Нюта

среде?
- История простая, хоть и длинная. Для простоты сокращаю. Я архитектор – элитный. Делаю дворцы для новых русских. Миллениум парк и Коттеджный поселок «Сады Майендорф» это мое детище. Мое дело маленькое – придумал, начертил, сделал. А дальше потомки оценят, хорошо, или плохо? Как Гауди, или Церетели. При жизни ругали, после смерти – оценили. Так и я. Конечно, я не Гауди, и не Церетели. Но толк в предметах роскоши знаю.
- А кто был первый? С кого ты начал?
-  Первый? Наверно это был Виноградов – первый вице-премьер Инкомбанка. Ныне это ВТБ. Да. Да. Тот самый. Обворовавший страну и вкладчиков на три миллиарда капусты. Я молодой, неопытный. Так же как и он. Но с амбициями. И он с амбициями Наполеона. Жадный до денег. Только я в архитектуре, а он в пирамиде со всей страной. Я зарабатываю две тысячи в месяц, а он с шестью нулями. Дом у него между Маслово и Уборами. Это не на Рублевке, но близко. Всего три километра от Рублевки. Все как у людей.
- А кто еще?
 - Береза. Березовский. Шапочное знакомство. Он тогда собирал наличные для Еля. Организовал шайку под названием Всероссийский Автомобильный Альянс.  С ним у меня шапочное знакомство через шестерок. Если с первым лично, то с ним через Бориса Савельева и еще какого-то нацмена. Не то Чеченец, не то азербайджанец Мэд Алиев – ашкенази. Он доверенное лицо Ходорковского. Яблоневый сад я проектировал на Рублевке.
Но называл Мэд себя «Афган». У них своя Братва и свои пацаны. Своя жесткая иерархия. Я на самом низу. Почти раб. Типа – «личный архитектор». Они вчера были «элита, сливки», а завтра – мусор, балласт. Сидяки Бутырские.
- А ты?


- Я то? Я в профессии. Ваяю, проектирую. Рисую. Еще вчера, до ареста. Подбирал грунтовку для холста: козеин, животный клей, мездра, рыбий клей, касторка, спирт.
- О. Спирт, это интересно.
- Не перебивай. А у них что? Ставка, ваучеры, дивиденды, AVVA, Чечня, заложники. Это их выбор. А мой выбор создавать предметы роскоши для небедных.
- А кто они? Небедные?
- Небедные, это те, которых завтра посадят, или выгонят из страны: генерал Коржаков, премьер Касьянов, Ходорковский, Гусинский. О каждом из них – жаль бумаги и времени. Лучше о друзьях своих: о Женьке, Юльке, Игорешке и Гарике. Это большие люди.
- А кто они?
- Без дивидендов и прибамбасов.
- М-М-М. Ну, хотя бы Юлька. Она из Киева. Студентка. Простая. Хоть и учится на филологическом отделение Киевского Университета. Прислала мне письмо о своих влюбленностях на первом курсе. Почему мне? Так, просто. Ее мамаша дружила с моей Женькой. Виделись один раз на перроне вокзала. Я ее и с трудом то вспомнил. Как она пишет. А как рисует. Чисто, без помарок, и без грязи. Просто глаза и душа отдыхают от ее писем и от ее акварели. Я даже одно письмо с собой взял. Не отобрали при обыске. Сказал, что от жены. Вот оно.
- Читай. Читай. Все равно скоро свет дежурный выключит.
- Ну, а главный шедевр в моей жизни — это Женя. Евгения. Женечка. Наша переписка, это наша тайна. Но эта тайна стала известна всем. И даже маме в Америке. Она мне как-то звонила и спросила, как всегда обиняком, без давления: «Сыночек, а что это там про тебя говорят? Ты с кем-то переписываешься?»
Это была моя глупость. Я с ней переписывался в Интернете. И случайный глюк вывел нашу переписку на главную страницу блога журнала. Все стали зачитываться и комментировать наши отношения. Когда я об этом узнал после отпуска. Было уже поздно. Переписка стала публичной и доступной.
Включили видеосвязь с Дени. И дальше я не узнала продолжение истории. Но зато узнала, что Дени меня любит и через три дня мы увидимся. И я его буду встречать в аэропорту Домодедово. И нет счастливее меня девушки на всем белом свете.


В середине мая после майских холодов начались приятные хлопоты и приготовления к главному событию в жизни Нюты на берегу Волги в Яхт клубе Ной. Здесь все родные и близкие. Папа и мама Дени. Папа и мама Нюты. Братья Сергей и Дима, сестра Ася, подруга Полина, тетя Кристина, Надежда Мещерская, Надежда Александровна, две сестры ашкенази Беллы Флоры, двоюродные и племянники, которых она едва узнает, так как с некоторыми не виделась пять лет, а некоторых видит первый раз в жизни. Бабушки, дедушки с обоих сторон живы и здравы. 

