Меня зовут Линште

добираться, это три автобусных остановки, 30 минут прогулочным шагом. И мне приезжать откуда-то ни было тоже не хотелось. В общем, все сложилось как по нотам, я стал жить рядом с основным источником заработка. Был еще не основной.
 Москвичи, то есть, те, кто родился здесь, считает нас, приехавших, никчемными лодырями, чтобы их, высшую расу, объесть. Но давайте по правде. Вы же разучились делать что-то тяжелее высиживания в кабинетиках. Ах, да, еще от сдавания жилья или нежилья под коммерческие нужды. А без обслуги вы увидите уже завтра пустые полки в ваших маркетах «Просрочечка», автобусы и такси поведете сами. Заказать вещи? Кто их вам за копейки эти повезет? Дороги делаете не вы. Даже бордюры (я открою, наверное, страшный секрет) делает и устанавливает не мэр. Молодые, вы еще можете делать гамбургеры и продавать мороженое, но настоящей работы вы не видели. Как и моя бывшая, она не умела готовить, она думала, что еда берется из телефона.
 Но и в СССР говорили о тунеядцах, причем больше всех пиздели те, кто меньше всех работал. В этом году, в мае, ровно 10 лет, как я решил стать писателем. И стал. Поздравьте меня за долготерпение. Особенно, за то, что ни рубля за свои истории я не получил ни разу. Наверное, плохо пишу, Дыньцова лучше. Или писать - это не труд? Я ведь делаю свою работу, пусть плохо - оставьте отзывы – но делаю. Где мой минимум для проживания? Все говорят, что мир устроен справедливо, но деньги-то где за мою работу?
 Свой первый год в Мск я прожил в хостелах. Всего их было три, между первым и вторым я успел пожить месяц на квартире у метро Университет. Живя там, я нашел первую клиентку в тот первый убогий подвальный спортзал. Она оплатила вперед 12 тренировок, что в принципе правильно. Я тогда ехал на первое занятие через всю столицу, а денег не было даже на метро, я уже тогда понял, что дискриминация у нас в стране ЕСТЬ.
 Я вышел пораньше, дело в том, что для метро есть карточка с чипом, называется, кто не знает, Тройка. По ней турникет открывается с дисконтом, ну, разница приличная. Тогда, в 2015-м, проезд стоил 35р., тут я могу ошибиться, а вот точно знаю, что с Тройки спишется только 28р. у меня было 6 рублей в кармане, и 0 рублей на Тройке, но была сама Тройка, ее можно было сдать в кассу метрополитена, за 50р., но тогда придется ехать за 35, а назад как? Если вдруг что-то не выйдет, и я не получу свою предоплату, то как я вернусь домой? Я уже проходил пешком по 16 часов летом по всей Мск, это удовольствие не всегда доставляет. Я сдал карточку в кассу, вышел на улицу, и у входа в метро стал просить проходящих в метро просто за 28р. впустить меня по их карточкам. Выглядел я тогда измученным и явно не «своим», ну, который, боится всего, и видит всюду обман. Только азиат, которого я проводил до самого турникета, да и то, с третьего раза понял, что я ему даю 28р. именно чтобы сэкономить 7р.
 Спасибо ему, от души.
 Так я живу. Несколько домов в районе уже снесли, на их месте новые, высокие. Убожество, конечно, тоже, но если сравнить с тем, что было… Иногда я наблюдаю, как азиаты или горные собираются шайками, что-то «перетирают». Москвичи интроверсивны. Но не из-за принципов или ненависти, нет. Этому научил их страх, недоверие. Я не хочу сказать про одних лучше, а других принизить. Иногда в нерусских русского больше. А в России я уже 30 лет с добавкой, много с кем пришлось общаться.
