serif]
Африканская саванна мне сразу не понравилась. (Впрочем, мало припомню Миров, которые мне, вот именно — «сразу» нравились бы!)
С другой стороны разве может понравится почти лысая плоская равнина, поросшая низкой, сейчас абсолютно сухой травой, с редкими и колючими кустами, простирающаяся от горизонта до горизонта, и утыканная кое-где почти лысыми деревьями — с жиденькой листвой и огромными колючками на стволах? На такие при необходимости и не залезешь! А мало ли от кого здесь придётся спасаться — вон, вижу я в отдалении, в тени одного из более-менее приличных деревьев, целый прайд. Ну, в-смысле — семейку львов. Вернее, не так: вижу я штук десять львиц, с пяток вяло резвящихся львят примерно пары месяцев от роду, и одного нагло дрыхнущего самца с огромной свалявшейся до состояния старой растрёпанной половой тряпочки, гривой.
Заодно понимаю, что всё-таки не на Земле я. Потому что солнце тут не оранжевое, а блёкло-малиновое, а небо так и вообще сиреневое с оливковым отливом. Выглядит жутковато, да. Но — привыкнуть можно.
Для разнообразия никто на меня вот так, сходу, не нападает. Оглядываюсь повнимательней. Нет, не показалось — реально никого поблизости! Хорошо. Раз так — двинемся-ка вон туда: подальше от львов, которые, похоже, недавно поели, и мной поэтому не заинтересовались, и поближе к пологим холмикам, за которыми в дымке маячат где-то очень далеко нежно-нефритовые, с густо-изумрудными вставочками, горы. Которые, как понимаю, вызваны просто тенями.
Идти трудно. Чёртова жёсткая трава сильно колется. Высохла она явно давно, и если кто её тут и поедает, находится он вне пределов моей видимости. Никаких положенных саваннам огромных косяков, или, там, табунов, зебр, антилоп, или жирафов нет. Зато есть, как ни странно, весьма обширные и высокие термитники, и ещё чьи-то городища: круги из рыхлой земли с сотнями небольших норок. А, понял: цурикаты. Типа сурков, но тощие. И внимательно на меня смотрящие, выгнув поднятое на задние лапки тело. Стараюсь не приближаться: мало ли. Может, они здесь особо дикие и злые, и чуть что не по ним — нападают всей толпой!
Шутка.
Впрочем, шутить я могу сколько угодно, но поднять себе настроение не удаётся. Потому что воздух вокруг обжигающий, лёгкие протестуют против глубоких вдохов, а солнце немилосердно палит тело и голову. Воняет пылью, какой-то тухлятиной, и навозом.И идти больно: я уже несколько раз прилично накололся ступнями о сухие колючки, нападавшие явно с деревьев, и которых из-за невысокой но густой травы не видно, а ничего особо обнадёживающего глаз в плане оснащения, или попить-поесть, не попадается.
Вскоре однако приблизился я к холмам, оказавшимся куда ближе, чем показалось вначале: это, видать, странное освещение, от которого все тени лежат не так, и все предметы и достопримечательности ландшафта выглядят по дурацки, меня обмануло. На верхушке первого холма, возвышающегося над равниной аж на два моих роста, смог осмотреться получше.
Всё, как и предполагал: холмы идут чередой, постепенно становясь выше и круче, вдаль — туда, где зубчатые вершины гор замыкают видимый горизонт, и рельеф постепенно повышается. Впрочем, местность в холмах тоже выглядит весьма пустынной, пропылённой и унылой. Мне, однако, предаваться этому самому унынию недосуг — мне нужно найти, чем обороняться, и что поесть и попить. Ну, и где поспать. Не боясь проснуться в чьём-нибудь желудке. Значит — вперёд. Через холмы — к горам. Или как там это фильм какой-то старинный назывался: через тернии — к звёздам!
Ну, к звёздам, не к звёздам, а вскоре удаётся выйти к тощенькому ручейку, мирно пробирающемуся, чтоб через пару сотен шагов сгинуть в почве равнины, между двух гряд холмов. Подбираюсь к берегу, внимательно осматриваю глину по берегам. Ага — есть!
Вон там и там какие-то копытные подходили, и пили. А вот тут, где, казалось бы, самое удобное и ровное местечко, и воды поглубже и побольше — их следов нет. Берег ровный и не затоптанный.
Понятней некуда. Кто-то хищный здесь, значица, поджидает. В омуте. Зазевавшихся жаждущих путников. Крокодил? Возможно. Но я сейчас не в форме, чтоб его адекватно встретить. Не говоря уж о — уделать.
Двигаюсь вдоль берега, подбираюсь туда, где видны следы от копыт. Бегом преодолеваю пять шагов, кидаюсь на колени. Пью, зачёрпывая ладонями, воду почище. И так же бегом отскакиваю от берега подальше, и — сразу повыше на склон холма.
А хорошо, что так сделал. Потому что заходила, забурлила вдруг вода на том месте, напротив которого пил. И выплывает на берег этакая… Монстра. Очередная.