А дедушка Нюты все пытается спеть под гитару, но его перебивает громкая музыка. Он ходит кругами и знакомится со всеми подряд. И главный сюрприз который ждет всех гостей и который Нюта держит в тайне даже от Дени это ее подруги из больницы, с которыми она ставила спектакль «Красное, красное». Автобус с ними выехал еще четыре часа тому назад из Москвы. По времени они уже должны быть здесь. Нюта нервно поглядывает на часы. Сказать? Дени. Надо сказать, чтоб был готов.
- Дени. Забыла совсем. К нам на свадьбу приедут двенадцать моих подруг, с которыми я ставила спектакль в больнице.
- Пусть приезжают.
- Дени ты не понял. Главное. Мы подготовили сюрприз гостям.
- Вот. От тебя всегда жди сюрпризов. И какой же он этот твой сюрприз?
- Мы подготовили спектакль-мюзикл.
-Хм. А что неплохо. – Дени поправил бабочку на рубашке свадебного костюма. - Там и для меня роль есть?
- Да. Тебе ничего не надо говорить, только подхватить меня, когда я буду падать.
- А почему ты будешь падать?
 - Ну потому что потеряю сознание по сценарию.
- Сценарий твой?
- Да.
- Он у тебя с собой?
- Да. На вот почитай. Здесь немного всего двадцать страниц.
- Почитаю. Успею.
- Сколько их? Твоих подруг?
- Приедет десять, но их у меня двенадцать в спектакле.
- Кого они будут играть?
- Я сама себя. Папу Алика Миллер, маму Беллу Флора. Ты сам себя.  Сергея, Диму, Асю, папу твоего и маму твою. Двух спасателей и соседа.
- Так что за спектакль. Сюжет какой?
- Наше с тобой первое свидание мы разыграем.
- Я хочу быть активным актером, а не пассивным наблюдателем. Напиши мне слова, сочини быстро что-нибудь.
- Но ты же молчал на первом свидании. Ничего не говорил.
- Кто? Я? Ничего не говорил? А то что я голову потерял, и сон и аппетит? Кто мне компенсирует потерю сна и потерю аппетита?
- Но ты же молчал.
- А ты не училась читать мои монологи по моему лицу?
- Сейчас да. Тогда нет.
- Что у меня сейчас по монологу на лице написано?
- Что ты хочешь пить. У тебя пересохло.
- Угадала. Кстати, твои подружки любители выпить?
- Нет. Я не замечала. У них есть запреты на спиртное. Но на всякий случай скажи управляющему чтоб розовый брют достал.
К Яхт клубу Ной подъехал микроавтобус и оттуда выпорхнули десять девчат ровесниц Нюты, с которыми она подружилась еще три года назад в больнице. Девочки-индиго. Удивительные способности, которых вызывают удивление и восхищение. Одеты барышни все со вкусом. Нюта попросила, чтоб они нашли в своем гардеробе или взяли напрокат легкие шифоновые и шелковые платья. И желательно чтоб это был цвет розовый, пурпурный, червленый, красный. Любимый цвет Нюты. Прическа и украшения чтоб были в стиле Арт деко. Как в фильме великий Гетсби. Дамские сумочки тоже в стиле Арт Деко. Только сейчас гости с прибытием этих артдековских подруг Нюты обратили внимание, что дизайн и антураж свадебного павильона оформлен в едином стиле. И свадебные костюмы тоже попали в тон красно-пурпурного оттенка павильонов. Да. Со вкусом и чувством стиля у Нюты все в порядке. Это отметили все, кто разбирается в стилях. Особенно Бела Фора и дедушка Нюты. Стайка вновь прибывших девчат разбрелась по комнатам коттеджа по двое и по трое в сопровождении управляющего, чтоб привести себя в порядок.
- Девчонки через час начинаем. Успеете? – крикнула Нюта.
- Не. Не успеем. Два часа нужно, чтоб прийти в норму.
- Ладно. Через два часа ждем и начнем.


Света, Нина, Саша, Зоя, Маша, Полина и вторая Маша, Сандра, Рита, Элла каждая играла какую-то роль в жизни Нюты. С кем-то она очень близка была, с кем-то еще не успела, или не хотела откровенничать и раскрываться. Дуня и Юля не приехали. У них маленькие дети. У Маши и у Полины тоже маленькие девочки, но они приехали на свадьбу к своей лучшей подруге Нюте. С каждой из них Нюта хотела пооткровенничать и поделиться своим счастьем, своим Дени. Которого она любит всем сердцем и пылкой душой. И так много рассказать надо посплетничать. И узнать сердечные тайны от подруг юности, с которыми она провела два месяца в заточении. А как говорят, там время считается один за три. Значит считается не два месяца, а шесть месяцев, если один за три. Не все и не всем она хочет сказать. Как она и Дени выходили из кризиса взаимоотношений после капельницы в госпитале, когда Дени чуть с рельсов не сошел по вине своих армейских дружков на службе. А ведь тогда она с ним рассталась, как ей казалось навсегда. Она запретила себе думать о нем. Ушла с головой в творчество, чтоб забыть о нем. Мама знала. Папа ничего не знал. Да и сейчас если и знает, то деликатно молчит, и не бередит мою незаживающую рану. А рана осталась. И кровоточит. И об этом она скажет только Нине. Она самая близкая подруга. Полина уже знает, что Нюта страдает. Но ничего не может сделать. Разве можно прочитать на свадебном лице и по наряду Нюты, что душа ее кровоточит, что она носит в себе обиду и страх, что сердце ее замирает, когда она думает о будущем, о детях, о Дени, который себя не контролирует и может сорваться в любой момент. Внутри все холодеет. Ноги подкашиваются, все цепенеет и мозги не соображают. Дени списывает это на болезнь Нюты, но то что он причина этих депрессий, он не догадывается. А мог бы. Мог бы найти нужные слова, чтоб успокоить Нюту. Ну поклясться, например. Или пообещать, что никогда. Ни-Ни. Что Нюта для него самое ценное. Поэтому я и затеяла этот спектакль. Чтоб у него там что-то шевельнулось, и он сказал самые