 Тут будет в тему сообщить, что до Снежаны, с которой мы начали встречаться в мае 2016-го, она как раз заканчивала среднюю школу, я заимел, не считая ее, четырех любовниц. Я, конечно, неотразим и умен, если кратко – настоящая находка для женщин. Тогда я не был в таком состоянии, скорее, был в муках выживания, считал каждую копейку, хотя по-русски, бесстрашно пропивал приходящие, не имея уверенности, что завтра, мне, возможно, негде будет жить, нечего есть. Я про страх. Москвичи одиноки чаще из-за этого порока. Мои «соблазнения» прошли не столько из-за моих умений, особенностей, способностей, а просто в силу бесстрашия. Это и есть, ценное, пожалуй, самое ценное из всех качеств русских людей. Пока скромные запуганные мальчики думают, подойти ли к девушке, я уже. Так что, спасибо вашим страхам и за мои удовольствия!
 Когда жил в хостелах, пришлось увидеть целое племя неудачников. Они спивались, сдавшись уже после первой попытки. Или уезжали назад, в провинцию, в свои мелкие города, где их ждала участь мертвецов еще при жизни. Я имею в виду, что кроме жрать, спать, заниматься какой-то бессмысленной работой за еще более мелкий прайс из безысходности, от отсутствия выбора – на самом деле хуже, чем просто уйти в горы, леса, пустоши, помереть там красиво – относительно молодыми. Я не особо с ними вел беседы, а что они могут рассказать? Как они устают, какие у них несчастья? И этот класс вне национален. Среди них и армяне, и белорусы, и азиаты. Я думаю, они бы уехали куда-нибудь, неважно куда, лишь бы от бессилия, в новых местах, всегда замечал по себе, ты получаешь новое топливо, чтобы лучше выжить, ты не можешь сложить лапы на груди, сесть в угол, и плакать, ожидая прихода спасения – смерти. Ты действуешь вопреки всему. А неудачи тебя только оттачивают.
 Живя еще в первом хостеле в районе Зубовского бульвара, где кругом одни посольства, на шконке подо мной жил бурят, Даня. Он говорил, что в армии обучен подрывным навыкам, а по основному заработку занимается прокладкой высоковольтных кабелей под грунтом. Ценный кадр, согласитесь. Но он так и не нашел себе достойного места в иерархии, уехал, кажется, в Воронеж – там его ждала жена и борщи с пирожками. Он меня брал с собой в Ашан, в выходные, когда были толпы народа, надевал пиджак, мы ехали в ТЦ Гагаринский, чтобы унести оттуда с собой еду, заплатив на кассе только за батон хлеба. Мы поднимались на второй этаж, там были секции тряпок и ужасной обуви. Он вынимал из кармана 250-миллилитровую бутылочку хорошего коньяка, которую спер с низа, и говоря мне: «Давай, пей, только очень быстро». Я не успевал опомниться, я не умел так жестко вливать в себя спиртное, не запивая и не заедая. Я лихо вливал в себя половину, отдавал ему, он допивал до дна, бросал бутылочку под поддон с халатами или штанами, и мы быстренько шли на кассы, уже через минуту ощущая в себе одухотворение. Никакого смущения, чувства вины, неправильности. Грабят нас, а не мы. А мы только берем крохи того, что нам положено да хотя бы просто из того, что предки, его и мои, эти территории завоевывали, защищали, отбивали иноземцев, в итоге нас на этой же земле закрыли в ловушку.
 В Магнолии - шутя, мы говорили: «Говно ли я?» - мы договорились с администратором, давая ему 100 рублей, чтобы он отводил глаза, а мы брали, сколько могли, и уходили, не купив вообще ничего. Даня – настоящий русский мужик, с верными представлениями, но ему не повезло, он вернулся домой. Может, в покое и стабильном плавании в луже ему лучше. Еще приезжие мечтают о прописке. Нахуй она им – они сами не знают. Мне и от квартиры-то будет наверняка тошно, как тогда, когда я еще верил в идеалы рыночных отношений и справедливого устройства «каждому по делам его». Я с первой женой взял ипотеку. Год я кайфовал, да. Водил туда девок, пока она моталась по своим командировкам. А потом открыл свой первый тренажерный зал, и ощутил другую скорость жизни, я уже тогда понял, что 4 стены – смертельный капкан. Эдакий просторный гроб, для полужизни, а затем, как и жизнь, гроб становится гораздо меньше. Так что, Мск – город для умалишенных. Держитесь, у кого еще остались силы и мозги. Мы тут просто из логики того, что копейки, за которые мы тут горбатимся, хотя бы имеют какое-то количество, за МКАДом даже столько не платят, даже во второй столице. Но попробуй скажи это, что ты! Будет куча аргументов, бессмысленных по сути, почему и зачем тратить жизнь ради тряпок и полугнилой химизированной пищи. Здесь даже пьется не так, как в других местах. Здесь алкоголь подавляет, хочется тупо спать. Скоро я брошу, это наверняка. Может поэтому спрос на наркотики растет, реклама, где заказать их, уже нагло рисуется на остановках и стенах домов. Потом будут баннеры с телефонами официальных дилеров.
