Меня зовут Линште

бедных рабочих, мне было похуй. А вот с такими мудилами, если удавалось их вовремя определить, я больше дел не имел. С такими в бою не выжить, тебя же первого и грохнут. За свою тупую и задроченную шкуру.
 А вот напиши кому из прошлой жизни, из других городов, что живу в Мск уже 10 лет, они же завидовать начнут. Было бы чему. Вот стоила бы оплата трудов, как в Мск, в провинции, не было бы централизации – все деньги высасываются в столицу, а оттуда их распределяют, разумеется, справедливо – тогда очень можно жить. Не как в гнилом Западе, но вполовину, ведь точно можно. И нахер ехать в эту некрасивую грязную безвкусную Нерезиновую. Что сюда все рок-звезды мировые приезжают, и ЧМ по футболу в 2018-м прошел, это для них главное. И не объяснишь таким ценителям, что при всех этих медиа можно в страшном говне находиться. Так что не клюйте на миражи, если нужны деньги, приезжайте, обменивайте часть жизни по максимальному курсу, и валите нахуй, подальше отсюда. Даже университеты здесь хуже провинциальных в плане образования, на рейтинги их фальшивые не смотрите. Куда же подевались наши русские максимализм и бесстрашие?
 Вот, мы собрались в парк, пожарить мясо на мангале да накатить. Это в 2017-м. В апреле. Менеджер по продажам, еще один менеджер по продажам, только первый продает по телефону автозапчасти, а второй – стройматериалы. Блогер какой-то, бывший актер, курьер из Доминос пицца, окончивший политех. Ну и я, тренер-писатель. Кроме основных, я еще кучу пришедших не знаю или же едва знаю. А вот все те же мы, собрались не в Мск. Были бы инженер, актер, строитель, ну и я – тренер-писатель. И еще больше тех, кого позвали позже, но я знаю всех.
 У нас в России ничего не изменилось после СССР, только лишь разрешили торговать, следовательно, была вскормлена конфликтующая с социализмом каста торгашей, да и только. Но это «только лишь» изменило жизнь подобно тому, как если бы на огородах к луку насажали любые бобы - оба плохо плодоносят, если соседствуют. В итоге, даже те, что остаются – продавать хоть что-нибудь, тоже обречены.
 Мы напиваемся, и всей толпой прем ко мне в тренажерный. Кто-то с собой принес травку, часть уже курят прямо там. Часть улеглась спать пьяными, кто на оборудовании, кто на ковролине. Я иду в парк, для Линште мало событий, ему их всегда не хватает. Закрываю их на ключ, телефон, если что, мой есть у всех. Позвонят, приду открыть, пленников этого страшного города. Кому-то из них еще добираться до соседних районов, а кому пешком пару кварталов. Вскоре, я, проветрившись, обдумав прожитое, возвращаюсь. Они следуют своими маршрутами дальше. А я ложусь на массажную кушетку и накрываюсь пледом, завтра новый понедельник. Мы привыкли. У меня хотя бы нет начальников, мне повезло чуть больше. И хоть мы спорим и ругаемся по пьянке, каждый вновь становится самим собой, оказавшись в привычных норах.
 Зеленодольская, 36к1. Как и прежде, я рассчитывал тут устроить короткий привал, успокоиться, оглядеться, но какой же я временами все-таки наивный, просто смех. 30000. Это все, что я могу платить. За такие деньги даже клоповник вряд ли найдешь. В этом смысле квартира моя – находка. На работу пешком 12 минут, не торопливым шагом. Когда я работал в старом подвале, и спал с белорусской девушкой Инной, она ездила много. Жила она с родителями на южной стороне Замкадья, училась в центре, работала тоже в центральной части, но не рядом с универом, плюс приезжала ко мне в ЮВАО. Только от этих челночных путей можно свихнуться! Так вот, я копил деньги на свой спортзал, почти не тратил, только на девушек и выпивку. Работал я там до поздна, бывало и до полуночи. Там была еще сауна, так что иногда и до трех утра я не спал. Но мне всегда было, чем, или кем заняться. Параллельно, к ней добавились еще пара женщин. Мне пришлось придумать расписание, чтобы они у меня друг с другом не пересеклись. Инна приезжала ко мне в пн, ср и пт, а чт и пт я ее просил дать мне отдых, мол, я почти не сплю. Она и так видела, сколько я работаю на «дядю», поэтому согласилась. Да и самой кататься столько – можно сдохнуть. Поэтому в чт и сб у меня часто ошивалась Катя. Мы пили и трахались, впрочем, ночевать она осталась только раз, всегда возвращалась домой, жила она с матерью. Пока мать торчала на работе, я трахал ее у них дома. Третья, Вера, приезжала реже – с ней проблем не могло быть, жила она очень далеко, на Парке Победы. Ночевала только в выходной, когда я был уверен, что никто меня не засечет, но мы с утра, после тренировки, успевали с ней поебаться раза три. У нее график был на работе день через день, так что пока все работают или грызут бордюр науки, я ебу ваших жен или дочек. Потом появилась Снежана, я не рассчитывал с нею надолго, как и с остальными. Но для нее отвел также несколько дней и часов, чтобы никто не узнал про нас, тем более, ей было 17, мало ли. Для полного счастья, вы же помните, что мне всегда мало событий, я еще и начал крутить шашни с Яной. Но она была карьеристкой, и секс был для нее скорее необходимым злом, как и тренировки. Ибо так велит великая система – чтобы стать еще работоспособнее, вы обязаны заряжаться доступными способами, а это, как мы знаем – секс и фитнес.