Ну да — крокодил, конечно. Только в длину — метров десяти, и в ширину — метра два! Но — плоский, какой-то приплюснутый, словно по нему дорожный каток проехал — не выше, чем мне по колено. Камбалообразный, короче, крокодил…
Ну, мысль в целом понятна: чтоб можно было коварно прятаться даже в самых мелких речушках и ручейках. «Естественный отбор», мать его! Преследовать меня чудище, впрочем, не спешит, поскольку явно понимает, что его сравнительно коротенькие и кривенькие лапки не смогут нести его быстрее, чем я только что двигался. Поэтому рептилия, вероятно, чтоб похвастаться передо мною, широко разинув и сразу закрыв ротик с великолепным набором столовых приборов, медленно упячивается назад — в воду. И скрывается под её поверхностью. Бегу туда, где у неё задняя часть. Отбежав с сотню шагов по берегу, вброд перебегаю неширокое, всего с десяток шагов, русло. Странно, но никто не попытался попрепятствовать. Ну и ладно. Я не в обиде, что мной как обедом, побрезговали. Или не посчитали достойным королевской глотки. Ну, или, что вернее, просто не успели развернуться и доплыть. Направляюсь себе дальше — куда шёл.
За девятой или десятой грядой холмов обнаружилось вполне приличное озеро. Даже с не то утками, не то — гусями. (Надо было лучше слушать Вадима Петровича!) Но раз они тут спокойненько плавают, можно, вроде, не бояться. Хе-хе. Не на такого напали. Знаем мы эти штучки. Подбегаю, чтоб напиться, точно таким же манером: быстро, чётко, отбегаю назад ещё быстрей. Нет. На этот раз и правда — никого. Ну и ладно. Двигаюсь вдоль берега, туда, где холмы повыше, и где вижу русло впадающей в озерко реки.
Через десяток минут я там. Дно видать отлично, мелко, вода чиста… Какого же …рена я не могу заставить себя перейти это дело тоже — вброд?!
Чешу напечённый затылок. Вздыхаю. И направляюсь вверх по течению ручейка в каких-то пять шагов шириной. А ведь только недавно перебрался через ручей вдвое шире! И — с крокодилом! Что за дела?
Что за дела понимаю через минут пять. Заодно убеждаюсь лишний раз, что «барометр» у меня — будь здоров! Развился, кажется, до такой степени, что будь у моих врагов мозг — запросто читал бы я их мысли!
Но пока что обнаруживаю, что некий волнообразный плавник, очень тонкий и длинный, следует чуть пониже поверхности ручья за мной: теперь, когда ему приходится держать высокую скорость, вижу его чётко. А вот его обладателя — нет. Странно. Впрочем, с невидимыми угрями я только недавно встречался — не удивите!
Подбираю с земли длинную палку, кажется, ветка от любимой колючей акации — по берегам иногда до сих пор попадаются, что сухостойные, что — ещё живые. На то, чтоб привязать к её концу здоровенный шип от той же акации уходит минуты три: попался мне очень кстати какой-то пук особо прочной и длинной водной не то травы, не то — куста, вроде рогоза. Вот из его перекрученного стебля и сделал что-то вроде верёвки.
Подхожу к берегу, вижу, что теперь мой обладатель гребня замер напротив того места, где я задержался для изготовления импровизированной остроги. И ждёт. Ну-ну, наивная скотина. Жди. Вот прям щас буду тебя кормить. Собой.
Чтоб выманить моего врага из ручья и заставить показать себя во всей красе, похлопываю по воде другой палкой — просто иссохшим сучком. Не проходит и пяти секунд, как оказывается он схвачен, и его с остервенением тянут в глубину! Ага, размечтались!
Выдёргиваю что было сил, напружинив спину, скотину, намертво впившуюся в побелевшую от солнца древесину, на себя!
Ох я и идиот! Ну, или просто — наглец.
Если крокодил показался мне гигантом, так эта тварь ничуть ему в длину не уступает! Правда, в ширину куда как хилее: всего с мою руку. На вид — скользкая, чешуйчатая, густо-зелёного сейчас, на берегу, цвета, и вдоль всей спины поверху проходит этот самый гребень — как у какой морской змеи. И пасть хлопает очень устрашающе, хоть открывается всего на пару ладоней, но уж зубками оснащена — будь здоров! И настроена скотина весьма сердито: ещё бы! Кто-то посмел её мало того, что надурить, так и из родной стихии выдернуть! Но пока она свёртывается и развёртывается в спирали и кольца, покрываясь пылью, шурша по островкам жёлтой травы, и пытаясь вернуться туда, где осталась её хвостовая часть, я вполне спокойно луплю её палкой, с помощью которой и выдернул, по голове! А когда она от такой наглости на долю секунды замирает, разинув пасть и выпучив глазёнки — протыкаю её голову в основании черепа своей острогой!
А здорово я навострился (Тьфу-тьфу!) определять уязвимые места всяких там пресмыкающихся: змей да варанов. Перебил, похоже, главную нервную магистраль от мозга к туловищу. Потому что замерла сразу моя монстра, и грохнулся на песок бугор из пары свитых колец. Жду пару минут. Но тварь не шевелится.
Ну вот я и при мясе.
Разделать бы только чем…
Разделать нечем. Вот и пришлось закинуть скотину, скользкую, грязную и колючую, себе на плечо, да и тащить туда, куда направляюсь — то есть через гребень очередного холма-увала. Тащить и тяжело и неудобно: словно грузовик за собой на канате пру, поскольку большая часть добычи волочится за мной по земле. Да и тяжело: весит, наверное, как небольшой баран! Хорошо хоть — рыбой не воняет. А то бы точно — стошнило.
За гребнем очередного холма вижу то, что мне надо: выход так называемых «коренных пород». И целую
| Помогли сайту Праздники |
При цитировании ссылка на сайт обязательна. Exsodius 2008 - 2026
18+