 Ранее ко мне выпить или на тренировки в спортзал приходили люди, будто за спасением. Неужели я чем-то мог их поддержать? Возможно, я на их фоне казался героем. Я их словом, деньгами до зарплаты, поддерживал, а потом у самого жизнь пошла по швам, мне стало не до их мелких проблем, в основном потребительского плана. Но от некоторых женщин, имеющих «семейные проблемы», я все же не смог избежать. Я исцелял их, а они меня. Любовь, это… всегда сильное обезбаливающее – не алкоголь, отнюдь. Они смотрели на меня как на заменитель прежних отношений, а я совсем другого поля и сорта. Они не могли стать, как я, они шли по течению, и бились в агонии, если оно замедлялось. А я привык грести сам, пусть даже иногда выбившись из сил, уже еле-еле, но все же греб. И что я им скажу? Что они нахуй не нужны в своем возрасте, уставшие, начавшие терять привлекательность?
 Несколько раз, впрочем, я был под соблазнами устройства семейного безопасного быта. Меня приглашали на дни рождения, знакомили с родителями, часто с мамочками, отцы моих женщин или отсутствовали, или уже умерли. А то и были призраками прошлого, живя еще по традиции, как правило, под одной крышей с ними всеми вместе. Мне нравилось, как они стараются, делая всякие фаршированные вкусности. Это все меня мало устраивало. Мне больше нравятся фаршированные взрывчатки. Всякие неформальные объединения, нравятся волшебные слова, ласкающие слух сильнее женских стонов – мафия, ХАМАС, анклав, картель – они возбуждают мощнее и дольше. Линште нормальная жизнь скушна, так что в сомнамбулический транс или службу вы меня не заманите.
 Знакомства с теми, кто на мой взгляд заслуживал моего сочувствия, пришлось прекратить. На все мои рассуждения, как дальше, тут же навешивались ярлыки - «стоик», «идеалист», «сектант» - некоторые из них. Всегда говорили о крайностях, ну и о том, как же я, бедненький, проживу, если откажусь от всего «нормального, как у всех». Я еще сам точно не знаю, могу только прикидывать варианты, но знаю точно, что в трясине, которую они называют нормальной жизнью, точно не смогу. Без привычного окружения, без нормальной работы, без стиральных машинок, без вайфая люди выглядят жалко.
 Давно, лет 20 назад, я работал грузчиком на оптовом складе. Быстро сделался кладовщиком, не по своему желанию, рвать жилы ради сомнительных повышений не мое, но зарплата была в 1,5 раза выше, и теперь все грузчики подчинялись мне. Однажды возник конфликт в низах. Им, в чем именно, уже не вспомню, да и не важно, закрутили гайки, они жаловались мне. Я, как их лидер, высказал все начальству, имея чувство справедливости, выступив, рискуя сам, не бог весть чем, но рискуя, против рук кормящих. Решили устроить собрание. Я сказал парням, что на собрании я выскажусь, грамотно формулируя их недовольства. Кажется, дело касалось их длинного рабочего дня без доплат, да еще штрафов за опоздания. Они согласились. На собрании директор спросила прямо, кто чем недоволен? Они смолчали, опустили глазенки в пол. Последовал устный приказ идти работать дальше. Мне за такое не попало, но даже если меня бы и вышибли за поддержку