 Не нужны мы тут никому с нашими эстетическими представлениями, с нашей красотой и здоровьем, со стремлениями. Тут нужны отличные водители, шаурмисты, блогеры, бордюроукладчики, те, кто без раздумий, просто за энную сумму будет выполнять работу. Более того, захочешь продаться за еду, тебя еще без протекции хер туда примут. На все есть универсальная фраза: не выдержал конкуренции рынка. Так а вы впустите, тех, с кем можно будет конкурировать, потом увидим, смогу ли. Если дело касается хлеба, тряпок, мяса и девочек – никогда других, чужих, не подпустят и на пушечный.
 Нам это знакомо. Попробуй сейчас куда на более приемлемые условия зайти. Помнут, разотрут и высыпят. Это вам не шутка.
 Часто мной управляет злоба. Смотрю с балкона вниз, смотрю на соседние дома, на этот страшный город и приходит мысль - или я его, или он меня. Как я это сделаю? Хуй знает… А чего мне жалеть кого-то, меня никто не пожалел. Конечно, не в одиночку, лишь надеюсь, таких же как я, много.
 Какой-то инсайт, холодное осознание моего положения будит меня, еще до рассвета. Я вскакиваю, делаю кофе, роскошь писателя, иду в душ, смываю всю эту бредовую жалкую культуру русских песен и стихов о безнадежности, открываю нетбук, пишу или ищу, а что – сам не знаю. Наверное, ответ на еще не сформулированный вопрос. Потом ни с того, ни с сего смотрю в окно, может оттуда прилетит нечто, нужное мне? Ебаный ваш мир! Куда все катится… Никогда, маловероятно, что мне удастся в этой системе хоть как-то проявиться. А меж тем, это главнейшая человеческая потребность. Найти свое место в этом мире, знать, что оно твое заслуженно, не куплено, не добыто хитровыебанностью. Я с тоскою думаю об этом, но это не значит, что я не буду пробовать.
 …Самая дешевая пища, и та не всегда вдоволь, грязные комнатки, бедная, плохая одежда, холод, нервы, невкусный алкоголь. Десять лет такой жизни в Мск и опять все с начала – Где ж твоя справедливость, мир? – хочется мне спросить. Ведь я десять лет работаю тут изо дня в день, при этом написал столько стихотворений, столько рассказов, мне удались, я уверен, образы неправильного пути в своих книгах, я сумел их создать. И люди меня читали, ведь то, что я настучал на нетбуках за все эти годы и распространил, бесплатно, ведь читали? Ну, кто-то да читал, мож еще прочтет. Люди еще до конца с глаз миражи сотрут, и поди примут меня. Но стране, государству я не нужен. Пиратские копии, они до всех не доходят, какую-то дрянь печатают и переводят, Лукьяненок, простите за мат, Дыньцовых, а моего – даже рассказик не взяли для журнала. – Заебись, думаю, вы со своей системой, я под вашу диктовку писать не собираюсь. Петь оды, говоря нагло и лживо, какая прекрасная у нас окружающая действительность, вот уеду нахуй в тот мир, где посвободней таким, как я. Может и получится. Если ты не согласен на черную грязную и дешевую работу, можешь быть солдатом – фас! фу! – слушайся! Ведь нужно защищать Родину. А так везде. И всем надоело защищать вашу старость с маразмом, ваши устарелые ценности, которые уже никто даже не оценивает. Надоело защищать «ваше», идите вы все…
 Мы – говорю. Хотя себя всегда мыслю отдельно. Но все равно, пора признать, нас уже очень много. И среди нас много сумасшедших. И это здорово.
 Раз я остался до утра у приятеля, Димы, пили мы долго, сил добираться к себе не осталось. Он бывший скинхед. Работает чуть ли не в водоканале. Так вот, у него дома только мать жива осталась, отец умер, не знаю, когда. Меня его комната поразила. Там на стенах висел винегрет из плакатов с изображениями всех мыслимых и немыслимых – Че, Гитлер, Мэнсон (который Чарли), Ленин, ЧВК Вагнера, герб СССР, свастика, лого FRA. Представьте теперь, если нас таких хотя бы 10 из 140 миллионов.
 Другой безумный, Паша, работал на складе дорогих дверей – еще один бзик богатых москвичей – покупать дико дорогие двери, которые все равно вынесут, если будет приказ, вопрос потраченного времени. Он все время одалживал у меня денег. Пока у меня было свое дело. Возвращал с каждой зарплаты, ни разу не прообещался. Но все хотел кучу денег. Все время говорил, что они у него будут. Нет покоя человеку в этом мире. Его со всех сторон дергают и заставляют делать деньги. Зачем деньги? Чтобы превратиться из задрипанного Пашу в стоптанных башмаках в прекрасного Пашу на Эскалэйде, поставить себе двери за пару миллионов, а рядом – красивая улыбающаяся девочка с длинными ногами. Все нищие мечтают о прекрасных девушках с длинными ногами. У меня и без денег была такая.

продолжение следует...