прекрасно знаю, что мы — под наблюдением. Недрёманного, так сказать, наставнического ока.
Уроки прошли штатно. Повеселила немного Ита Львовна, рассказами о Французских революциях. И грызне между собой тех завзятых радикалов, что приходили там к власти, сменяя и казня что предшественников, что соратников. А заодно полностью разорив страну, и развалив её хозяйство — так, что люди голодали.
И такая хрень продолжалась, пока туда, во власть, не впёрся Наполеон Бонапарт. Наведя наконец тиранско-диктаторской рукой замечательный порядок, завоевав пол Европы, и сделав Францию величайшей державой современности. Правда, обжегшись на России. Ну и так ему, козлу, и надо. Ибо нефиг лезть к нам с мечом!..
Зато вот на втором уроке Анна Семёновна напрягла — то ли случайно, то ли намеренно, она сегодня буквально сиськами в огромном вырезе так и лезла в камеру: уж так их выставляла, так выставляла… Не думаю, что хоть кто-то из мужской половины класса понимал то, о чём она там вещала — все только пялились. Да и голос наша преподша сделала такой… Чарующе-воркующий. Медовый. Отрабатывает она на нас, малолетних, приёмы воздействия на более возрастных кандидатов, что ли?! Тогда это вообще нечестно.
Ну а я поступил просто: помня, что нельзя закрывать глаза, чтоб не запикали сигналами гудками следящие индивидуальные камеры над нашими мониторами, смотрел только в тетрадь, слушая, и записывая. Заодно думая, что, может, это просто такой новый хитрый финт со стороны нашей дамы на выданье: чтоб потом валить всех нас скопом на квартальных экзаменах! Может, она доляну от штрафов получает от школьной Администрации? Хотя вряд ли. На такой риск сейчас никто не идёт: пожизненная деклассация, лишение диплома, штрафы… И работа — только разнорабочим. Ну, или посудомойкой.
Порадовал предсказуемостью и стабильностью только Вадим Петрович: он сегодня очень интересно рассказывал про эндемичные виды животных и растений Австралии.
Не думал я, что они настолько странные. (Особенно — коалы, и, словно сделанные под их специфично-бедный рацион, эвкалипты.) Но для меня эта информация действительно полезна — в свете тех фактов, что с эксклюзивными видами животных и растений я сейчас сталкиваюсь почти каждый день. Там, на Четвёртом…
А вот на работе — никаких проблем и неожиданностей. Париловка, шум, звон, посуда, посуда — словно даже больше, чем обычно. Напрягло, правда, то, что своим обострённым чутьём почуял, а затем — и увидел. Походная жена нашего Рафика Сурэновича, чёртова «мисс Набережные Челны», сегодня соизволила припереться в нашу кухню, и вволю попялиться на меня с тыла. Думая, что я её не вижу.
Ага, два раза не вижу! Но как раз вида, что заметил — не подал. Мою себе любимую посуду. Думаю. Если эту сексапильную паршивку послал босс — проверить, на месте ли я — это одно. А вот если она пришла по собственной инициативе — совершенно другое. Может обернуться для меня проблемами. Рафик Сурэнович — большой собственник. И не любит, когда кто-то, даже крутой и молодой, кладёт глаз на его вещь. А она — его вещь.
У входа в клуб встречаю Рыжего — хоть мы и учимся в одной школе, я с ним практически там и не вижусь. «Квартируем» на разных этажах. Редко-редко — с учащимся через два помещения от меня Цезарем. И то — только тогда, когда у нас совпадают перерывы, и он тоже вытаскивает свою задницу в коридор, размяться.
Жест, рукопожатие. Входим. Рыжий сразу кричит:
— Тётя Люба! Мы ноги не вытерли!
Тётя Люба у нас девушка ушлая. Нагло делает вид, что не слышит. Все наши финты и подколки она выучила наизусть. Зато когда подходим к её стойке, сердито ворчит:
— Опять ноги не вытерли! А ну-ка!..
Идём к тряпке на входе, и долго и тщательно делаем вид, что шаркаем по ней ногами. Смысла, правда, особого в этом нет — тряпка с утра опять успела высохнуть, словно лежала не в тёмном прохладном холле, а в песках Сахары.
В классе нас ждёт сюрприз. В виде сидящего в углу на стуле неприметного по внешности мужичка неопределённого возраста и среднего роста в невзрачном сером костюмчике. Всё правильно: сразу понимаю я, что столь неприметным и незапоминающимся может быть только работник спецслужб, и — явно не кабинетный. А оперативник. Готов поспорить на свою кепку против поломанной зубочистки, что мышцы там, под костюмом — у него ничуть не хуже наших! Или — тренерских.
Тренер говорит:
— Сегодня у нас изменения в распорядке работы. Сейчас мой друг, Александр Иванович, даст вам вводную, и разъяснит сегодняшнее задание. И распределит обязанности. Затем — инструктаж по конкретным действиям. После чего вы пообедаете. Затем — погрузитесь на спецтранспорт, и вылетите к месту… работы. Миссия сегодня выездная.
Однако, согласно нашим планам и расчету времени, она должна закончиться к двадцати двум часам. Именно к этому времени вы прибудете сюда. Вопросы?
Ага — нашёл дураков. До того, как в дело вступит с конкретными раскладками и инструкциями так называемый «Александр Иванович», смысла задавать любые вопросы — нет. Да и, готов поспорить теперь уже на свои штаны (запасные), что после чётких и конкретных инструкций этого сорокалетнего на вид профи, их тоже не возникнет.
Разве что о времени и меню ужина.
 
Естественно, всё именно так и произошло.
Серый костюм говорит негромко, но очень чётко. Дикция отличная, фразы построены грамотно и логично. Всё последовательно. Доходчиво. Ничего сложного в наших действиях я не обнаружил. Да и все остальные, похоже, тоже — вопросов потому что после часа инструктажа никто так и не задал. Всё верно. Задание понятно. Задницы наши прикрыты.